Он всегда любил лишь одну

      — Только что сообщили… Кэт мертва. Теплоход, на котором они с мужем плыли в Австралию, затонул. Никто не уцелел. — Голос Лизы был ровным и даже чересчур спокойным для такой ситуации. Она словно говорила о скучном сериале, который не пожелала досмотреть из-за отсутствия какой-либо динамики в сюжете. Впрочем, Петира это не удивило. Лиза никогда не умела выражать даже мельчайших признаков сострадания.       Он сидел на диване в гостиной, уткнувшись в газету, пока жена не принесла эту новость. С кухни доносился ароматный запах жаренного омлета, который она готовила. На мгновение услышанное потрясло мужчину. Бейлиш опустил газету. В памяти всплыли расплывчатые образы омраченного не взаимной любовью детства. Кэт никогда не относилась к его чувствам серьёзно. Она лишь смеялась. Смеялась каждый раз, когда тринадцатилетний мальчик признавался в своей любви. Боль унижения никогда не покидала его. Она зашевелилась в его груди и теперь, спустя столько лет…       Повисло молчание. Лиза молча стояла у оранжевой стены с телефонной трубкой в одной руке и кухонной лопаткой во второй, ожидая от мужа хоть какой-нибудь реакции. А тот, казалось, завис, упёршись взглядом в кофейный столик, что стоял перед диваном. Женщина никогда не умела читать его эмоции, не то что мысли. Любопытство съедало её: «О чем же он сейчас думает?!». Она всегда знала о его чувствах к сестре и очень сильно ревновала его ещё в раннем детстве, когда они все вместе играли в садах дома Талли.       Проведя рукой по лицу и тем самым стерев все едва заметные признаки каких-либо эмоций (если они вообще были), мужчина повернулся к жене и спросил:       — …У них, кажется, есть дочь. Что с ней? — тон его бархатного с хрипотцой голоса не выражал никакого интереса, или, по крайней мере, он хотел, чтоб так казалось.       — Санса, да… Теперь её отправят жить в интернат, если только… — она поморщилась. — Если только мы не возьмём её к себе.       Лёгкое отвращение Мизинец прочёл в голосе женушки. Лиза ненавидела как Кэт, так и всех, кто был хоть как-то связан с ней семейными узами. Кэйтилин всегда любили больше, её талантами и красотой восхищались, а её, Лизы, как будто и вовсе не существовало.       — Я не вижу ничего плохого в том, что девочка пока поживёт у нас. Сколько ей? Восемнадцать? Такой стресс для подростка, а ты готова отдать её в этот ад. Да от её пока ещё уравновешенной психики не останется и следа! Я сам жил в интернате и знаю, что это такое. Моё решение окончательное. — С этими словами он поднялся с дивана и пошёл на кухню, оставив недовольную его решением жену смотреть ему вслед.

***

      — Нам очень жаль, дорогая. Такая тяжёлая утрата для всех нас. Крепись! — утешала Лиза только что прибывшую в их дом племянницу, старательно подбирая слова. Сухие объятия и безразличный взгляд с первой минуты отталкивающе повлияли на будущие отношения между Сансой и тётей. Девушка не почувствовала с её стороны ни тени сочувствия, ни капли любви, только ненависть. «Но за что?».       Женщина провела Старк в её новую комнату, показала дом и накормила обедом. Всё эти действия сопровождались упрекающим взглядом со стороны тёти. Не желая слишком долго оставаться с ней наедине, девушка поблагодарила Лизу за обед, помыла за собой посуду и побежала наверх, запершись в комнате.       Когда вечером вернулся Петир, он застал жену ещё более недовольной, чем она обычно была.       — Ты не в духе? — спросил он, улыбнувшись, поворачиваясь лицом в прихожую и снимая верхнюю одежду. Его всегда веселила такая физиономия на лице у жены.       — Она слишком похожа на мать, — словно обвинение, вылетели слова из уст Лизы.       Усмехнувшись её слепой ненависти, он отправился наверх, с целью поприветствовать племянницу и выразить ей своё сочувствие.       Поднявшись на второй этаж, не без удивления заметил, что Санса заперла дверь на ключ.       — Санса? Открой, пожалуйста. Это твой дядя, — попросил он, постучав в дверь.       Бейлиш прислушался к шагам за дверью — она явно медлила с решением впускать его. Спустя пару секунд в замке всё же клацнул ключ, и дверь отворилась.       На пороге стояла прекрасная рыжеволосая девушка, с ярко синими глазами. Та же осанка, фигура. Те же тонкие скулы и аккуратные губы — так похожа на мать!       Залюбовавшись её красотой, он чуть было не забыл, зачем пришёл. Тихий приятный голос вывел из раздумий:       — Мистер Бейлиш? Вы… Вы что-то хотели? — смущённо спросила Санса, покраснев от его пристального взгляда.       — Да, конечно… Я хотел выразить свои соболезнования. Мне очень жаль, Санса. Кэт была мне как сестра, и мне ужасно больно было слышать о случившемся. Я только хочу, чтобы ты знала: ты всегда можешь обратиться ко мне за советом или помощью. Теперь ты — член семьи. И я сделаю все, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.       Бейлиш говорил искренне, она чувствовала это. Старк печально улыбнулась и поблагодарила его, после чего он ушёл, оставив племянницу наедине с мыслями.       Этот дом был чужим. Родная тётя была чужой. Её слова и глаза были чужими. Санса не верила в то, что дом когда-нибудь станет для неё родным, но ей не из чего было выбирать.       «По крайней мере, дядя тепло ко мне отнёсся. Посмотрим, что из этого выйдет…».