Remember me

— Милый? Просыпайся, Кёнсу, дорогой. Парень сонно открывает глаза, ещё слегка путаясь в разноцветных клочьях сна, что никак не желали отпускать его из своей яркой и беззаботной неги. Снилась солнечная Калифорния, искристое изумрудное море и не менее яркий и тёплый Чонин, который прижимал к себе так крепко и трепетно, будто не отпустит никогда. Его снова кто-то легко потрепал по плечу, окончательно рассеивая мимолётную дрёму. Перед глазами Кёнсу тут же увидел улыбающееся лицо матери, что практически не изменилась с их последней встречи. Лишь слегка отросли волосы, да в уголках глаз появилась пара новых тоненьких морщинок. — Мама, — хрипло пробормотал парень и потянулся за объятиями, которых сейчас так не хватало. Просто мягкое и нежное прикосновение, что заставит все тревожные мысли уйти прочь, а переживания – раствориться в вечерней темноте. — Я так скучал по тебе. — И мы по тебе скучали дорогой, — женщина приобнимает сына за плечи, гладя его рукой по растрёпанным волосам. — Прости, что вот так бросили тебя одного, даже на звонки не отвечая. Мне сейчас ужасно стыдно из-за этого. — Она грустно поджимает губы и украдкой смахивает слезу в уголке глаза. — Ничего, мама, — бормочет парень, прикрывая глаза. — Главное, что сейчас мы все вместе. — Ты у меня загорел, просто настоящий южанин, — с улыбкой произнесла женщина и вновь счастливо улыбнулась, наконец, понимая, что практически променяла сына на борьбу с несуществующим врагом и волокиту с документами. — Ты так похорошел, а меня не было рядом, чтобы исполнять мои материнские обязанности. — Вновь прослезившись, она уткнулась носом сыну в плечо и дала волю чувствам. Кёнсу понимал такой поступок своей матери, ведь та настолько сильно любила мужа, что готова была бросить все силы на его защиту даже после смерти. Она была очень решительной и стойкой, всегда добивалась своего, но обычно её запал затмевал разум и толкал на необдуманные решения. Хотя, благодаря такому своему импульсивному характеру, она и познакомилась с отцом Кёнсу, влюбляя его в себя с самого первого взгляда. Она была хорошей матерью, только вот за неё иногда нужен был присмотр. Кёнсу и был этим якорем, что держал семью в равновесии, поддерживая и мать и сестру, но не давая совершать излишние глупости.

***

Спустя несколько дней, когда чемоданы были распакованы, а голова слегка прояснилась от знойной Калифорнии , Кёнсу всё таки решился выслушать то, ради чего всё это затевалось. Оказывается, сегодня к ужину были приглашены гости, но не просто мамины подруги, как обычно и случалось, а кое-кто более важный. — Что?! — Кёнсу едва не опрокинул очередную чашку с ароматным чаем себе не колени. — Кто?! — Семья Кимов, — ещё раз повторила госпожа До. — Я пригласила их, чтобы извиниться, дорогой. На самом деле, всё это расследование с аварией… они в нём не виновны. Больше того, господин Ким помог мне раскопать старые документы о долгах твоего отца, которые и прояснили всю ситуацию. Поэтому, — женщина замялась, — я просто хотела искренне извиниться перед ними за свои слова и поступки, очерняющие их репутацию. Кёнсу сидел, не в состоянии переварить полученную информацию. Что же это, выходит, это конец? Конец этой гонке за правдой, вечным заговорам и неясным слухам о затаившихся врагах? Конец суетливой жизни и начало новой, настоящей и нормальной… семейной? Он не знал, смеяться или плакать от радости, но тот факт, что сегодня на ужин приедет чета Ким его пугал до чёртиков. Он был не готов смотреть в глаза людям, с чьим сыном они были тайными любовниками. Не после того, как узнал, что Чонин сбежал на курорт, чтобы изменить своей жене, оставшейся дома с двумя детьми. — Я… Это же отличная новость,— искренне проговорил парень. — Но обязательно устраивать этот ужин сегодня? Может, отложим на пару дней, ведь я только приехал? — Думаю, с этим лучше решить всё как можно скорее. Мне действительно стыдно за свои поступки по отношению к семье Ким, и я хочу извиниться при всех, включая их сына. С этими словами Кёнсу вновь чуть не перевернул чашку с кипятком, а мать наградила его обеспокоенным взглядом. Он тоже в Корее? Чонин будет здесь сегодня сидеть с ним за одним столом, участвовать в светской беседе и… и что? Что дальше? Как им вести себя друг с другом? Отправленный в свою комнату переодеваться и укладывать волосы, парень просто сидел на кровати, уставившись в пол. Если Чонин захочет продолжать эти отношения, проблем не миновать. Не в состоянии себя пересилить, Кёнсу не мог оставаться равнодушным к его жене и детям. Просто не мог. Одно дело – недельная интрижка на курорте, но совсем другое – двое сыновей влиятельных семей, вовлечённых в постыдную связь. Эти отношения следовало разорвать раз и навсегда, если они уже не разорваны. Лучшим из вариантов, по мнению Кёнсу, был тот, в котором Чонин тоже решил выбросить его из головы. Только вот… Кёнсу знал, кто будет сидеть с ним за одним столом на этом ужине, а Ким нет. Как он поведёт себя в этом случае оставалось только гадать. В который раз парень пожалел, что телефонами они не обменялись, только теперь уже по иной причине, чем раньше. В груди неприятно ворочались чувства, которые были затолканы и замотаны в кокон из холодной решимости и непроницаемости. Мимолетное чувство влюблённости не могло стоять наравне с честью и именем его семьи. Он не мог подставить мать, которая проделала такой долгий и трудный путь к их благополучии. Не мог вновь развязать глупую вражду лишь из-за своей прихоти. Решение было принято, а стрелки часов услужливо приближались к отметке назначенного времени.

