Быть равным королеве

      Утро выдалось беспокойным. Вместо привычного шороха бумаг и шуршания пера по листам тишину кабинета нарушал скрипучий голос настырного журналиста, который пытался завести разговор с владелицей сети кафе «У бабушки», Реджиной Миллс, на личные темы. Она же с ловкостью опытного дипломата уклончиво отвечала на любые вопросы касательно своей жизни вне работы, о вкусах и предпочтениях, любимых блюдах и местах — обо всём, что могло дать почву для ненужных пересудов и слухов.       По совести говоря, интервью о бизнесе Реджина давать тоже не особенно любила — это работа пресс-службы. «Нельзя прятаться от общества, когда управляешь крупным предприятием» — менторски повторяла ей Мэри Маргарет, PR-директор сети. Мысленно проклиная миссис Нолан, сейчас Реджина натянуто улыбалась и старалась не выплеснуть на сидящего напротив мужчину скопившееся раздражение, не проговориться о том, что она ненавидит в этом шумном городе и в собственной жизни…       С недавних пор Реджина ненавидела ползущие по улицам Нью-Йорка такси. Они напоминали ей о «жуке» лимонного цвета, принадлежащему Эмме Свон — биологической матери её приёмного сына. Жёлтые автомобили не давали забыть о проигранном процессе. «Суд частично удовлетворяет иск» — в ушах до сих пор стояли слова, подтверждающие право сына жить с биологической матерью. Она могла лишь рассчитывать на редкие встречи по выходным или праздникам.       Реджина глянула на элегантные наручные часы, тактично намекая собеседнику, что время их разговора подошло к концу. Проводив его до двери кабинета, она облегчённо выдохнула, поправила и без того идеально облегающее её стройную фигуру бордовое платье и, покачиваясь на высоких каблуках, вернулась за стол.       — Сидни, зайди ко мне, — женщина вызвала своего помощника, перелистывая резюме трёх потенциальных водителей.       Но вместо Сидни в дверях появился Киллиан Джонс, давний знакомый мисс Миллс. Любые контакты с этим человеком, который сам себя называл «чертовски обаятельным пиратом», могли бросить тень на безупречную деловую репутацию женщины. Реджина никогда не расспрашивала, чем на самом деле он зарабатывает на жизнь, но его образ никак не сочетался с законным, респектабельным бизнесом. Он появлялся, когда ему заблагорассудится, потом пропадал на несколько месяцев, затем мог нервировать Реджину почти ежедневными визитами. Вот и сегодня Джонс явился без предупреждения.       — Здравствуй, Миллс, — поприветствовал Джонс, бесцеремонно усаживаясь в кресло напротив и закидывая ноги на стол хозяйки кабинета.       Разглядывая традиционно чёрную одежду гостя, Реджина принципиально не произнесла ни слова. Под её пристальным взглядом Джонс нехотя убрал ноги со стола.       — Привет, Джонс, — она не стала задавать вопросов: «Сам расскажет, зачем пожаловал».       — Мне нравится новый дизайн, — окидывая кабинет цепким взглядом, заметил Джонс.       Бесконечные рабочие дни, плавно перетекающие в рабочие вечера и ночи, вынудили мисс Миллс отказаться от стола для переговоров и расширить располагавшийся за тонкой стеной гардероб. Кабинет стал меньше, зато в соседней комнате появился удобный диван, на котором можно было немного отдохнуть. Большинство посетителей не обращали внимания на изменившиеся размеры кабинета — дизайнер изо всех сил старался визуально расширить помещение, но от Джонса это явно не укрылось. Он усмехнулся и перевёл взгляд на женщину.       — ОʼБрайен и Кинг, — многозначительно произнес Джонс.       — Ты бы ещё вспомнил мою мать, — не скрывая нетерпения, ответила ему Миллс.       В такие минуты Реджина вспоминала, что её путь на вершину был не столь гладким, как могло показаться со стороны, а Джонс напоминал о тех тёмных пятнах в её биографии, о которых не подозревал даже Сидни. И всё же, не смотря на угрозу уронить себя в глазах общественности, она не посылала мужчину на все четыре стороны: была многим ему обязана. Лишь один раз, проигнорировав его предупреждение, она чуть не лишилась своего бизнеса. Словом, Джонс всегда держал нос по ветру и ей, как правило, выходил из этого толк.       — Ностальгия — не мой профиль, ты же знаешь, — сухо произнёс посетитель.       