Только в твоих глазах

Приятно было проснуться, имея полное право обнимать лежащего рядом юношу. Если раньше Антуан насмотреться на него не мог, то теперь хотелось все время водить по его телу руками и губами, впутывать пальцы в густые локоны, целовать нежно или наоборот сильно, крепко, глубоко. Он любовался точеным профилем, длинными густыми ресницами, разметавшимися по подушке кудрями, искушающими губами, к которым так и хотелось припасть. Не удержавшись Антуан коснулся их своими, легко проводя кончиком языка и всасывая нижнюю себе в рот. Эмиль улыбнулся в поцелуй и обнял его за шею. Поцелуй тут же углубился, становясь все более страстным. Антуан, не разрывая губ, лег сверху, вжимаясь возбужденной плотью в такую же Эмиля. И только, когда начали задыхаться, Эмиль толкнул его в плечи: — Стой, погоди, я хочу в ванну сначала. С трудом оторвавшись от возлюбленного, Антуан уставился на него, пытаясь понять, что тот хочет. Постепенно в голове посветлело: — А, ясно, сейчас. Скатившись с Эмиля, принц пошел в ванную, заткнул слив и включив воду, вернулся в комнату: — Все готово, моя любовь. Он подхватил Эмиля на руки и отнес в ванную: — Позови, если нужна будет помощь. Крепко поцеловал и вышел, плотно закрыв за собой дверь. В комнате вызвал звонком прислугу и приказал перестелить постель, а также принести ему халат и завтрак на двоих. Эмиль очарованно смотрел в спину Антуана, правда, дверь быстро закрылась, но зрелище широкой мощной, перевитой мышцами спины стояло перед глазами. Какое у него тело! Какие широкие плечи, узкие бедра и длинные накачанные ноги, и не только ноги, ох! Почти всю ночь Антуан не давал ему спать, возбуждая и обладая. Эмиль прижал руки к загоревшимся щекам, но почувствовал стекающие по ногам струйки, кряхтя залез в ванну, где блаженно вытянулся и закрыл глаза. Тело ныло от сладкой боли. Антуан сидел в своем бархатном халате в кресле возле столика, накрытого к завтраку, и услышав звук открывающейся двери, тут же вскочил. Эмиль стоял на пороге, закутанный в большое полотенце и смотрел на него с легкой улыбкой на губах. Принц подошел к возлюбленному и, стянув с него влажное полотенце, взял на руки и сев в кресло, посадил его к себе на колени. — Что ты творишь? Я же голый. Антуан засмеялся и, развязав свой халат, прикрыл одной полой Эмиля по пояс: — Так лучше? Давай завтракать. Юноша поерзал, устраиваясь поудобнее и чувствуя, как под ним возбуждается Антуан. Никогда еще завтрак не проходил так быстро! Не успел Эмиль поставить на стол пустую чашку, как уже сам стоял на кровати задом кверху в нелепейшей, по его мнению, позе, а Антуан оглаживал его спину, бока и ягодицы, периодически проводя между ними большими пальцами и явно любуясь на припухшую покрасневшую дырочку. Мысленно махнув рукой на свое смущение и решив получать и дальше все удовольствия, что захочет дать ему Антуан, Эмиль положил на руки голову, еще сильнее выпячивая зад, раз ему так нравится — пусть смотрит. Но Антуан не собирался просто смотреть, вот уже ловкий язык побежал по гладкой коже спины вверх, оставляя за собой влажную дорожку. Антуан целовал и покусывал плечи Эмиля, забирался языком в ухо, вызывая дрожь в его теле и сладкие стоны. Это приятное занятие было прервано стуком в дверь. Принц зарычал и крикнул: — Что еще? — Ваше высочество, там гости Вас спрашивают, — донесся из-за двери голос слуги, и Эмиль был ему бесконечно благодарен за то, что тот не вошел. — Отправь их завтракать. — Уже. Теперь они собрались внизу и хотят, чтобы Вы показали им окрестности. — Я занят! Пусть подождут, — раздраженно выкрикнул Антуан и вернулся к намного более приятному делу. Язык снова начал путешествие по спине Эмиля, только теперь в обратном направлении. Юноша вздрагивал от предвкушения и страха, неужели Антуан собирается целовать его там? Ловкий язык в подтверждение мыслей Эмиля покружил вокруг входа в его тело и начал толкаться внутрь. Страстные стоны Эмиля сносили Антуану голову, как же он рад, что его возлюбленный такой отзывчивый, так идеально ему подходит. Вскоре, когда Эмиль уже перестал себя полностью контролировать, а только стонал, вскрикивал и старался насадиться на язык, Антуан наконец заменил его обильно смазанным членом, входя до конца и чувствуя, как горячая узость обхватывает его со всех сторон. Он долбился в жаркую тесноту, одновременно поддрачивая Эмилю, и тот не выдержал, кончил с громким протяжным охом, сжимая его внутренними мышцами и заставляя кончить вместе с собой. — Люблю тебя, мое сокровище, — прошептал Антуан, целуя Эмиля во влажный висок и крепко прижимая его к себе. Они лежали, переплетясь ногами, голова Эмиля на плече Антуана, пальцы пробегали по мускулистой груди, пробирались к бокам. Антуан чуть вздрагивал от легкой щекотки. — Тебя ждут твои гости, — наконец сказал Эмиль.