***

— Не волнуйся, дорогой, на тебе никакой ответственности не лежит. Ты просто был введён в заблуждения под моим влиянием, так что и вины на тебе нет. Говорить буду я, а ты просто наслаждайся едой, — наставляла госпожа До своего сына, поправляя ему галстук и приглаживая идеально уложенные прядки волос. — Познакомитесь с Чонином, кажется, он практически такого же возраста, что и ты. Ещё подружитесь! — продолжала ворковать женщина, не замечая, что Кёнсу бледнеет с каждым её словом. — Хорошо, мама, — сухо просипел парень и слегка отодвинулся. Кажется, его начинало слегка мутить от волнения, и о вкусном ужине можно было попросту забыть. Дом огласил мелодичный звонок, оповещающий о приходе долгожданных гостей. Госпожа До поспешно выволокла сына в прихожую. Кёнсу стоял ни жив, ни мёртв, пока не получил тычок в бок от сестры, которая подмигнула ему, чтобы ободрить. Сердце стучало где-то в горле, но парень всё же нашел в себе силы вымучено улыбнуться в ответ. Сейчас решится судьба двух семей, и его задача состояла в том, чтобы не сглупить и не развязать очередную ссору. Он должен справиться. Должен справиться со своими чувствами, эмоциями и Чонином. Дворецкий услужливо распахнул дверь, и в дом семьи До прошествовали Кимы. Господин Ким практически с полностью седыми волосами и цепким взглядом кивнул, встречаясь глазами с матерью Кёнсу, и легко поклонился. Госпожа Ким, чья причёска была уложена в сложный пучок, одета была в меховую накидку и вишнёвое платье; она слегка улыбнулась и так же вежливо поклонилась, придерживая сумочку. Следом за ними вошёл Чонин… Его волосы были подняты в высокой укладке, а чёрное кашемировое пальто лишь стройнило тонкую фигуру ещё больше. Как бы не готовился Кёнсу в этой встрече, его дыхание всё равно перехватило, а сердце ускорилось в бессчетное количество раз. Всё же разум не мог полностью контролировать чувства, он не был в состоянии совладать с ними. В ответ госпожа До также поклонилась, а вслед за ней и Кёнсу со своей сестрой согнулись в низком поклоне. После того, как формальности были соблюдены, хозяйка дома учтиво пригласила гостей в малую гостиную. Оторвав, наконец, взгляд от пола, Чонин посмотрел вперёд, чтобы тут же натолкнуться взглядом на испуганные глаза Кёнсу. Его губы дрогнули, глаза недоверчиво метались по фигуре парня, будто стараясь убедиться в том, что тот реален. Младший Ким нахмурился, но сразу же взял под контроль свои эмоции. Холодно и безэмоционально поприветствовав госпожу До вслед за своими родителями, он проследовал за ней в гостиную, в то время, как Кёнсу остался один торчать в прихожей, не в силах совладать с собой. — Что с тобой сегодня? — шикнула на него сестра и, вернувшись, утащила под локоть прямиком к столу, где рассаживались важные гости. Чонин больше не смотрел на него. Вечер обещал быть напряженным. — Итак, — начала госпожа До, как только первые бокалы были наполнены вином, — думаю, причина, по которой состоялась эта встреча, уже известна, но я бы хотела ещё раз её подчеркнуть. После недавнего случая с аварией, в которой погиб мой муж, — женщина почти не запнулась, сохранив лицо, — я, руководясь ложными слухами и поддельными документами, попыталась очернить и оклеветать честное имя семьи Ким. Ваше имя. — Позвольте, госпожа До, — подал голос господин Ким. — Не стоит все настолько усложнять и создавать из этого настоящую проблему. Ещё в прошлую нашу встречу вы мне объяснили свою позицию, которую я полностью понимаю, и ни я, ни моя семья не держим зла на вас, и уж тем более вашу семью. — Я… — запнулась женщина, — всё же хотела бы официально принести