Bucky Barnes - Winter Soldier

Один солдат на свете жил, красивый и отважный, но он игрушкой детской был, ведь был солдат бумажный. <…> Не доверяли вы ему своих секретов важных, а почему? А потому, что был солдат бумажный.

      Полусидя на больничной функциональной кровати, Стив Роджерс ковыряет ложечкой желе – эту функционально-больничную еду, напоминающую капитану рацион времён Второй Мировой. Стив не помнит, чтобы тот рацион был таким приторным, как это «ну очень полезное» желе. И, хотя он любил сладкое (в основном потому, что редко доводилось такое есть), вкус неизменно приводит его к воспоминанию: как в детстве Баки, старший из детей Барнсов, отдавал свою порцию сладостей своим братишкам и сестрёнке, потом маленькому дохляку Стиви, в итоге ему самому ничего не оставалось. Но Баки всегда сводил это к шутке. Воспоминание стало для капитана тем мучительнее, как только выяснилось, что Баки жив. Когда Стив думал, что никого из «Воющей Коммандос» не осталось, честное слово, было легче! После гибели Баки, в сорок четвёртом, он узнал, что его друг, будучи в плену, отдавал свой паёк… советским военнопленным. Это показалось Стиву странным: освобождая тот лагерь, Роджерс не обнаружил там русских. Он сказал об этом Дум-Думу Дугану, Жаку Дерниру, Гейбу Джонсу, Монтгомери Фэлсворту и Джиму Морита, когда они впервые собрались вместе после смерти друга. Те странно на него посмотрели, потом Фэлсворт, самый интеллигентный из них, деликатно пояснил, что к пленным европейцам и американцам немцы относились вполне сносно. Их кормили, Красный Крест присылал им медикаменты, они даже могли получать продуктовые посылки из дома. А вот их товарищи по несчастью, пленные солдаты из СССР, всего этого были лишены, и все они умерли от истощения, не дожив какой-то недели до блистательного освобождения, которое провернул Капитан Америка. Слушая жуткие подробности, о которых тихо, монотонно говорил Монтгомери, не поднимая глаз, Стив словно воочию видел, как Баки, которого всегда задевала несправедливость, отдаёт последнее. Конечно, американцы, французы и другие делились с несчастными советским военнопленным своим скудным пайком. Но не Барнс. Он отдавал всё. Как всегда, - явственно понял Стив. Семья Барнсов была довольно зажиточной по меркам Бруклина. Барнсы могли позволить себе много детей, и даже кормить соседских – маленький Стив был частым гостем за их обеденным столом. У Барнсов была машина, что было редкостью для их района. Может быть, это и создало у Баки иллюзию, что он обладает неограниченными ресурсами, даже когда у него уже ничего не оставалось. И это, как ни странно, дарит надежду не в меру оптимистичному капитану. Как он понял, в разгар драки на падающем геликарриере, что Зимний Солдат ответит противодействием на любое его действие? Солдат не среагировал на слова Стива о том, что погибнут люди. Но когда капитан перестал отвечать на удары, Зимнего будто бы проняло… Надо найти Баки, помочь ему вспомнить, и тогда тот сразу всё отдаст. Как это Баки всегда делал. - К тебе посетитель, - сообщает Сэм Уилсон, заглянув в палату. И, оглянувшись, запускает высокую фигуру в тёмной одежде. Зашедший опускает капюшон, и Стив с удивлением узнаёт бывшего директора Щ.И.Т.а. Капитан смотрит на него, открыв рот, и ему кажется, что Фьюри в помятых спортивных штанах, кожаной куртке и тёмных очках, вместо своей знаменитой повязки на глаз, похож на бездомного. На ум Роджерсу приходит слово «затрапезный» применительно к начальству, но думать так невежливо – мысленно кается Стив, а также он понимает, что это устаревший термин и теперь так не говорят. - Как ты? - участливо интересуется Ник. И синхронно с Роджерсом думает, что капитан в голубенькой больничной пижамке выглядит глупо. Даже глупее чем обычно. Стив корчит гримасу, кивает и вновь печально утыкается в своё желе, отважившись, наконец, сунуть ложечку в рот. Фьюри переглядывается с Уилсоном, и тот деликатно оставляет их одних. - Твой друг Барнс, - начинает Фьюри, и Стив моментально вскидывает на него полные надежды голубые глаза, - он… - Ник не уверен, что Роджерс адекватно воспримет информацию о том, что Барнс найден и живёт самой, что ни на есть, обывательской жизнью. - Он умеет еду готовить? - неожиданно интересуется Ник. Вопрос такой необычный, если не сказать – странный, что Роджерс теряется. Неужели Баки работает в общепите? Картины одна другой фантастичнее сменяются в капитанском воображении. Может кто-то видел Барнса в забегаловке или Фьюри, недовольный качеством пищи в дорогом ресторане, вызывает на ковёр шеф-повара, а из кухни появляется Зимний Солдат с огнемётом… которым он поджаривал ростбиф. Стив давится желе. - Чтобы найти Барнса, нам пригодится любая информация, - торопится с разъяснениями Фьюри, пока кэп не задохнулся окончательно. Этот вопрос возник у бывшего директора Щ.И.Т.а не случайно. Дело в том, что он уже очень давно не получал приглашения на семейный обед. Но, по вышеозначенным причинам опасения капитанской неадекватности (а они, как раз, налицо… и на лице, покрывале и на полу), Ник не намерен делиться. В том числе и обещанным обедом. - Не думаю, - прокашлявшись, мямлит кэп, попутно пытаясь вспомнить, видел ли он когда-либо Баки у плиты в цветастом фартучке. – Нет, - решительно встряхивает головой, отгоняя навязчивый (вот уж спасибо Фьюри!) образ. – В наше время еду нам всегда мамы готовили, - твёрдо приговорил сторонник всяческой старомодности. Поблагодарив Стивена кивком, Фьюри пятится к выходу, не в силах оторваться от редкого зрелища: Капитан Америка, положив коробочку с желе на прикроватный столик, расплющивает её кулаком.