***

Когда Антуан уехал с гостями, благо трех прекрасных скакунов они привезли с собой, как подарок от короля, юноша побродив немного по саду, пошел почитать в библиотеку. Раньше с книгами время пролетало незаметно, но не теперь, когда все его мысли сосредоточились на Антуане. Не выдержав он отправился в его апартаменты, в кабинете на столе сразу бросилось в глаза зачарованное зеркальце. Он осторожно поднял его и долго вглядывался в свое отражение, прежде чем приказать: — Покажи мне отца. Зеркальная гладь замерцала и, вот уже он увидел отца, въезжающего в их городок. Скоро он приедет домой и узнает, что сына нет дома вот уже почти все лето. — Покажи Антуана. Картинка сменилась: он увидел своего принца, скачущего бок о бок с юной виконтессой, которая очаровательно улыбалась ему и что-то говорила. Недовольно поморщившись, Эмиль положил зеркало на стол и вышел. Прошло еще немало времени, прежде чем он, наконец, услышал шум и голоса вернувшихся. Он выглянул в коридор и увидел, как Антуан заносит лежащую на его руках девушку в ее комнату. Эмиль хмыкнул, кто б сомневался, что столичная проныра сделает все возможное, чтобы привлечь к себе внимание принца. Минуты шли, но Антуан не выходил из ее комнаты и Эмиль медленно направился в ту сторону, тем более что дверь оставалась чуть приоткрытой и из-за нее периодически доносился заливистый женский смех. Антуан уже едва зубами не скрипел, как же ему надоела эта прилипчивая дурочка! Сначала она ни на минуту не оставляла его на прогулке, потом предсказуемо свалилась с лошади и могла доверить свою перевозку только ему, хотя рядом были брат и друзья, потом он должен был на руках отнести ее в комнату, где оказалось, что прядь ее волос запуталась об его гербовую цепь. И теперь уложив ее на кровать и весьма недвусмысленно нависнув над ней, он ждал, когда она, наконец, выпутает свои волосы. Услышав шум у двери, Антуан обернулся и встретился с полными боли глазами Эмиля, который тут же метнулся прочь. Зарычав, Антуан выхватил кинжал и обрезал прядь волос противной девицы. Он уже готов был выскочить следом за Эмилем, как дверь распахнулась и в проеме встал брат девушки: — Что здесь происходит? — тут же на повышенных тонах заговорил он, — моя сестра лежит в постели, а вы находитесь с ней в одной комнате. Чтобы не опорочить ее честь, вы обязаны на ней жениться! — Не знаю, что там с честью вашей сестры, но у меня уже есть жених. Девушка на постели начала громко всхлипывать. Антуан закатил глаза: — С дороги, виконт. — Нет! Я требую сатисфакции. Антуан приостановился, насколько он помнил, раньше нижестоящий не мог потребовать удовлетворения у вышестоящего, вряд ли законы изменились, но даже, если и так, у него будет прекрасный повод, наконец, избавиться от всей этой компании. — Прекрасно, жду вас во дворе. — Выбирайте оружие, сударь, — пафосно воскликнул виконт. Антуан только пожал плечами и вышел. Может этот парень и прекрасный дуэлянт, принц не знал, но в себе он был полностью уверен. Когда-то во всем королевстве не было мечника ему равного. Нужно было найти Эмиля, но заглянув в его комнату и не обнаружив его там, Антуан решил отложить объяснение на потом. От комнаты виконтессы Эмиль прямиком побежал на конюшню, где быстро заседлал Бутондора и, подозвав что-то закапывающего под кустом Ружа, вскочил в седло. — Руж, миленький, проведи меня до охотничьего домика. Не смотри так, — Эмиль смахнул слезы, — проведи, пожалуйста. Кот недовольно махнул хвостом и побежал вперед.