извинения и вам, и вашей жене и вашему сыну, так как неоднократно подрывала вашу репутацию своими словами и поступками. Мне искренне жаль, и я готова нести как финансовую, так и юридическую ответственность. — Вновь склоняясь в официальном поклоне, завершила свою речь женщина. — Думаю, никаких действий финансового и юридического характера мы предпринимать не будем. Я действительно понимаю ваше стремление найти виновника в погибели мужа, равно как и ваше подозрение на счет наших с ним давних разногласий. Давайте опустим эту формальную часть, если все согласны с моим мнением и наконец насладимся прекрасным вечером,— господин Ким добродушно улыбнулся. Госпожа Ким кивнула и улыбнулась, погладив мужа по плечу. — Мы бесконечно благодарны за ваше понимание и особенно за помощь в деле с документами, — тихо, на выдохе произнесла госпожа До. — Тогда, можем приступать к ужину. В это время Чонин перевёл взгляд на Кёнсу, словно впиваясь в его лицо. Всё это время он не обращал на него внимания, будто на пустое место , но теперь прожигал глазами, словно пытаясь выбить парня с колеи. Масла в огонь подлила госпожа Ким, что в ходе светской беседы задала совсем лишний сейчас вопрос: — Кажется, ваш сын тоже только приехал с отдыха? Такой милый загоревший малыш, — с умилением проговорила женщина. — Как поживают заграничные моря? — О, Кёнсу, верно, расскажи о Калифорнии! Ты всё скрытничал с тех пор как приехал, — подала голос его сестра, что битую часть времени безрезультатно только и делала, что строила глазки Чонину. — Э-э… — парень оказался не готов ни ко взгляду Чонина, ни к этому чёртовому внезапному вопросу. — Там было тепло, — неловко выдал он, и все дружно рассмеялись, словно после прозвучавшей гениальной шутки. — Правда? Наш Чонин-и тоже только из Калифорнии! Вы часом не вместе жили? — поинтересовалась госпожа Ким, и все вновь разразились смехом. Совсем изменившись в лице, Кёнсу почувствовал, как Чонин, не спускающий с него взгляда, отодвигает от себя тарелку с громким звоном и встаёт из-за стола. Взгляды присутствующих обратились к нему, а у Кёнсу затряслись коленки в предчувствии чего-то надвигающегося. — Я бы тоже хотел сделать заявление, — решительно проговорил младший Ким, комкая в руках салфетку. — Сынок, может лучше не сейчас? Ты не хочешь подождать до дома? — шепнула ему украдкой мать, но ответа так и не услышала. — Мы с моей женой Чеён решили расстаться, — прозвучало как гром среди ясного неба.— Опеку над детьми разделили поровну. Господин Ким медленно повернул голову в сторону сына. Его ранее добродушный взгляд потемнел, в нём заметались недобрые искорки надвигающейся бури. Госпожа Ким приложила руки ко рту и расширила глаза, с ужасом смотря на Чонина. Тот стоял и не двигался, смотря в глаза лишь одному Кёнсу. Тот затаил дыхание и постарался слиться с серой обивкой стула, не веря своим ушам. Он готов был поклясться, что всё случилось из-за него, и теперь вина за развал этой семьи лежит на его плечах. — Мы поговорим об этом дома, сын, — господин Ким взглядом заставил сына усесться на своё место и продолжить трапезу. К сожалению, та непринуждённая атмосфера уже пропала из комнаты. С непониманием переглядывались госпожа До со своей дочерью, а Кёнсу чувствовал, как его сейчас вырвет теми жалкими крошками ужина, которые он съел. — Прошу прощения, — едва слышно слетело с его губ, а сам парень встал из-за стола, отправившись в уборную. По пути он чуть не врезался в дверной косяк, но это сейчас не имело совершенно никакого значения. Чонин поступил так из-за него, в отместку или следуя своим чувствам? Тоже неважно. Как