***

Обнаружение пропавшего оружия Г.И.Д.Р.ы ознаменовалось серией внушительных взрывов. Которых Александр Пирс не слышал, так как находился на другом континенте. Оперативной группе Г.И.Д.Р.ы не так повезло. Они потеряли убитыми и раненными почти две трети личного состава. Всё-таки Солдат был Зимний, то есть, находился в своей заснеженной стихии, и взять его голыми руками, было всё равно, что пугать ежа голым задом. Русского ежа. Американским задом. Хотя, ёж такой маааленький, а зад… Гм… Да. Почему Зимний Солдат выбрал для укрытия непроходимые леса Сибири, оставалось для Александра Пирса загадкой. Пирс считал – если уж прятаться, то с комфортом. Сам Александр для такого случая, прикупил остров у тёплых берегов, ещё в самом начале своей архиуспешной карьеры. С трудом отвлекшись от мысленного созерцания красоток в бикини и топлес, Пирс строго вопросил в телефон: найден ли ценный Агент, в каком он состоянии, стабилен ли, и при нём ли ещё его знаменитая металлическая рука? А то мало ли что могло случится с уникальными разработками Г.И.Д.Р.ы в чужой странной стране. На что ему доложили мямлящим тоном, что Агент найден, состояние его стабильности определить затруднительно, пока его не соберут из разрозненных фрагментов и других далеко разлетевшихся кусочков, вроде пытающейся самостоятельно уползти металлической руки. Ибо находился Солдат в эпицентре самим же и устроенного взрыва. Восприняв новости с нордической стойкостью, Александр пометил в ежедневнике: уволить всех, кто участвовал в данной операции, просто так, для профилактики. Затем Пирс велел перевести всё, что смогли собрать, в Штаты, где и предполагалось начать сборку. Сам он подъехал к итоговому мероприятию запуска проекта: Зимний Солдат – 2010 (по году размораживания). Выпятив подбородок, Пирс навис над склеенным из обломков и реанимированным Солдатом, как добрый доктор Франкенштейн над своим любимым чудовищем. - Ты подвёл меня, - упрекнул он своё бесчувственное чудовище. Но чудовище гуляло без поводка и намордника полтора года, и успело нахвататься всякого нехорошего, что немедленно отразилось в его чудовищно-наглом взгляде и издевательском вопросе: - А ты кто? – после сборки-встряски Зимний мог управлять только голосовым аппаратом и мимическими мышцами, чем тут же и воспользовался, изобразив на своём небритом, опухшем и полосатом от шрамов лице противную ухмылку. Как оказалось, у Пирса был очень ограниченный спектр защиты от чудовищной и обыкновенной человеческой наглости. Он отвернулся с оскорблённым видом, на ходу буркнув: «Обнулить!», и поспешно вышел, преследуемый чудовищно-издевательским смехом-кашлем.

