Серая сторона

— Скорее всего, ничего не выйдет, — спокойно сказал Рен, садясь в кресло пилота. — Возможно, мы просто не сможем взлететь. Или умрем, пытаясь. Или разобьемся по-настоящему. Держись покрепче на всякий случай. — Плохая попытка подбодрить, — Хакс хмыкнул. — Это не была попытка подбодрить. Просто предупреждение. Сосредоточенный и серьезный, Рен занес руки над приборной панелью и замер. Ему явно не хотелось переступать ту грань, за которой надежды на спасение не останется. — То, что ты стоишь у меня за спиной, очень раздражает, — поделился Рен. Его пальцы подрагивали, на лице мелькнуло отчаяние. — Но ты ведь не уйдешь, так? — Не уйду. Было так тихо, что на секунду Хаксу показалось: это все ненастоящее. Они сами стали тенями и пытаются выбраться только по привычке. Мысль была настолько живая и яркая, что Хакс почувствовал слабость и дурноту. А может, это было следствием постоянного недоедания. — Лучше бы ты сделал это один, — пробормотал Рен. — Ладно. Наверное, прокладывать маршрут из ниоткуда бессмысленно. Просто запущу двигатель и попробую взлететь. «Что угодно, только скорее», — подумал Хакс, крепче вцепившись в спинку кресла. Прикрыв глаза, Рен дернул на себя рычаг. Краем уха Хакс услышал, как он едва слышно прошептал: «Пожалуйста». Приборная панель замигала разноцветными лампочками. — Что ж, неплохое начало, — заметил Хакс. Прежде им и такого не удавалось достичь. — Или очередная ловушка, — Рен был по-прежнему мрачно настроен. — Не упади. Шаттл резко взмыл вверх. Ощущалось это странно: Хакс сотни раз летал на самых разных кораблях, но никогда взлет не ощущался так… мучительно. Как будто им приходилось преодолевать не только силу притяжения, но и нечто другое. Нечто, отчаянно не желающее их отпускать. Воздух был слишком вязким, густым и плотным, как туман. Да, туман снова был повсюду, ослепляюще белый. Хакс зажмурился: все равно было не разглядеть, куда они летят. Обычно взлет длится секунды, но этот словно бы растянулся на часы. Или они просто залипли в одном бесконечно длинном моменте. Хакс скосил взгляд на Рена: тот быстро и неразборчиво шептал какие-то слова. Как будто молитвы могли помочь. Впрочем, ничего другого им не осталось. «Отпусти нас, — мысленно попросил Хакс. — Дай ему искупить свою вину». Он и сам не знал, у кого просит — у теней, у тумана или же у самого Рена. Шаттл тряхнуло, и он свободно рванул вперед. Так, как и должен был с самого начала. Хакс огляделся: вокруг было только темное небо и звезды. Это была самая чудесная, самая восхитительная картина из всех, что он видел. Рядом раздался тихий смех. — Мы выбрались, — улыбка у Рена была совершенно чокнутая. — Представляешь? Мы действительно выбрались. Я могу проложить маршрут, смотри! Хакс не знал, как реагировать. Просто стоял и смотрел на то, как сумасшедше счастливый Рен задает координаты. Он никак не мог уместить в голове тот факт, что им и в самом деле удалось спастись. Похоже, Хакс верил в их спасение гораздо меньше Рена. Смешно вышло. *** Даже спустя годы Хакс не осознал до конца, что они действительно выбрались. Стоило только отвлечься и чуть ослабить концентрацию, как реальный мир шел рябью, будто сломанный монитор. Рен утверждал, что это нормально: частицы их душ навсегда остались там, на неизвестной планете. Такие места всегда забирают что-то важное, как ни торгуйся. Они для того и существуют, чтобы забирать. Хакс сомневался в том, что у него в принципе имелась душа, но такое объяснение было лучше, чем никакого. Проще было поверить, чем раз за разом вздрагивать, оттого что привычный мир идет трещинами и распадается. Впрочем, однажды Рен сказал совсем другое. Кажется, это было уже после смерти Сноука, когда они дрейфовали в районе Внешнего кольца, иначе бы у них не было времени валяться в узкой неудобной постели до утра и болтать. В ту ночь Рен был особенно странным и говорил о вещах, которые Хакс понял не сразу. А некоторые не понял и до сих пор. — Иногда мне кажется, будто ты прав, — лежа на боку, Рен задумчиво переплел их пальцы. — Что мы так и не вернулись, и я до сих пор ищу тебя в белом тумане и не нахожу. — С чего ты взял, что