Демон, которого ты знаешь

      Иккинг был единственным на Олухе, кто не соответствовал манерам викингов, хоть он и был сыном вождя. В то время, когда другие старались прославиться в защите от очередного нападения врагов, Иккинг старался поймать дракона, которого другие, более сильные викинги не могли поймать. Куда уж тому, кто вообще был викингом только из-за его отца. Иккинг отличался не только этим, но и тем, что мог встать посреди поля боя и смотреть, как драконы сжигают постройки. Со временем Иккинг понял, что его место не с теми, кто его презирает, а с теми, кому наплевать, существует ли он или нет. Иккинг даже сам думал иногда, как хорошо было бы обнять дракона, почувствовать его запах, узреть его огненное дыхание вблизи.       Постепенно его интерес к драконам перешёл на новый уровень: теперь он не просто восхищался не… смертью невинных жителей, которые просто защищались, а… тем, как именно драконы атакуют. Драконы нападали не просто так: рядом было гнездо, а драконам нужна была еда. И хоть некоторым был угоден так называемый «драконий каннибализм», большинство же предпочитало приобретать пищу у людей, воруя их скот. Впрочем, именно по этой причине эти два, так сказать, племени и воевали, ведь викинги считали, что их разведённый скот именно для них.       Среди всех драконов Иккингу больше нравились Змеевики. Наверное, из-за их необычного окраса, который был более разнообразным, нежели у Громмелей или Престиголовов. Иногда Иккингу так и хотелось подойти к шипастому хвосту и ухватиться за него или повиснуть на шее Змеевика, обнюхивая его чешую с закрытыми глазами. Хотя, он знал, чем всё это кончится для него. Нельзя просто так подойти к дракону и попытаться обнять его. Временами Иккинг думал, что лучше Змеевика девушки не найти. Особенно того, у которого окрас был ярко-голубого цвета. Особенно – когда этот Змеевик наклонялся, беря в рот очередную еду и поднимая свой необычно сформированный хвост, показывая Иккингу всю прелесть необычной формы своих бёдер, иногда похожих на бёдра куриц, хотя курицы Иккинга не привлекали.       Временами, когда Змеевик этот был в таком положении, Иккинг представлял себя драконом. Представлял, как он подходит сзади, обнюхивая Змеевика, как почти уже полностью накрыл тело самки своим большим телом и прикоснулся своей головой к голове подчинённой. Хотя, мысли эти сразу уходили по двум причинам: первая – Иккинг никак не мог стать драконом, вторая – его всегда прерывали на этом месте. В основном отец, который замечал Иккинга во время этих мыслей, в какой бы момент они не начинались. Нет, Иккинг не удовлетворял себя, по крайней мере, на поле боя, поэтому его замечали не из-за этого. Просто, так складывалась ситуация. После приказа отправится домой, Иккинг всегда мысленно целовал Змеевика, в которого был влюблён, но хоть это и было в мыслях, губы его тоже создавали жест поцелуя. Конечно же, от таких мыслей Иккинг настолько возбуждался, что идти домой было неудобно не только по причине возбуждённого между ног состояния, но и по причине процесса эякуляции, не очень ощущаемой из-за малого внимания, уделяемого ей.       Сейчас Иккинг тоже уже шёл домой, ощущая, как соприкасается его возбуждённое тёплое место с холодным от температуры на улице животом. Иккинг еле добежал до дома, забежал к себе в комнату и попытался вытереть то место, где уже давно проходил определённый процесс. Его покрывало отчасти справилось с задачей, однако Иккинг знал, что нужно завершить сам процесс, но он не мог, потому что думал, что его отец скоро придёт. В таком ожидании он залез под одеяло и притворился, что спит, хотя крики на улице не позволяли ему это сделать в действительности.       Отца ещё не было, поэтому он всё же снял штаны и трусы, берясь за теплое возбуждённое место и, перевернувшись на спину, закрыл глаза и представил Змеевика, начиная быстро гладить свой половой орган. Вскоре Иккинг стиснул зубы, потому что был конец его занятия. Некоторое количество семени вылезло и попало на живот и руки, потому что Иккинг не успел ухватиться за одеяло и вывести всё на него. После завершения он начал вытирать случайно заляпанные места на своём теле, погружая содержимое в одеяло, которое было единственным, что могло принять выделение. Когда всё было чисто, Иккинг заснул, ведь проснулся он для того, чтобы успеть на маленькое шоу.       Проснулся он, когда услышал чей-то разговор внизу. По голосам он узнал своего отца – Стоика и его лучшего друга – Плеваки. Он тихо встал, подошёл к лестнице и услышал их разговор: — Ты ведь не думаешь, что Ночная Фурия специально будет сюда прилетать? Если драконы такие умные, как описывал их Борк, то ты должен понимать, что тогда Ночная Фурия поймёт, где устроена ловушка. Не будь она умной, мы бы давно её схватили. — Я знаю, Плевака, — тихо проговорил Стоик. – Нужно заманить этого умного дракона. Слишком долго он скрывался. Если не Борк опишет строение его тела и повадки, то это сделаем мы. — Ты слишком самоуверен, — нехотя ответил Плевака. — Нет, я просто решил, что довольно этому дракону скрываться. Мы же викинги! Драконы – такие же животные, как наш скот. Они не действуют слажено, как мы. Нужно будет часть людей отвлечь на других драконов, а другую часть взять с собой и устроить засаду. — И когда ты собираешься это сделать? — Да хоть сегодня. Нужно созвать викингов на Совет. Плевака встал и пошёл к двери. Иккинг немного видел беседующих. — Тогда дай нам хотя бы выспаться, — проговорил одноногий викинг, который потерял ногу, как он рассказывал, из-за легендарного дракона, в существование которого никто не верил. Этот вид назывался Костолом. Но Иккингу не хотелось знать, существует ли Костолом. Его интересовал дракон вида Ночная Фурия, которого он теперь должен был найти прежде, чем его найдут взрослые викинги.