***

Не успел Эмиль въехать в свой двор, как из дома выбежал отец и бросился к нему. Юноша скатился с мерина и попал в крепкие объятья. — Папа, — только он и смог произнести, как слезы хлынули двумя потоками. — Эмиль, сыночек, что такое? — Арман Боссэ испуганно смотрел на сына, — пошли в дом. Глянул на не расседланного мерина, махнул рукой и повел юношу в дом. Там Эмиль, нервно дрожа и захлебываясь слезами, пытался выдавить из себя хоть слово, пока отец готовил ему успокоительный отвар. Во дворе хлопнула калитка и Эмиль, взяв на время себя в руки, вытер слезы и высморкался: — Если это Жермен пришел у тебя просить моей руки, соглашайся. — Что? Но… В дверь стукнули и не дожидаясь ответа в дом ввалился Жермен. Эмиль быстро встал: — Я согласен. Тот, опешив смотрел то на Эмиля, то на его отца: — Эээ, я очень соскучился, Эмиль, тебя не было все лето. Как ваша с отцом поездка? Арман переводил непонимающий взгляд с сына на начальника городской стражи, но молчал. — Ты пришел, чтобы сделать мне предложение? Так вот, я согласен. — Согласен? — с опаской переспросил Жермен. — Согласен на мне жениться? — Да, — твердо сказал Эмиль, — если ты успеешь все организовать до завтра, то завтра в полдень мы можем пожениться, а не успеешь… Эмиль пожал плечами. Ошарашенный Жермен кивнул и выскочил из дома, не зная, что нашло на Эмиля, но собираясь этим воспользоваться. А возможно Эмиль, насмотревшись на жеманных столичных франтов, понял, что лучше него никого все равно не найти. Отец сделал Эмилю ванну с расслабляющими травами, напоил несколько раз успокаивающим отваром, выслушал все, что произошло с ним за то время, пока его не было. Накормил ужином и всю ночь через стенку слушал его всхлипы.