я так думаю? — Хакс нахмурился. — Мы вроде бы договорились, что ты в мою голову не залезаешь. — Это не от головы идет. Я просто тебя чувствую, и это нельзя отключить по желанию. Прости уж. Хакс отвел взгляд: неловкие признания все еще смущали. Связь между ним и Реном и без того была слишком сильной, почти болезненной. — Ты специально говоришь такие вещи, чтобы напугать меня? Про то, что мы не спаслись? — спросил Хакс, чтобы сменить тему. Рен отпустил его руку и доверчиво положил голову ему на плечо. — Нет, просто размышляю. Не обращай внимания. — Мне больше нравится идея, что мы все-таки смогли победить, — заметил Хакс, зарывшись носом в пахнущие чем-то сладким темные волосы. — Мне тоже. Впрочем, даже если и так, эту победу мы взяли взаймы. Ты же понимаешь. Хакс почувствовал, что его руки дрожат, как от холода. Нехорошее липкое предчувствие, такое знакомое по прошлой жизни, вновь зашевелилось в душе. — О чем ты? — хрипло спросил он. — Я все еще не искупил свою вину до конца. Не стал другим человеком. Поэтому однажды я уйду, — медленно сказал Рен. — И ты не сможешь за мной пойти. Эту дорогу я должен пройти один. Внутри вдруг стало оглушительно пусто. — Откуда ты знаешь? — резко спросил Хакс. — Научился видеть будущее, что ли? — Что-то вроде того, — приподнявшись на локте, Рен внимательно посмотрел на него. — Я вижу разные варианты будущих событий, но все сходится на одном. На том, что я должен буду уйти. В полумраке его карие глаза казались черными и мертвыми. — Куда же ты уйдешь? — Пока не знаю. Это скрыто от меня. — А что, если я тебя не отпущу? — Хакс крепко схватил Рена за руку и потянул к себе. Как будто это могло помешать ему уйти. — Что, если мне совсем не хочется тебя отпускать? Против воли Хакс снова почувствовал себя отвратительно беспомощным и слабым идиотом. Грустно улыбнувшись, Рен оседлал его бедра и мягко погладил пальцами веснушки на ключицах. Всю сознательную жизнь Хакс ненавидел эти рыжие пятна, но недавно оказалось, что кое-кого они завораживают. — Ты не слабый. Ты не слабый, потому что не станешь так поступать, — прошептал Рен, склонившись, чтобы поцеловать бледную шею. — Не станешь удерживать, потому что на самом деле знаешь: это неправильно. Никто не будет счастлив, если я останусь. Хакс знал это — и злился. На себя, на Рена, на то, что позволил себе так сильно увлечься и привязаться. Теперь, кажется, он понимал, как это — когда внутреннее противоречие раздирает на части, лишая покоя. «Я все равно пойду за тобой, — думал Хакс, пока Рен целовал его плечи. — Возможно, это мое искупление — следовать за тобой всюду, куда бы тебе ни приспичило пойти». — Мы ведь увидимся? После того как ты уйдешь? — спросил Хакс, прижимая Рена к себе и вдыхая запах его разгоряченной кожи — Я буду ждать этого каждый день. Но говорить об этом не нужно, — отстранившись, тот приложил палец к губам. — Молчи. Я ведь ухожу не сейчас. Для начала мы хорошенько повеселимся. Ухмыльнувшись, Рен потянулся за поцелуем, и Хакс позволил себе не думать, вычеркнул из памяти весь этот тяжелый разговор. Он поверил, что это предчувствие — какая-то ошибка, или просто дурной сон. Что ж, он был дураком. Рен действительно ушел однажды. Ушел, не прощаясь, даже сообщения не оставил. Первое время Хакс мечтал найти его и с наслаждением избить за все это бесконечное, бестолковое ожидание, потом — просто найти. Иногда, когда тоска и бессмысленные поиски становились совсем невыносимыми, он по кругу вспоминал тот день, когда они спаслись. Предположительно спаслись. Что ни говори, это был странный выбор воспоминания: лучше бы Хакс вспоминал, как Рен научил его разговаривать без слов, только в мыслях, — и не только разговаривать, впрочем. Или то, как Рен впервые пришел ночью к нему в каюту. Или какая у него была улыбка. Но нет, Хакс вспоминал, каким был Рен, когда они выбрались — изможденным, бледным и совершенно счастливым. Он словно светился изнутри, и хотелось смотреть на него, не отводя глаз. — Ты чувствуешь? — спросил Рен, переводя управление шаттлом в автоматический режим. — Сила вернулась. Как ни странно, Хакс действительно чувствовал. Рен стал