***

Курирующий проект «Зимний Солдат – 2010» доктор Арним Зола, к тому моменту мёртвый уже много лет, обрадоваться не мог, потому как компьютерная программа не выдаёт эмоций. Хотя именно эту эмоцию изображение докторского лица показало на экране при возвращении Г.И.Д.Р.ой бывшего сержанта Барнса. Наверно, при жизни Зола так запрограммировал свою «посмертную маску», чтобы такое выражение лица зачем-то приветствовало Незаменимого Солдата. Но тот никогда этого не ценил. Блудный Солдат, с другой стороны, переполнен эмоциями, воспоминания ещё свежи, и он не хочет терять то, что приобрёл в полутрогодовалых своих каникулах. Подспудно он подозревает, что поимка грозит ему потерей памяти как новоприобретённой, так и старой, которая, неясной штриховкой, начинает проступать в сознании Зимнего Солдата. Чтобы запомнить, не потерять опять, Зимний кусает себя за щеку (больше ничего укусить он не может), но такая боль на фоне ранений и обезболивающего не ощущается. И тогда Солдат, закрыв глаза, беззвучно молится своему русскому Богу. Тому, про которого ещё Пушкин писал. Любая попытка запомнить хоть что-нибудь из его новой прекрасной жизни, всякий раз – а Зимний никогда не оставлял таких попыток, даже если и не помнил о них – безнадёжно провальная перед угрозой тотального повреждения памяти, которой его угощает Г.И.Д.Р.а с заведомым постоянством. Человеческий мозг всего лишь скопление клеток, и они не восстанавливаются. Но серое вещество мозга, служащее для накопления информации, имеет некую особенность. Оно уплотняется, поглощая всё новое, даже если оно хорошо забытое старое, и до самых глубинных слоёв памятистиральной машинки Г.И.Д.Р.ы всё равно не добраться. Вероятно поэтому Зимний, забыв своё имя, друзей, врагов и любимых, помнит, тем не менее, Пушкина. И при определённых обстоятельствах способен процитировать на русском нехилый пласт литературы. Правда, таких обстоятельств, при его работе на Г.И.Д.Р.у, никогда не возникало.

***

Стив Роджерс принимает из рук Наташи Романовой тонюсенькую картонную папку. Улыбается на её милые подколки на счёт медсестры, которая и не медсестра вовсе. - Как её звали? - капитан в этот момент такой капитан. Под маской наивности сохраняющий способность судить здраво и беспристрастно. Что несколько пугает. - Шерон, - Наташа прекрасно знает об этой черте капитана. Она медлит, но затем продолжает, констатируя очевидное: - Она хорошая, - «а я – нет», добавляет она про себя. И во взгляде её настороженность. И, гася собственную настороженность, она тянется к Роджерсу, легко прикасаясь сухими губами к чисто выбритой щеке послушно наклонившегося к ней Стива. Невинное прикосновение умиротворяет обоих, показывая, что теперь они не только сослуживцы, но почти родня. К Наташе возвращается её жизнерадостное ехидство. А вот Стивен слегка хмурится, он хотел бы, чтобы она осталась, но и задерживать её почему-то претит ему. Она поворачивается, чтобы уйти, на ходу бросая: - Будь осторожен, Стив, - остановившись, оборачивается. И, меняясь в лице, кивает на папку в руках Роджерса. - Не спеши распутывать этот клубок, - а про себя добавляет: «дай нам ещё немного времени вдвоём». Оставив позади Стива, уткнувшегося в папку с документами, Наташа уезжает с кладбища. Она едет в предместье Вашингтона. И совесть её почти не мучает. Небольшой уютный дом встречает её вкусными запахами домашней еды (откуда только она взялась?) и звуками работающего телевизора, где идут мультфильмы (интересный выбор программы). Сбрасывая по пути обувь, пиджак и остатки совести, Наташа босиком идёт вглубь дома, где на ковре перед телевизором её ждёт несанкционированное счастье. Которое, сосредоточенно хмурясь, тыкает пальцами бионической руки кнопки телевизионного пульта. Счастье поворачивает к ней длинноволосую голову, утыкаясь носом в незажившее плечо, и Наташа, обвивая руками его шею, шипит в лохматую макушку. И не может не поцеловать. Причина, по которой она ещё жива – Наташа выяснила это когда сливала архивы Г.И.Д.Р.ы в интернет – операция «обнуление», проводимая над Зимним Солдатом. Он не помнит её в качестве цели. Поэтому она смогла подойти к нему. А вот Роджерс всё ещё в опасности.