Научи меня летать

Проснувшись утром, Гарри заметил, что-то необычное. Было тепло и уютно, как не бывало давно. Может жизнь у Дурслей научила его напряженности даже во сне? - но сегодня он даже не чувствовал ее. Поттер перевернулся на другой бок и нащупал что-то мягкое. По мере того, как его рука ползла вверх, зрачки Гарри удивленно расширялись. Что это?... Пальцы неуверенно нащупали другие пальцы. Несомненно, это не были пальцы Гарриной второй руки, потому что, во-первых, мальчик почувствовал бы прикосновение, а во-вторых, пальцы были тонкие, длинные и очень изящные. Такие, каких отроду не было у Поттера.  Пальцы, которые Поттер все еще сжимал в порыве непонимания, зашевелились. Гарри вскрикнул. Что за чертовщина?! Перевернувшись, Гарри увидел в своей постели... Драко Малфоя, который сонно потирал глаза.  - Что за фигня? - заорал Гарри, - Что ты вообще делаешь в Гриффиндорской спальне? По мере того, как Гарри понимал, что же случилось, его голос становился все тише и тише. Зато, проснувшийся Драко, начал осматриваться и уже начал открывать рот, чтобы издать первые истеричные нотки: - Поттер! Что за чертовщина! Я все расскажу... - темноволосый мальчик нагло перебил блондина. - Своему папе. Это я уже слышал. Поэтому, объясни мне одну детальку и я объясню тебе всю картину. Малфой-младший заморгал. Видимо, он не ожидал такой наглости от гриффиндорца.  ... У юного Малфоя почти не было детства. И Драко понимал это, как никто другой. Он любил своих родителей. Странно, но любил. Но, отца он любил больше. Хоть Люциус и поклонялся Лорду, словно иконе в золотой раме, у него присутствовал инстинкт самосохранения. У него было хоть что-то человеческое. У Нарциссы же, этого самого человеческого не было. Материнский инстинкт. Если Люциус и пошел бы против Темного Лорда, чтобы защитить себя, то Нарцисса не пощадила бы ни сына, ни мужа, ни себя. А вся причина в том, что она любила. Любила, словно психопатка Бэллатрикс. Наверное, это у Блэков в крови. И тогда, совсем маленьким, лет в восемь, когда понял, что мама любит это страшное чудовище, висящее на портрете в каждой комнате, Драко понял, что любить нельзя. Это чувство к родителям он подавить не мог, но успешно скрывал под вежливо-равнодушными оттенками фраз. Отец гордился им. И Драко, закрываясь в комнате после очередного ужина, улыбался. Пусть отец хоть час мучит его Cruccio, но стоит ему взглянуть на него так: холодно, но с нотками одобрения, Драко мог улыбаться, корчась от боли во всем теле, всю ночь.  Сутью этой игры было то, что отец не должен был узнать. Никогда. Иначе, это робкая связь похвалы и одобрения резко исчезнет из его жизни... ... Гарри никогда не любил. Точнее он любил светлую память о своих родителях Лили и Джеймсе, но эти чувства никогда не будут высказаны. К Дамблдору и Хагриду он питал светлые чувства, но была ли это любовь?.. Скорее привязанность к тем, что подарили ему магию.  Драко. Странные ощущения. Гарри хотел сделать так, чтобы этот мальчик мог поделится с кем-то своими эмоциями. Своей болью. Тем, что накопилось в его сердце за одинадцать лет жизни. Никчемной жизни... - Скажи мне, что ты вчера делал на Астрономической башне? - голос Гарри тверд и уверен, поэтому у Драко не остается ни единого шанса, чтобы отмолчаться. - Я почувствовал себя... - начал было он, но вовремя осекся. Господи, Драко Малфой, САМ ЧЕРТОВ ДРАКО МАЛФОЙ попросил парня вступившегося за него быть его другом и не уходить. Что за чертовщина? - Как? - рука Поттера все еще касается пальцев Драко. Блондин удивленно заморгал ресницами. Обычно, все избегали длительного физического контакта с парнем, потому что боялись. Вдруг они осквернят молочную и нежную кожу Драко Малфоя за что потом поплатятся жизнями? Этот человек пугал. Но никто не знал, насколько Малфой-младший иногда мечтал о прикосновении. Его не касались... Лет с пяти. Отец никогда не хлопал его по плечу, мама никогда не гладила волосы и не целовала на ночь. Мгновения с родителями быстро забывались, потому что в них не было теплоты и искренности семейных отношений. Просто люди, у которых Драко по ошибке жил... Воспоминания промелькнули в голове слизеринца, и он одернул пальцы. Потом, собрав дерзость и весь яд, которым Драко был полон, он выдавил, изображая ненависть: - Мне не нужна твоя жалость, Поттер. Но, видимо, и Гарри чему-то научился, общаясь с ним: - А вчера ты был со мной поласковее, - ухмыльнулся мальчик, снова заключая его холодные пальцы в теплый плен своих. Малфой зарычал: - Я убью тебя, Поттер.  Глаза Гарри напряглись, пытаясь разгадать загадку глаз напротив, но он бросил попытки. А Драко, снова превратившись в пятилетнего мальчика, мечтал, чтобы Гарри понял его наигранный тон. Чтобы он понял, что Малфою нужен кто-то кому будет нужен он сам. Кто будет с ним вне зависимости от родителей и материально положения. Ему всего одиннадцать... Маленький старик. И Поттер понял: - Как-то другим разом, Драко. И вчера, ты называл меня по имени. Так что... Пойми, я не могу оставить тебя. Я дал обещание. Маленькое такое обещание самому себе. Глаза Драко просветлели. Поттер все понял. Он не оставит. Не оставит его.