жить с осознанием того, что молодая счастливая семья развалилась из-за какого-то жалкого До Кёнсу? Как жить с мыслью, что если бы не две недели в Калифорнии – то всё шло бы своим чередом? Как..? Ed Sheeran – Bloodstream — Кёнсу? — Ни одни голос в мире Кёнсу не желал слышать больше, чем этот. Дверь в ванную приоткрылась, и в помещение вошёл Чонин. Он задвинул за собой щеколду, отрезая все пути к отступлению. Он пришёл… зачем? — Нам нужно поговорить. Кёнсу едва оторвал закоченевшие руки от умывальника и глянул на парня у двери. В глазах того было столько мольбы и нежности, что хотелось утопиться прямо в этой ванной, ведь вся нежность должна была принадлежать его детям и любимой женщине. — Нам не о чем говорить, — отвернулся от него Кёнсу и вновь подставил ладони под ледяную струю воды. — Прошу, выслушай меня, — зашептал Чонин, подходя всё ближе. — Приблизишься ещё хоть на сантиметр, и я закричу. Будешь объясняться сам со своими родителями. — Хорошо, я стою на месте. Давай поговорим как взрослые люди, умоляю, — с нотками отчаяния попросил Ким. — Ты поступил не как взрослый. Это было глупо и безрассудно, это подставило обе наши семьи под удар! — Кёнсу развернулся к нему, предварительно открутив кран с водой на полную. — На что ты рассчитываешь? — Я люблю тебя. Вот так просто. В лоб. Это был нечестный приём, низкий и обезоруживающий, недостойный сына уважаемой семьи. Кёнсу горько усмехнулся и обессилено опустился на бортик ванной. Он не мог продолжать эту бессмысленную борьбу и с самим собой и с Чонином. Слишком тяжело было противиться тому, что прекрасно знаешь сам и полностью согласен с этим. Но чувство долга продолжало перевешивать в раскалывающейся душе парня. Он готов был пойти по осколкам собственного сердца к счастью двух семей. — А должен любить жену и детей, — коротко шепчет он, прикрывая глаза. — Нашей любви не существует и никогда не существовало, пойми. Существовали только две недели в Калифорнии под теплым летним солнцем, когда два незнакомых человека просто отдыхали от своей повседневной жизни. Незнакомых, понимаешь? Не существует никаких До Кёнсу и Ким Чонина. Наша любовь засыпана песком на том чёртовом пляже, когда я узнал, кто ты, и что ты полноценный семьянин. Мы даже не знакомы по сути, понимаешь? — Кёнсу продолжал бормотать, стараясь переубедить и себя и Чонина одновременно, но его прервали жаркие губы, что накрыли его рот, выпивая все аргументы и оправдания досуха. — Вот наша любовь, — выдохнул ему в губы Чонин. — Разве она не настоящая? Ты не чувствуешь её? Она здесь и всегда была здесь, — парень взял ледяные пальцы Кёнсу и приложил к своей груди в районе сердца, а сам положил ладонь на сердце До. — Разве ты готов вот так отпустить её? Кёнсу не был готов. Он не был готов ещё с самого первого дня, после того как понял, насколько крупно влип. Не готов был и сейчас, когда горячие и влажные губы находились прямо напротив него, а вкус поцелуя до сих пор оставался на языке. Когда тёмно-карие глаза заглядывали в его душу и переворачивали её вверх дном. Он не готов, не его чувства играют сейчас самую малую роль. Он медленно проводит ладонью вдоль лацкана пиджака Кима, отмечая то, насколько красиво смотрится он в классическом костюме. Он никогда не будет готов отпустить его, вот такого совершенного, искреннего и готового на всё, даже если будет готовиться сто лет перед этим. Он не готов. Но отпустит. Рука соскользнула вниз, а две пары чёрных глаз встретились друг с другом. В этом одном на двоих взгляде читалась вся боль и горечь невысказанных слов и запертых чувств. В нём Чонин и прочёл свой ответ.

