Формалин

POV Jack Zlovazki Всегда где-то неподалеку есть такой человек, о котором просто не получается думать плохо: в нем видишь лишь хорошее или не видишь ничего совсем. Ты можешь видеть, что он добр и ласков, или просто не знать, что он безразличен и жесток. Либо он умен, либо не показывает, что глуп. Может создаться впечатление, что он идеален, и он может это подтвердить своей жизнью, а может и заставить разочароваться. Но как бы то ни было, он является чем-то таким, что можно назвать чистым и даже непорочным. Такие люди, если они действительно такие, порой настолько невинны в своих мыслях и поступках, настолько наивны и доверчивы, что их очень легко испортить и развратить. Я знаю все это потому, что у меня есть такой человек, и я старался всячески оберегать его от неблагоприятного воздействия. Он был настолько предан мне, что не общался ни с кем, кроме меня, смотрел только на меня, ждал лишь меня и верил только мне. Подобная идиллия была совершенной и устраивала, а еще льстило подобное боготворение. И возможно, все дело именно в этом: я считал его исключительно своим. Настолько, что ограничивал его во всем, в чем он не мог ограничить себя сам. И его природная стеснительность была так кстати с умением скрываться от чужих глаз: мое сердце радовалось и пело, когда его не видел никто, кроме меня. А может, я слишком расслабился и подпустил кого-то к нему ближе, чем на два метра, а его реакция замешательства и непонимания не нашла правильного отклика сочувствия или защиты от меня. Или, наверное, я просто чересчур ревнивый собственник того, что я не имею права называть своей собственностью. Однако он мой, я в ответе за него. Думаю, сейчас настал именно тот момент, пока еще не слишком поздно что-то исправить, когда я должен пойти к нему и поговорить. Надеюсь, он не наделал глупостей и не обвинил во всем себя, потому что это слишком в его привычке. Он давно не появлялся в комнате и столовой, возможно, скрывается от меня, считая каким-то страшным правосудием, просто стыдясь или не зная, что делать, когда он меня встретит. Вряд ли он остался у кого-то в комнате: он ни с кем не общался, как я уже говорил, да его бы никто надолго и не пустил бы, ибо всем хочется личного пространства. Так что я решил поискать его. И какое же сильное у меня было замешательство, когда я увидел Эрика в нашей комнате. Я не мог сказать, что он вел себя как всегда, потому что изменения были явными: он разговаривал с Феккардо, они вместе смеялись... Его стеснение явно прошло, и это отразилось даже на внешности: раньше его бесцветно-серые из-за отсутствия меланина волосы вечно падали прядями на лицо, закрывая большую часть, сейчас же они были как-то аккуратно заколоты или уложены, отчего открывались лицо и его ярко-зеленые глаза, которые теперь смотрели на окружающий мир без малейшего страха, что было ему несвойственно. Даже вещи стали смотреться на нем аккуратнее, хотя раньше он выглядел в них жалко, точно бродяга в чужих растянутых обносках. Я даже замер на время, взглядом улавливая малейшие движения его рук, головы, ресниц: в нем что-то сильно изменилось за эти дни, что-то неуловимое мне, но сильно влияющее на него. Скорее всего, лучшим решением сейчас будет сделать вид, словно ничего не произошло и Энрики не пропадал на несколько дней. Все в порядке. Лучше не бывает. Я спокоен. Спокоен. - С добрым утром, староста, - весело обратился ко мне мурчащий голос Лутэна, Эрик обернулся ко мне, помахал рукой и робко улыбнулся, словно так оно и надо. Внутри была практически беспричинная и трудно подавляемая ярость, я прикрыл глаза, стиснув зубы, чтобы успокоиться. Все нормально. Нормально. - Действительно. Только погода подкачала как-то, - усмехнулся я, стараясь вести себя как можно естественнее, принял привычную позу, откинувшись на спинку стула и оперевшись локтем на нее. - Погода вообще непредсказуема, - задумчиво проговорил Эрик, склонив голову к плечу, из-за чего его волосы до плеч несколько откинулись и открыли шею, на которой я увидел какой-то странный красный след. Готов поклясться, что раньше этого не было, был лишь крупный ожог на левом плече и ключице, не более. У меня были слишком жалкие попытки для удержания над собой контроля, однако я старался очень сильно. - Как и многое в этом мире, - расслабленно согласился вечно умиротворенный Феккардо, скользяще приобнимая Эрика за плечо. - Пойдем? Мы, похоже, мешаем старосте, - то ли мурлыча, то ли хрипя проговорил он шепотом, а Эрик, ни капли не возражая, пошел вместе с ним, ведомый за плечо. Кажется, после их ухода я сломал стул, я плохо помнил, ибо ярость захватила целиком мой разум, который вопил: "Он мой! Не смей! Убери руки от него!" А потом я вышел и, успев уловить их смех, пошел на этот раздражающий звук. В голове был туман злости, собственничества, жажды расправы. Однако все это так резко рассеялось, когда я увидел то, что ненадолго заменило мой аффект на полнейшее недоумение: Эрик и Феккардо сидели на подоконнике, точно какая-то парочка, весело и беззаботно раскуривали на двоих одну самокрутку с травкой, а в перерывах между затяжками... целовались? Лучше бы меня шарахнуло громом, чтобы я умер или забыл все то, что видел сейчас и делал дальше. Как-то очень быстро я подскочил к этим двоим, взял Эрика за шкирку, с силой приложил о кафельную стену, очень громко и яростно высказал ему, какая хорошая из него шлюха выходит, какой великолепный заработок у него потом будет после нынешней практики, а после со всей злостью ударил кулаком в солнечное сплетение так, что у него, наверное, потемнело в глазах, что он сполз спиной по стене на пол. Лутэна же я неплохо ударил об оконную раму, разбив его головой окно и, возможно, всадив несколько осколков ему в голову, но явно не смертельно, ибо он истошно заорал, что было вполне кстати, ибо я потушил самокрутку о его же язык. И уже более пустым взглядом я окинул этих двоих, таких жалких и побитых, горько усмехнулся, хихикнул про себя, опустив голову, хихикнул еще раз, а после разразился таким истеричным смехом, от которого самому стало немного жутко. И все еще смеясь, я вышел из туалета, оставив Эрика и Феккардо на в некоторой степени произвол судьбы: либо они дойдут до медика сами, либо их кто-то найдет, а случится и то, и другое нескоро. Следующие мысли также тонули в моем смехе, звук которого заполнял все сознание. Ende Teil.