Мэвилл драбблы

Максвелл смотрит на море, глубокое, серо-синее, тёмное и необъятное. Пенные волны с мерным шумом прибиваются к берегу, а потом ускользают снова, шлифуя песок и стачивая камни. Осеннее солнце садится где-то далеко-далеко, за бледно-фиолетовыми облаками, и Макс неотрывно наблюдает за смертью светила вот уже почти час. Почему-то это зрелище вводит его в состояние, близкое к умиротворению. И одновременно он ощущает горький налёт печали, сопровождавший его последний год. Он сидит на остывшем песке, подставляя лицо вечернему ветру и не жалея расстеленной под ним куртки. Наверху, примерно в десяти минутах ходьбы, припаркован его «Camaro», в котором он, пожалуй, и заночует. Потому что ему просто так хочется. Порыв северного ветра раздувает мерно тлеющий табак сигареты, сыпля искрами Максу в лицо. Он жмурится, отводя руку подальше, и стряхивает пепел, вдыхая свежий воздух полной грудью. А потом выдыхает и затягивается, привычно сжимая зубами фильтр. Он почти забыл, как пахнет солеными брызгами и побережье. Почти забыл голоса чаек. Почти забыл ощущение, когда тяжёлая вода обволакивает всё тело. А всего-то два года прошло. Но всё равно это… другое. Макс не может объяснить даже сам себе, но то место, где он вырос, просто иное. Там теплее. Там меньше гальки и скал. Там водная гладь светлее, а закаты ближе, ярче. Калифорния, да?.. Место, которое он никогда не считал домом, всплыло в памяти сразу же, как он оказался здесь, на берегу, в чужой стране, уставший гнаться за собственным хвостом, за снами, за видениями, опустивший руки. Кажется, это его наказание. Может, он болен? Может, его разум… нет. Или да? Максвелл не знал точного ответа. Максвелл совсем ничего не знал. Перестал понимать, когда проснулся в прошлом. Или когда принял неправдоподобно длинный сон за реальность. Или когда снова увидел Мэвиса в том баре… Он тушит сигарету о пустую банку «Dr.Pepper» и достаёт из пачки новую, прикуривая. Он приехал сюда, чтобы разобраться во всём, принять решение. Как действовать дальше? Как перестать испытывать то, что он испытывает, когда малыш смотрит на него… с жалостью? Что можно сделать, чтобы забыть или чтобы хотя бы отпустить, перестать цепляться за каждую встречу, перестать слышать собственный, искажённый нелепой злобой внутренний голос, нашёптывающий то, от чего у Макса кровь стынет в жилах? Он натворил много, много всего, он помнит это, помнит каждый свой поступок, каждый мрачный день, ощущает столько вины, что, кажется, скоро сломается. И каждый раз, когда Мэвис поднимает взгляд, улыбаясь, Максвелл едва может не морщиться, потому что слышит надрывный вопрос, адресованный только ему: «Почему ты такой?» Где-то совсем рядом кричит чайка, заставляя его вздрогнуть. - Я не знаю, малыш. Он вернулся сюда, чтобы всё исправить. Или чтобы смотреть, как Мэв строит отношения с другим. Наблюдать за тем, как он счастлив, и кусать локти. За упущенные возможности. За всю ту боль, что причинил ему в той жизни. Максвелл и правда совершенно ничего не знает. Он следит за тем, как тлеет бычок, проводит взглядом скрывшееся за горизонтом солнце и встает, снимая джемпер и бросая на куртку. Стягивает чёртовы кеды и вышагивает из джинсов, ёжась от холодного ветра. До моря – пара метров. Он идёт неспешно, зная, что вода куда теплее, чем кажется. Не успела остыть. Заходит в воду постепенно, прикрывая глаза и расправляя плечи. Волны уносят его страхи и мысли. Волны очищают его, даруя спокойствие. Он ныряет, задержав дыхание, и выныривает на глубине, поднимая голову к темнеющему небу. Здесь определённо по-другому. Калифорния – шумная и людная, слишком быстрая, а люди как с картинки. Слишком счастливые. Фальшивые. Максвелл тоже был фальшивым. По крайней мере, теперь ему дышится легче, а на плечи не давит груз из «должен», «обязан» и «нужно». И почему же, чёрт возьми, все хотят в эту Калифорнию? Слишком много песен, слишком много лживого имиджа. Макс ненавидит её теперь. Да, теперь уж точно. Одежда успела остыть, и надевать её – сущая пытка, но он не жалуется. Лишь стряхивает мокрый песок с плеча, морщась, когда задевает шрам от ожога, и натягивает джемпер обратно. Кеды несёт в руках, поднимая и отряхивая пиджак, который закинет потом на заднее сидение. И бредёт босиком по асфальту к машине, ища в карманах ключи. На переднем сидении лежит телефон. Выключен. Максвелл сделал это специально, чтобы не поддаться соблазну. С минуту гипнотизируя мобильник, он открывает бардачок и закидывает его туда, захлопывая дверцу. Он объяснит всё лично. Объяснит, когда будет готов. Скажет, что чувствует, а там уже не ему решать. А сейчас… сейчас только вниз по трассе, добраться до закусочной и встретить ещё один рассвет на парковке. В прошлый раз ему даже понравилось. Он усмехается, заводя машину, и выезжает на дорогу, включая фары. И вместе с движком оживает радио, ловя местную станцию, и трек заполняет собой тишину салона, сопровождая Макса до пункта назначения.