***

Стоя у алтаря, Эмиль ждал, когда прозвучит фраза, на которую он вместо согласия собирался сказать «нет». И зачем он только затеял весь этот фарс? Ведь с самого начала было ясно, что он никогда не женится на Жермене. Вот сейчас… — … согласен ли ты Эмиль Боссэ взять в мужья… Эмиль уже открыл рот, чтобы отказаться, увидел краем глаза привстающего с лавки в первом ряду отца, как двери церкви с грохотом распахнулись и по проходу быстро пробежал кот. Эмиль выдернул руки, которые держал Жермен и воскликнул: — Руж? Кот подбежав прыгнул прямо на него, и Эмиль подхватил его, крепко к себе прижимая и чувствуя, как Руж также крепко обнимает его лапками за шею и тычется мордочкой в подбородок. — Что? Животные в церкви… — начал священник, но замолк, широко распахнув глаза. По проходу шествовал высокий молодой человек в белом расшитом золотом костюме, длинном плаще из такой же ткани, изнутри подбитом алым шелком, с мечом в дорогих ножнах на поясе. Меч был такой огромный, что если бы молодой человек был на пару дюймов ниже, то ножны задевали бы пол. Длинные светлые волосы в беспорядке падали на грудь и спину, на голове у него был золотой венец с тремя зубчиками, украшенный драгоценными камнями. И самая главная диковинка, которой никогда не видели горожане — белые сапоги с золотыми шпорами. Антуан быстро прошел к алтарю и, схватив одной рукой Жермена за грудки, отшвырнул его в сторону, громко закричав: — Как посмел ты, смерд, встать у алтаря рядом с моим женихом?! Жермен поднялся с пола и с опаской посмотрел на захватчика, явно дворянин, но и так просто расставаться с Эмилем он не собирался: — Чего? Это мой жених! И я… И он не успел договорить, потому что острие меча уже утыкалось ему в горло. Никто даже заметить не успел, когда незнакомец выхватил его из ножен. Вжик, мелькнула блестящая дуга, указывая путь меча и готово. Все замерли. — Еще одно слово, смерд, и твоя голова слетит с плеч. Никто не смеет говорить без моего на то разрешения! — громко сказал Антуан, повернулся к сидящим прихожанам и, держа меч на вытянутой руке параллельно полу, повел им из стороны, это ж какую силу надо иметь, восхитился Эмиль. — Это относится ко всем присутствующим здесь. Кто откроет рот — тот лишится головы! — Оружие в цер… — начал снова священник, но мгновенно повернувшийся к нему Антуан заставил смолкнуть. — Теперь с тобой, — он тяжелым взглядом одарил Эмиля, схватил с алтаря вышитый покровец, покрывающий какую-то чашу, кинул на помост и стал на него коленями, положив рядом меч и обхватив тонкие щиколотки юноши пальцами. Теперь, если Эмиль захочет двинуться, то опрокинется на спину. Но юноша на принца не смотрел, он уткнулся лицом в густую шубку Ружа и делал вид, что его здесь вообще нет. — Ты что вытворил, Эмиль? Я после дуэли тебя везде искал, даже не думал, что ты можешь вот так поступить со мной. Услышав про дуэль, Эмиль испуганно взглянул на Антуана, тот довольный его реакцией, кивнул: — Да, меня брат этой барышни пытался заставить жениться на ней, а когда я сказал, что у меня уже есть жених, потребовал сатисфакции. Эмиль, ты нужен мне, я люблю тебя и смотрю только на тебя, но ты вместо того, чтобы все выяснить, взял и убежал, мало того, чуть не женился на другом. Если тебе было не все равно, то почему не устроил скандал, наконец, не оттащил ее за патлы от меня. А у нее волосы запутались о мою цепь, пока я ее нес, вот и вся трагедия. Ты же просто убежал, не стал бороться за меня, почему? Я не нужен тебе? Сердце колотилось, как сумасшедшее, к глазам подступали слезы, но Эмиль мужественно боролся с желанием броситься Антуану на шею. Тот, не дождавшись реакции встал с колен и повернулся к священнику, кинув на алтарь покровец: — Ладно, продолжайте. — Что продолжать? — непонимающе спросил священник. — Брачный обряд продолжайте. — Но… — святой отец посмотрел на Жермена. — Забудьте, — отрезал Антуан, — между Эмилем и мной. Эмиль сверкнул глазами: — Но ты так и не попросил моей руки у отца. Антуан подняв брови повернулся к Арману, но не успел и рта открыть, как тот сказал: — Я с радостью отдаю Вам, Ваше высочество, своего сына в мужья. — Папа! — возмущенно воскликнул Эмиль. Неужели отец действительно считает, что он может быть достоин принца? — Имею право, так что прошу вас, святой отец. Антуан мягко забрал из рук Эмиля Ружа и выпустил его на пол, взял освободившиеся руки в свои и крепко сжал: — Начинайте, святой отец. И теперь, когда он смотрел в глаза своего принца, Эмилю уже не казались слова брачного обряда, произносимые священником, скучными и нудными. Имя и титулы Антуана священник послушно повторил за принцем, а когда вновь дошло до вопроса: — Согласен ли ты Эмиль Боссэ… Эмиль выкрикнул: — Да! Да, да, да! — Объявляю вас мужем и мужем, можете поцелуем скрепить свой брак. Антуан отпустил его руки, и Эмиль, подпрыгнув, ухватился за его плечи и обвил ногами за пояс, приникая к губам в пламенном поцелуе. А когда оторвался, задыхаясь от переполняющих чувств, то глядя слегка затуманенным взглядом в глаза Антуана, сказал: — И я тебя люблю, очень! Конец