***

Обе семьи прощались довольно поспешно, но достаточно тепло, чтобы понять, что разногласиям и ложным обвинениям пришёл конец. В жизни этих людей наконец наступил покой, но жизнь их отпрысков раскололась надвое. Месяц спустя — Чонин, дорогой, ты точно уверен, что хочешь этого? — Госпожа Ким с пониманием отнеслась к желанию сына ещё раз съездить в солнечную Калифорнию, но она вовсе не одобряла того, что эта поездка состоялась накануне свадьбы сына семьи До с его избранницей, куда они были приглашены. — Да, мама, в последнее время я себя неважно чувствую, передай поздравления от меня Кёнсу, — резко бросил парень и поудобнее перехватил чемодан свободной рукой. — Люблю тебя, мама, — он коротко чмокнул женщину в щёку и выскочил за дверь под проливной дождь, который поливал Сеул практически каждый день вот уже почти целый месяц. Такси промчало по пустынным мокрым улицам сразу до аэропорта, где за водной пеленой ждал небольшой частный самолёт компании отца Чонина. Решение о Калифорнии пришло внезапно и послужило неким спасательным кругом после новости о помолвке Кёнсу. Его мать, не теряя времени, нашла ему «подходящую» по её мнению девушку и тут же назначила дату свадьбы. Всё просто как ясный день, лишь Чонин едва не задохнулся от душащей его боли, когда вспоминал их последний разговор в ванной. Как бы не надеялся Кёнсу, возвращаться к жене Ким не собирался. Это был точно такой же брак по расчёту, а опеку над детьми бывшие супруги разделили поровну, поэтому весь месяц парень будет свободен и сможет общаться с ними по видеосвязи, в то время, как они будут жить с матерью. На удивление Чеён довольно спокойно отнеслась к их разводу, видимо, он выгоден был им обоим. Лишь только отец Чонина был крайне недоволен, но, наследников этот брак всё же ему подарил, а значит ещё не всё потеряно. Наблюдая в иллюминатор за отдаляющейся землёй, Ким лишь мысленно пожелал удачи Кёнсу в его женитьбе. Он принял своё решение, которое ему показалось правильным. Возможно, его чувства были не такими яркими и чистыми, как у Чонина, возможно, его чувство долга было сильнее этих самых чувств, но, как бы там ни было, пути назад уже нет. «Будешь ли ты помнить меня, До Кёнсу?»

***

Чонин поселился в тот же отель, снял тот же номер и ходил на тот же пляж, что и в прошлый раз. Возможно, он был мазохистом, но воспоминания вместе с болью приносили и пьянящую эйфорию. Иногда, слоняясь по многолюдным улицам, Ким мог тешить себя иллюзиями, что вон там в толпе мелькает макушка Кёнсу, или вот он стоит рядом, опираясь о поручень в пентхаусе. Либо вот он подходит к своему шезлонгу и треплет Кима по плечу, заставляя уступить ему место… — Молодой человек, — из приятной полудрёмы, где он предавался мечтаниям, Чонина вырвал чей-то оклик. — Вы заняли мой шезлонг! Сдвинув очки на нос, парень уставился на пожилого мужика с обвисшим пузом и серыми клочьями волос в ушах. О, на этот раз удача просто улыбалась Киму во все тридцать два. Оглянувшись вокруг, парень убедился, что свободных шезлонгов больше не имеется, и таки придётся уступить этот. Вот чёрт! — Можете занять мой, я всё равно уже ухожу, — откуда-то справа донёсся подозрительно знакомый голос… — О, вот спасибо, вот какой хороший молодой человек, — закудахтал мужик и направился в сторону говорившего. Откинув тёмные очки в сторону, Чонин, не веря своим ушам и глазам, уставился на уступившего свой шезлонг. Кёнсу сиял на солнце, усеянный капельками воды, будто алмазами, что переливались на свету и слепили глаза. Он вежливо улыбнулся и направился прямо в сторону оцепеневшего Кима. — Ну, двигайся. Или хочешь, чтобы я остался стоять? — Я ещё сплю? — прохрипел Чонин, протягивая руку, будто пытаясь потрогать сверкающую белоснежную кожу. Тогда Кёнсу наклоняется к нему и утягивает в тягучий поцелуй со вкусом до дрожи знакомого мартини с оливками. Против такого яркого доказательства Чонину нечего поставить, и он лишь путается непослушными пальцами в волосах своего любовника, наслаждаясь каждой секундой касания этих невероятных губ. — Как ты..? — Я решил, что всё-таки не готов всё оставить вот так. Ты нужен мне, Ким Чонин, поэтому пойдём и достанем нашу любовь из-под песка на том проклятом пляже, а потом вернёмся и будем швырять бокалы мартини с крыши пентхауса, чтобы после этого заниматься диким сексом, сбрасывая нашу одежду с вниз… — Он не договорил, потому что Ким потянулся и сам, не сдержавшись, поцеловал эти влажные губы, которые способны были сделать его самым счастливым человеком в мире даже с помощью пары слов. Теперь уж он будет бдителен и не отпустит свою любовь больше никогда, и никто не сможет разлучить их. Семьи смогут их понять, а с двумя сыновьями Чонин ещё познакомит своего возлюбленного. Если тебе так повезло, что ты обнаружил свою любовь там, где меньше всего ожидал её увидеть, то не медли и держи её изо всех сил, ведь такой шанс даётся лишь единицам. Счастливым единицам.