Быть равным королеве

      Две недели — не очень длинный отрезок времени, всего лишь короткие четырнадцать дней, но и они способны многое изменить в наших жизнях: чересчур отчаянные успевают влюбиться и, сбежав в Лас-Вегас, связать себя узами брака; глубоко несчастные узнают, что их близкий человек всего пару дней не дожил до трансплантации сердца…       Пятнадцатым рабочим днём заканчивался негласный испытательный срок Робина: если сотруднику удавалось задержаться у Реджины дольше двух недель, то уже за это он заслуживал уважительные взгляды коллег. В этот непростой период новому водителю мисс Миллс как никогда помогла армейская выучка, натренировавшая выполнять даже не угодные душе приказы. … «Мне всё равно, даже если он работал в ресторане с тремя мишленовскими звёздами! Или он готовит по принятому рецепту, или катится ко всем чертям!» … «В моих кафе не будет бургеров с говядиной от Дрю! Посетителям не нужна лишняя пара ушей или свиное рыло!» … «Пусть „бюргеры“ или „цыплята“ дают комментарии, а я плевать хотела на их требования!» …       Россыпь подобных реплик, услышанных от босса, острыми осколками врезалась в память и заставляла недоумевать: каким образом ей удалось построить своё королевство, тогда как доброжелательностью её отношение к людям не отличалось?       Прикусывая язык каждый раз, когда Реджина не сдерживая себя, беседовала по телефону, Локсли поражался собственному терпению и всё же, не смотря на своенравность начальницы, Робин привык и к ней, и к своим обязанностям. Наблюдательность избавляла его от необходимости задавать лишние вопросы: подмечать и запоминать изменения в распорядке Реджины стало его привычкой, благодаря которой он мог подстроить общение с сыном под её напряжённый график. Если мисс Миллс приезжала на работу к семи утра, задолго до официального начала рабочего дня, значит, Робин мог рассчитывать на то, чтобы провести весь вечер с сыном. Прихваченный ею с утра чехол с платьем свидетельствовал о намечающемся после работы приёме или фуршете, и Робин заранее предупреждал няню о том, что ей придётся укладывать Роланда в постель.       Обычно до ланча он был предоставлен сам себе. Это был своего рода закон: до полудня Реджина работала в офисе. Поэтому Робин даже несколько раз осмелился покинуть свой «пост» в подземном паркинге (правда, предупредив об этом Сидни). Он попросил няню привезти сына к станции метро на пересечении Лексингтон и 59-й, и они с Роландом немного погуляли вместе и поели мороженого.       Обедала Миллс зачастую одна, иногда — в компании Сидни или своей сестры, реже — с партнёрами. Далее женщина позволяла себе короткую прогулку по магазинам или посещение салона красоты, развеивая в сознании Робина стереотип о богатых женщинах, которые спят до обеда, часами расхаживают по бутикам, тратят кучу времени на парикмахеров, косметологов и пластических хирургов.       Вооружённый полученным у Сидни подробным расписанием Реджины, Локсли уверенно водил автомобиль по городу. Следуя коротким указаниям босса, лишь изредка изменяющей маршрут, он направлялся либо на 42-ю, где близ Нью-Йоркской библиотеки находился офис юридической фирмы «Голд и партнёры»; либо на 28-ю — к банку «Мерилл-Линч» — там работала сестра Реджины; либо на Мэдисон-Авеню, где располагалось рекламное агентство, и куда Миллс обычно отправлялась с доброжелательной миссис Нолан. Большую же часть времени вне офиса занимало посещение кафе, пока ещё неплотной сетью окутавшие Манхеттен, Бруклин и Квинс. Особенно зачастила Реджина в дайнер на Фултон-Стрит. Видимо, потрепавшие нервы владельцам сетей фаст-фуда забастовки, не обошли стороной и мисс Миллс: работники кафе в этом районе во главе с некой Руби Лукас отличались завидным упрямством и не шли ни на какие компромиссы, требуя свои 15 долларов в час…       К вечеру она вновь возвращалась в офис, каждый раз заставляя Робина восхищаться её трудолюбием и преданностью своему делу, и задаваться вопросом: «Почему же она взвалила на себя столько работы?»       Локсли уже построил планы на вечер четверга, поэтому разговор, который состоялся в машине между Реджиной и Джонсом, поначалу его огорчил.       — Кинг планирует отойти от дел, и кто-то меня опередил с открытием кафе в новом торговом центре.       — А ещё Спенсер не хочет продлевать аренду. Что тебе сказала Зелена?       — Джефф подал заявку на кредит. Что-то около 150-ти тысяч.       — Всё сходится.       — Проблема в том, что о моих планах относительно нового кафе знал только хозяин торгового центра и Зелена.       — И Грэм?       Враждебный взгляд, брошенный Реджиной на Джонса и замеченный Робином в зеркале заднего вида, заставил брюнета замолчать, и тем самым принять, что Грэм к нарушению планов не имеет никакого отношения.       — Со Спенсером я разберусь. Возьмёшь на себя Кинга? Согласно хмыкнув, брюнет спросил:       — Почтишь сегодня своим присутствием презентацию в «Карлтоне»?       — Вообще-то…       Реджина не собиралась идти: после разрыва с Грэмом, который всегда умел отвлечь её от занудных речей рассказами о незаконных делишках некоторых гостей, ей там наверняка будет одиноко. Решив, что отсутствие спутника никак не должно отражаться на светских развлечениях, она уверенно продолжила:       — Да, думала появиться ненадолго.       — Тогда лимузин будет ждать тебя около восьми.       — Я не появлюсь там вместе с тобой!       — Да ладно тебе! Отпусти беднягу Локсли к сыну.       «Откуда он знает о сыне? Неужели не поленился узнать?»       С первой встречи Робин почувствовал неприязнь к этому мистеру Джонсу, в поведении которого было что-то такое, что заставляло насторожиться.       — Позволь мне самой решать, — возразила ему Реджина.       Женщина задумалась на несколько секунд, будто взвешивала, заслужил ли водитель такую монаршую милость, как свободный вечер, и уже обращаясь к Робину, добавила:       — Без четверти восемь подгонишь машину к офису, а завтра заедешь за мной в половине девятого. И сквозь зубы пригрозила Джонсу:        — Не подходи ко мне в ресторане ближе, чем на десять футов.       Робин не услышал последней фразы, лишь уловил одинаковые ухмылки пассажиров.       Появление начальницы, к вечеру сменившей строгий деловой костюм и портфель для бумаг на чёрное платье, выгодно подчеркивающее её фигуру, и небольшой клатч, вызвало у Робина приятный шок и заставило убедиться, что она привыкла быть во всеоружии: «Абсолютно точно утром она и не думала идти на эту презентацию».       Погрешив на небесную канцелярию, которая наперекор метеопрогнозам решила испортить вечер четверга туристам и любителям прогулок по городу, Робин выходя из машины раскрыл зонт, привычным жестом открыл дверцу автомобиля, подал Реджине руку и проводил её до входа в отель, по пути наслаждаясь ставшим более чётким из-за дождя ароматом её духов.       В холле он заметил Джонса. Но ни прекрасный чёрный костюм мужчины в сочетании с белоснежной рубашкой и узким галстуком, ни ослепительная улыбка не избавляли от ощущения, что перед ним, то ли пират, то ли аферист. Это вызывало у водителя инстинктивное желание защитить Реджину. Впрочем, головой он понимал, что она в состоянии позаботиться о себе сама, и от неё нужно защищать неподготовленную публику.       — Приятного вам вечера, — и пока мисс Миллс не передумала его отпускать, Локсли поспешил покинуть заведение.

***

      Робину нравился район, в котором жила его начальница. Он не особенно удивился, когда в первый его рабочий день Реджина назвала свой домашний адрес. Он был уверен, что дамам вроде неё полагается жить на Верхнем Ист-Сайде. Но и чуть более скромный Карнеги-Хилл вполне соответствовал её статусу. А от вида на Центральный парк, и вообще хоть на какой-нибудь парк или участок земли, занятый деревьями, а не высотными зданиями, Робин и сам бы не отказался.       Открывая перед Реджиной дверь машины следующим утром, Робин отметил лёгкую улыбку на её лице. «Сам по себе факт, что она умеет искренне улыбаться, уже можно считать чудом».       Подозрительно часто загорающиеся красные сигналы светофоров делали поездку до офиса раза в два дольше, и давали Локсли возможность отвлечься от дороги. Замечая в зеркале заднего вида приподнятые уголки губ своей начальницы, он не выдержал и пробубнил себе под нос:       — Похоже, мистер Джонс сумел подобрать ключ к королевскому сердцу.       — Что? Не было никаких сомнений, что она его прекрасно расслышала.       — У вас замечательная улыбка. Безуспешно пытаясь придумать что-нибудь, что может сгладить его неуместное замечание, Локсли добавил:       — Приятно знать, что есть друзья, способные поднять вам настроение.       — Да, не могу пожаловаться на число своих лучших друзей, — сверкнув бриллиантовой сережкой в ухе и растянув губы в ехидной ухмылке, проговорила Реджина. — Но Джонс не имеет никакого отношения ни к ним, ни к моему сегодняшнему настроению. Это была самая длинная фраза, адресованная водителю за всё время его работы.       — В три отвезёте меня, мистер Локсли, на Грин-Авеню. Я забираю на выходные сына, — указав, куда её придется сегодня отвезти, Реджина подумала, что Свон удалось устроить Генри в единственную приличную школу в Бруклине.       «Сына?!» — это слово эхом отдалось в голове у Робина, при этом глаза мужчины округлились от удивления, и он едва успел затормозить, чтобы избежать столкновения с автобусом. От работников сети кафе «У бабушки» можно было услышать порой до нелепости неправдоподобные сплетни о Реджине Миллс или, как её звали за глаза, Злой Королеве. Сотрудники говорили о чём угодно: о матери начальницы, упрятанной дочками в сумасшедший дом; о её бывшем ухажере, Грэме, который предпочёл повышение в ФБР союзу с Реджиной; об уволенном пару месяцев назад без видимой причины управляющем сетью. Но Робин ни разу не слышал о сыне, словно на этой теме было табу, за нарушение которого немилосердная начальница могла вырвать сердце.       Довольная произведённым эффектом, Реджина отвернулась к окну и до офиса не проронила ни слова. Даже не стала отвечать на звонки, настойчивой трелью отвлекавшие Робина от утренних пробок и собственных мыслей: она вспоминала вчерашний вечер.       Киллиан Джонс не случайно выбрался на презентацию в отеле «Карлтон». С этим местом были связаны не поддающиеся точному определению воспоминания. Здесь пару месяцев назад его почти поймали. Лишь благодаря своей способности выходить сухим из воды (он ловко избавился от наручников, которыми охотница приковала его к кровати в номере) и чудовищно большой сумме, выплаченной адвокату, ему удалось избежать дачи свидетельских показаний по делу брата. И всё же Джонс считал досадной случайностью, что его до этого успешные попытки скрыться от служителей Фемиды были пресечены очаровательной блондинкой по имени Эмма Свон.       Даже не зная всех подробностей судебного разбирательства между Свон и Миллс, Джонс небезосновательно догадывался о натянутых отношениях обеих женщин, поэтому не смог отказать себе в удовольствии воочию понаблюдать за ними, а заодно подразнить Свон. Пока же он издалека наблюдал, как горе-кавалер, не подозревая, чем закончится его знакомство с охотницей, мило беседовал с Эммой. Она была сосредоточена на кареглазом шатене, наигранно смеялась над его шутками, всё более очевидно напрашиваясь на свидание, которое станет хорошо разыгранным спектаклем с неутешительным для него финалом. Поэтому Эмма и не обратила внимания на две пары глаз, с разных концов зала пристально наблюдающих за её работой.       Джонс мысленно рассуждал о том, что-либо она поднаторела за это время, либо тогда действительно была увлечена им, своей почти пойманной жертвой, но сейчас Киллиан читал все уловки охотницы как открытую книгу. Реджина же перехватив устремлённый на Эмму взгляд Джонса, женской интуицией почувствовала причину интереса мужчины к мисс Свон.       Потягивая из бокала шампанское, Свон праздновала прошедшее, на сей раз как по маслу, знакомство: «жертва» послушно пригласила охотницу на свидание и поспешно убежала по делам. Заметив недобрый блеск в глазах Реджины, Джонс решил не терять времени.       — Свон, — приблизившись к блондинке, поздоровался мужчина.       — Джонс. Не думала, что сегодня судьба настолько мне благоволит. Я даже наручники прихватила.       — Полегче, лапочка. Я польщён тем, что ты меня помнишь, но я не готов к столь стремительному развитию отношений, — заявил ей Джонс, играя бровями и нахально улыбаясь.       — Не строй из себя киношного пирата: тебе не идёт.       Их словесную пикировку прервала подошедшая Реджина.       — Добрый вечер, мисс Свон, — кивнув в сторону мужчины, она добавила: — Мистер Джонс.       — Здравствуйте, мисс Миллс.       Свон, сначала раздосадованная, что эти двое знакомы, начинала понимать, что одновременная перепалка и с Джонсом, и с Миллс ничем для неё хорошим не закончится. Джонс же про себя посмеивался над ситуацией, вспоминая о запрете Реджины приближаться к ней.       — Как Генри?       — Прекрасно.       — Когда я могу забрать его?       — Генри уже почти согласен. Если только вы проведёте выходные с ним, а не в обществе бумаг у себя кабинете.       — Я планировала сводить его в театр.       — Может, тогда в следующие выходные?       — Я и на этих не занята, — не сдавалась Реджина.       — Хорошо. Я предупрежу, что вы заберёте его завтра из школы, — согласилась Эмма.       И пока эта беседа не вызвала катастрофических последствий, Свон поспешно попрощалась с обоими и направилась к выходу, раздумывая над тем, что у этого ресторана определённо плохая карма. P.S. Критика и замечания приветствуются.