Формалин

POV Erik Ferzgerald. Утром у меня появились темные круги под глазами, словно какой-то шутник подрисовал их мне черным маркером. Руки дрожали как у заядлого алкоголика. Уголок губ дергался, извиваясь умирающей змеей. Взгляд был каким-то загнанным и мутным, как у психически больного человека. А все потому, что мне было трудно ненавидеть кого-то, ведь это была первая ненависть в моей жизни. На завтрак я не пошел: как я уже говорил, аппетита не было. Никто все равно не заволнуется, ибо никто меня не замечает. Но на занятия идти пришлось. Джека пересадили с моей первой парты около двери в середину, к Феккардо Лутэну - единственному растаману в нашем корпусе. Впрочем, об этом знали только я, Зловацки и сам Лутэн. Да и кому бы пришло в голову, что спокойный парень с худосочно-долговязым телосложением и веселоватым взглядом - растаман? Скорее подумают, что он наркоман, особенно, когда Феккардо натягивает свою пьяную ухмылку. Думаю, гетерохромия тоже сыграла определенную роль в подобном образе, ибо серый и зеленый глаза в совокупности выглядят странно. Лутэн иногда думает об этом, поэтому закрывает один глаз своими секущимися волосами цвета какао, которые были подстрижены неровной лесенкой до лопаток. А вообще по тестам он чист, так что никто не прикопается. Подумаешь, впалые щеки, острые скулы и подбородок, подглазники, тонкие бледные губы, нездоровый румянец где-то на шее и немного вздернутый нос. Будто такая внешность только у зависимых от чего-то. Феккардо - парень, конечно, неплохой... Но почему Джек пересел? Я сделал что-то не так? Если да, то что? Если нет, то какого черта?.. Весь урок я не мог сосредоточиться, впал в свои мысли. Хоть и записал всю тему досконально, ничего не понял. После звонка с занятия я выбежал из кабинета и оказался у двери следующей аудитории самым первым, поэтому меня запустили в нее. Остальные же ждали звонка за дверью. Остальные уроки прошли по той же схеме. Потом был обед, на который я тоже не пошел: предпочел этому огромное здание библиотеки. Там, где-то между дальними высокими стеллажами, куда даже библиотекари-то редко заходят, я мирно сидел за книгами, не желая никого видеть и слышать. Ночевать я тоже остался там, меня не заметили при закрытии здания. Ужин и полдник, которые предшествовали отбою, были также мною проигнорированы. В таком же духе прошло несколько дней. Никто не говорил со мной, я не говорил ни с кем. Ничего не ел. Спал плохо и только в кресле библиотеки. Темы я не понимал, хоть и подробно записывал. Они просто не шли в голову. В итоге, пришел тот день, когда я не смог подняться и пойти в здание корпуса на занятия. Меня одолела усталость, накрывая невидимым свинцовым одеялом, из-за которого тело не слушалось. Даже моргать стало сложно и больно. Голова раскалывалась как зеркало под ударами топора. Поэтому я просто закрыл глаза, медленно дыша, потому что иначе не позволяла сдавленная грудная клетка. Вроде, в этот раз я проспал часов шесть, хотя в последние дни спал часа по два. К тому времени, когда мои глаза вновь открылись и уставились в высокий потолок библиотеки, уже точно был обед. - О, Эрик, и ты тут, или у меня галлюцинации? - послышался смутно знакомый голос с некоторой мурлыкающей хрипотцой, а через пару секунд передо мной появился Феккардо, улыбаясь своими бледными губами. - Нет, Феккардо, я реальный, - я попытался улыбнуться в ответ, но сомневаюсь, что у меня получилось. Впрочем, шатен, видимо, сегодня уже покурил и ничего не заметил. - Так вот где ты пропадаешь?.. Я тебя давненько не видел. Избегаешь кого-то? - растягивая слова, прохрипел Лутэн, присаживаясь на подлокотник моего кресла. - Да нет, наверное, - неуверенно ответил я, прикрыв глаза. Правда, прикрытыми они были недолго: что-то мягкое коснулось моих губ. И на это "что-то" я уставился и увидел бутерброд из нежной булочки с салатом и ветчиной, который прижал к моему рту Феккардо. - У тебя голодный взгляд, - мурлыкнув, объяснил Лутэн, поощрительно погладив меня по волосам, когда я откусил немного от бутерброда. После стольких дней голодания это было божественной амброзией на вкус. - Оу, какие острые зубы, - захихикал Феккардо, убрав руку от моего лица. - Извини, - виновато пробормотал я, прожевав остатки бутерброда. - Ничего-ничего, Эрик. Ведь ты поцелуешь, а потом все пройдет, да? - он смотрел на меня преданно и как-то наивно. Так смотрят дети, которые верят в рассказанные истории и ждут их осуществления. Видимо, он не раз наблюдал такие мои манипуляции с Джеком. - Пройдет, Феккардо, но даже без этого, - я вполне полноценно и тепло улыбнулся ему. Но в его лице появилась какая-то рассеянная упрямость. - Хочешь, чтобы я все-таки поцеловал? Он закивал, вновь приобретя мягкий и сонливый вид. - Ну, хорошо, - согласился я. Зря или не зря - никогда не узнаю. Лутэн склонился ко мне, положив свою холодную ладонь на мою щеку и слегка поворачивая мое лицо к себе, после чего накрыл своими слегка подрагивающими губами мои. Его глаза закрылись, голова склонилась чуть сильней, а губы двинулись, прихватывая мои. И я тоже закрыл глаза, тоже стал прихватывать его прохладные губы своими горячими от температуры, тоже поддался этому порыву, разделяя свой первый поцелуй именно с Феккардо, а не с кем-то другим. А хотел ли я разделять его с кем-то другим? Вообще, в сущности, имеет ли разницу выбор? Если все должно произойти, то оно произойдет, просто с другими людьми, в другом месте. Произойдет в любом случае и при любых обстоятельствах. Будет ли Армагеддон в мире или увеличение количества маргиналов среди твоих головных тараканов. Так важно ли, кто именно? Может, нет, а может, да. Ende Teil.