ощущаться по-другому. Не как обычный человек, а как нечто другое, особенное. Никогда прежде Хакс не чувствовал этой разницы между ними так остро. — Мы выбрались, ты понимаешь это? — Рен крутанулся в кресле. — Ха! Поверить не могу. Встав на ноги, он подошел к Хаксу и крепко обнял его за плечи, не давая шанса обнять в ответ. — Спасибо, — шепот отозвался теплом в сердце. — Без тебя этого не было бы. — Что ты собираешься делать теперь? — спросил Хакс, только чтобы не чувствовать смущения. — Что обещал, — Рен отстранился. — Искуплю вину. Стану другим человеком. Но для начала, — улыбка вдруг поблекла, — для начала я должен подправить твою память, Хакс. Ты мне это позволишь? — Нет, — ответил тот, прежде чем как следует обдумать, и сделал шаг назад. — Зачем? — Не хочу, чтобы Верховный лидер узнал некоторые подробности случившегося, — отозвался Рен. — Свои воспоминания я смогу спрятать, а вот твои… Я бы их почистил немного. Хакс посмотрел на него с сомнением. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то копался у него в голове. Пусть даже и Рен. Особенно Рен — он мог увидеть вещи, о которых не знал и не должен был узнать. В памяти всплыл зыбкий полумрак медотсека, слова, что нашептывал чужой вкрадчивый голос, и отвратительный поступок, который Хакс почти что совершил. — Я неплохо умею прятать свои мысли, — твердо сказал он. — Все это время удавалось. К тому же я понятия не имею, что с тобой происходило, когда ты медитировал. Давай лучше договоримся, что именно мы не будем рассказывать. Вернувшись в кресло, Рен посмотрел на него недоверчиво: — Ты уверен, что справишься? Это важно, права на ошибку нет.   «Я справился даже с тобой, о чем ты вообще говоришь», — подумал Хакс, причем, кажется, слишком громко. Рен ухмыльнулся: — Что ж, справедливо. Только не думай о себе слишком много, генерал. — Не буду. Их история-прикрытие была идеальной во многом потому, что ни слова лжи в ней не было: они потерпели крушение, оказались в ловушке, но Рен путем длительных медитаций сумел выторговать им жизнь в обмен на небольшую часть его личной Силы. Сноук должен был гордиться своим учеником. И Хаксом тоже, ведь он помог Рену не умереть в процессе. — Кстати, ты все еще можешь уйти, я прикрою. Тебе необязательно проходить все это со мной, — заметил Рен, когда они обговорили, казалось, все возможные мелочи. Он стал выглядеть хуже: на лбу выступила испарина, глаза блестели, царапины на шее и шрам на лице выглядели воспаленными. — Нет, — Хакс покачал головой. — Спасибо, но нет. — Почему? — Рен посмотрел на него поплывшим взглядом. — Мне интересно, что ты задумал. Хочу посмотреть на это. Этот ответ был похож на выдуманное ими прикрытие — правдивый и одновременно лживый насквозь. — Надеюсь, не разочарую, — Рен усмехнулся и прибавил с обжигающей искренностью: — Здорово, что мы на одной стороне. — Сложно вот так запросто оставить человека, с которым хрен знает сколько времени жрал отвратительный сухой паек, — насмешливо бросил Хакс. — Теперь иди и приляг. Я поведу. Он ждал от Рена ответной колкости, но тот лишь кивнул и с трудом поднялся на ноги. Правда, уже через полчаса он вернулся, все такой же полуживой, и выгнал Хакса из-за штурвала. — Не могу спать, когда ты управляешь кораблем, — сказал Рен с издевательской ухмылкой. — Когда все закончится, я сделаю из тебя нормального пилота, обещаю. «Когда все закончится — это когда?» — хотел спросить Хакс, но промолчал. Теперь он об этом жалел — как и о много другом, несказанном и несделанном. *** Сложно оставить. Сложно забыть. Сложно сделать вид, будто ничего не было. Хакс знал: расставание было неизбежным. Рен должен был уйти, он всегда уходил, но это никогда не длилось слишком долго. Поэтому Хакс был уверен и в другом: однажды он найдет этого кретина — и не в следующей жизни, а в этой. Найдет, где бы он ни прятался и какую бы глупость ни затеял. В прошлой жизни у Хакса было множество амбициозных целей, но ни одна не увлекала его так сильно и не была настолько личной. И да, ко всему прочему Рен был его должником. Он так и не научил Хакса нормально управлять этими проклятыми летающими посудинами. - Конец -