Но Реджина и без того стала понимать, о каком ОʼБрайене говорил Джонс. О Джеффе, сыне почившего около месяца назад Дэниэла ОʼБрайена. Однажды столкнув лбами стариков ОʼБрайена и Кинга, они с Джонсом завязали между ними многолетнюю вражду. Эта интрига отвлекла конкурентов от планов Реджины — в итоге оба остались лишь с маленькими кафе, продав каждый по несколько закусочных. На их месте теперь работали кафе «У бабушки».       — Джефф что-то затеял?       — А ты тоже не теряешь хватки, — довольно ухмыльнулся мужчина. — Да, за эту неделю он трижды встречался со стариной Кингом. Вчера даже не постеснялись пообедать в твоём кафе в Квинсе, на 36-й.       — Только Дэниэл отказывался признать очевидное. Остальные давно поняли, кто виновен в бесконечных склоках владельцев «Кинг Кафе» и «За углом у ОʼБрайен».       — Вот Джефф и взялся исправить ситуацию. Ты догадываешься, кто будет целью его мести.       — Что ещё ты знаешь?       — После смерти отца ОʼБрайен-младший посетил «Мерилл-Линч», — он сделал паузу, — сестрица тебе больше расскажет.       О Зелене он узнал раньше самой Миллс. Ведь изначально работал на Кору, мать Реджины. Но вовремя понял, с кем выгоднее строить отношения.       — Хорошо.       — Я ещё зайду, — поднимаясь с кресла, вместо прощания сказал Джонс, — чуть не забыл: передавай привет Свон.       Бессмысленно было спрашивать, откуда он знает Эмму и кто взболтнул ему о судебном разбирательстве, которое старательно скрывалось от прессы. Метнув в стоящего на выходе Джонса убийственный взгляд, Реджина ответила:       — Только если это разозлит её.       — Не сомневайся. Когда-нибудь я тебе расскажу. А пока просто передай ей привет.       Разумеется, эту просьбу Реджина выполнять не собиралась.

***

      Робин не верил, что этот день когда-нибудь наступит. Не в том смысле, что он долго не мог найти работу. Просто с трудом представлял себя водителем, а уж водителем богатой бизнес-вумен — тем более. Но после смерти жены он больше не мог рисковать собой. Не имел права. Оставить Роланда сиротой из-за небезопасной работы — самый эгоистичный поступок, который он мог придумать по отношению к сыну. Пришлось отказаться от множества предложений по возвращению в армию, от службы в полиции, от места телохранителя — от всех вакансий, которые могли внезапно лишить его жизни. Деньги, полученные от страховой компании после гибели Мэриэн, позволяли оплачивать услуги няни. Но покойная жена очень хотела видеть сына юристом, а это значило обучение в частной школе и престижном (читай — очень дорогом) колледже. И имевшихся накоплений, возможно, хватило бы. Но жить ведь на что-то нужно? Были у него приятели, которые предлагали немного «поработать» со счетами богачей, но Робин отказывался не раздумывая. Морально он уже почти смирился с шофёрским хлебом. «В конце концов, открывать двери, водить шикарный автомобиль, отгонять его на мойку — не самая сложная задача». И, стоя перед небоскрёбом, в котором располагался офис мисс Миллс, Робин и подумать не мог, как круто изменятся его представления о бизнес-элите, успешных топ-менеджерах, да и о женщинах спустя всего какие-то пару месяцев.       Офис, из которого осуществляла руководство своим бизнесом Миллс, находился на 28-м этаже. Благополучно выбравшись из плотного людского кольца, окружившего его в лифте, и назвав свою фамилию девушке на ресепшене, Робин последовал её указаниям и вскоре оказался у стеклянной двери просторной приёмной. Надпись на двери гласила: «Реджина Миллс — Генеральный директор». А чуть ниже: «Сидни Гласс — Помощник директора».       — Добрый день, мистер Гласс, — Робин отвлек темнокожего седовласого мужчину от планшета.       — Здравствуйте. Мистер Локсли, надо полагать?       — Всё верно.       — Я передам, что вы пришли, — любезно ответил помощник.       После ухода Джонса Реджина наспех изучила резюме. Она не ожидала увидеть в них что-то крамольное: Сидни хорошо знал начальницу, поэтому из десятка кандидатур предложенных отделом кадров, он выбрал лишь трёх. Вопреки своему обыкновению она немного волновалась. Подбор персонала — особенно водителей доставки пиццы и блюд из сети кафе — давно не был её заботой. Но личный водитель — дело другое. Раз уж она решилась уменьшить количество жёлтых автомобилей в своей жизни, придётся подобрать водителя, который умеет держать язык за зубами, который готов забирать её с приемов и вечеринок далеко за полночь, стрессоустойчивого, наконец… Ведь какой смысл врать себе о собственном характере, если окружающие зовут тебя Злой Королевой?       — Мне казалось, вчера ты говорил, что соискателей четверо, — мельком взглянув на вошедшего помощника, поинтересовалась Миллс.       — Так и было. Но я отменил собеседование бывшему таксисту.       — Ты и впрямь отлично меня знаешь. Только вот Джонс … — теперь она пристально смотрела на Сидни, — вновь прошёл мимо тебя, охраны, Джессики.       — Он умеет незаметно проскальзывать… — покривился Гласс.       — Значит, нужны сети получше. Надеюсь, в следующий раз мне не придётся подпрыгивать от неожиданности при его появлении.       — Разумеется. Пригласить первого кандидата?       — Конечно.       Сидни окликнул Робина и жестом пригласил его в кабинет начальницы. Помощник вышел, давая возможность мужчине самому представиться. Реджина поднялась и протянула руку Локсли в ответ на его приветствие: прохладная ладонь уверенно пожала крепкую руку мужчины. Этот короткий физический контакт заставил Робина пристальней взглянуть в глаза его будущей начальницы. «Если, конечно, она не предпочтет другого кандидата». Локсли неплохо разбирался в людях — после операций в Югославии и Афганистане, где он насмотрелся на ужасы человеческого существования и несправедливость власть имущих, Робин научился читать скрытые эмоции и заглядывать под маски, ведь боль, гнев, злость, ненависть и радость одинаково проявляют себя хоть у зажиточного американца, хоть у нищего афганца. Надо лишь внимательно смотреть.       Реджина Миллс прятала свои эмоции лучше других. Пришлось постараться, чтобы распознать усталость, раздражение, волнение и что-то ещё… Любопытство? Выглядела она в точности, как и представлял себе мужчина. Если бы его попросили описать её одним словом, он бы сказал: «идеально». Безукоризненный макияж, прекрасная укладка, безупречно сидящее платье. Испытующий взгляд карих глаз заставил Робина убрать с лица легкую ухмылку и изобразить покорность. Но, кажется, в эту игру мисс Миллс играла не хуже его самого.       Что-то в поведении и образе мистера Локсли зацепило её. Реджина давно общалась с разношёрстной публикой, однако быть женщиной-руководителем не так просто: постоянно приходилось натыкаться на бесстыдно раздевающие взгляды трезвых и не очень коллег, партнёров и даже конкурентов. В глазах же Локсли отражалась редкая в наши дни мужская порядочность, и даже благородство. Оценив её привлекательность, он моментально пресёк любые вытекающие из этого мысли. Реджина понимала это. Она ценила в людях умение контролировать себя. И ещё больше ей импонировало, что мужчина признал за ней право руководить, пусть его покладистость была немного напускной. «По крайней мере, он не безмозглый болван», — удовлетворённо подумала Реджина.       Выразив соболезнования по поводу смерти жены и надежду, что за сыном будет кому присмотреть, Реджина не удержалась от колкости:       — А кому, предполагается, я должна звонить, чтобы проверить ваши рекомендации? Капитану ВВС Брауну?       — Думаю, мистер Гласс уже сделал это, — парируя реплику Миллс, холодно ответил Локсли, но чуть теплее добавил: — К тому же, я бы не сидел перед вами, не будь в графе «рекомендатели» хоть одной записи.       — Верно, — признав правоту собеседника (что с ней случалось не так часто), Миллс добавила:       — Вам придётся соответствовать статусу моего водителя.       — Хорошо, я куплю новый галстук, — дотрагиваясь до расстёгнутой верхней пуговицы рубашки, ответил ей Локсли.       Собственно, Миллс уже пришла к решению, но признать, что оно было принято, скорее, из-за уверенности и надежности, исходящих от Локсли, а не из-за его профессиональных качеств, значило признаться в собственной уязвимости. Но в любом случае несправедливо сказать ему сейчас «Вы приняты» и не дать шанса другим. Поэтому Реджина ограничилась коротким «Мы вам позвоним».       Его рукопожатие на прощание, да и поведение в целом больше подходили партнёру, нежели водителю, и это заставило надменную в отношении подчинённых Реджину проводить Локсли к выходу из кабинета. Он же уловил аромат сандала, жасмина, роз и почему-то яблок, и решил про себя, что эта встреча была не последней.       Примерно через час его мобильный зазвонил. Официальным тоном Сидни сообщил, что он принят на работу. С одной маленькой оговоркой: приступить придётся в тот же день.