Ehre und Treue - Честь и Верность

Штаб командования сухопутными войсками. Центральный отдел. Оперативный отдел. 1941г. Удивительный солнечный день. Какая жалость, что в эту прекрасную погоду, когда сладко щебечут птицы и, казалось бы, ничего не предвещает бури, захлестнувшей всю Европу осенью трехгодичной давности, жизнь игриво посылает всем испытания. Возможно, это связано с тем, что люди, живущие в это время, должны ответить за грехи предков. Какие? На этот вопрос нет ответа до сих пор. Позвольте же мне, скромному рассказчику, поведать вам, дорогие зрители, одну из многочисленных историй о том, какую иронию – злую сатиру - порой творит Судьба с людьми для того, чтобы напомнить и показать нам ценность жизни. Какая бы ситуация не была в мире, что бы не творилось вокруг, никогда, ни при каких обстоятельствах, не забывайте, что, в первую очередь, люди должны оставаться людьми. Эту замечательную погоду украшали алые партийные флаги Рейха, рьяно пинаемые ветром, не дающим им долгожданного покоя. Они царственно возвышались над зданием генерального штаба командования сухопутными войсками. Эти флаги были повсюду: на поднятом флагштоке венчали здание, свисали длинными полотнами из распахнутых окон верхних этажей тех смельчаков, которые не боялись подхватить простуду, и, несомненно, на столе каждого уважающего себя офицера, если не считать партийной повязки на руке и значка на груди. За одним из таких столов сидел молодой немец, облаченный в черную элитную форму. Он уверенно делал пометки в записях и лишь изредка отвлекался на то, чтобы заглянуть к себе в стол, выуживая из массы папок ту самую, которая была ему необходима. Отчет об успешно проведенной миссии: павшие, раненые, уцелевшие, испорченные единицы техники – все это требовало скрупулезного подсчета умелого статиста. Затем машина продолжала свою налаженную годами работу: личные дела павших - в архивную картотеку, раненых - в госпиталь, награжденных - к наградным листам. Хаинц глубоко выдохнул и устало взглянул на настенные часы: время обеда. - Встреча с новым помощником в два. Еще успею поесть, - отчитался перед собой Дитрих, закрывая колпачком перьевую ручку. Он аккуратно сложил разложенные по столу бумаги и отправил перо в настольную канцелярию. Встал из-за стола, одернул китель, заглянул в бумажник. Дитрих встряхнул кошелек, проверяя, осталась ли мелочь, и довольно убрал в карман. Затем из нагрудного кармана он извлек расческу, которой в очередной раз привел в порядок светлые прямые волосы, разделенные правым пробором, и пышную челку. Он убедился лишний раз в зеркале в опрятности внешнего вида и покинул кабинет, предполагавший служить местом работы для двух сотрудников. Хаинц в этом кабинете был один. Пока. Второй стол был свободен, однако кандидат уже имелся. Судя по документам, им должен был стать двадцати пяти летний немец полунордического происхождения Йохан Шварц. Если верить прикрепленному к личному делу письму, это был человек, преисполненный чести и достоинства именно в том смысле, в котором толковал эти понятия Рейх. Хаинц не был рад такой характеристики нового подопечного. Эти рекомендации обрушили все надежды герра Дитриха. В глубине души Хаинц надеялся на человека легкого в общении, эрудированного собеседника. Однако люди с такими характеристиками в личных делах обычно являются снобами, ежечасно практикующими мозговой штурм пылкими речами в манере доктора Геббельса. Хаинц, судя по всему, давно не заглядывал в характеристику своего личного дела. Там значилось почти то же самое: исполнительный, грамотный кадровый военный, с отличием окончил училище СС, предпочтительный вид службы - штабной офицер. Хаинц спускался по лестнице вниз, шел в столовую на первый этаж, напевая себе под нос приятную сердцу мелодию любимой актрисы и певицы Марлен. Ему нравилось ее невинное творчество, насыщенное весьма неоднозначными пикантными подробностями. На лестничном повороте его поприветствовали два унтерштурмфюрера, спешащих наверх, и Хаинц с легкой улыбкой позавидовал их легкой работе: знай только, что носи бумажки, да не суй нос, куда не просят. Гауптштурмфюрер знал в лицо почти всех сослуживцев; Курт Шмайсер работает этажом ниже, а двоюродные сестры Магда и Гретта занимаются архивными делами, охраняют личные дела сотрудников – перечислять арбайтсколлеген* всего штаба было бы просто не этично. Первый же шпион английской или советской разведки захочет познакомиться поближе со впечатлительным молодым арийцем. - Курт, никто ко мне не приходил? – спросил Хаинц у вахтера. Тот тут же вскочил, отягощенный дремотой, вытянул руку в приветственном жесте: - Зиг Хаиль! Хаинц устало подкатил глаза: - Опусти. Сидели за одной партой в юнкерском… - ответил он, - лучше скажи, никто меня не искал? Шмайсер покачал головой: - Никак нет, герр Дитрих, - он по-прежнему пребывал в полудреме. - Иди-ка сюда, - Хаинц поманил вахтера к себе жестом и внимательно взглянул тому в глаза, серая пелена которых рыхло расплывалась в красном зареве истинно арийских белков, - употреблял? - Никак нет, герр гауптштурмфюрер, на посту. - Вчера? - Совсем чуть-чуть. Артура Беккера чествовали – нашел свою спутницу жизни, - уныло сознался Курт, виновато отводя взгляд. Хаинц щелкнул его по петлицам: - Постарайся не попадаться кураторам или высшему офицерству на глаза – разжалуют, если совсем не выкинут из Охранных Отрядов. Дитрих не стал сильно полоскать Курта, быстро попрощался с ним и покинул проходную, наконец-то наслаждаясь двумя свободными минутами. Не успел он отойти, как его окликнули, застав в длинном коридоре. - Герр Дитрих! Хаинц обернулся и увидел, как к нему быстрым шагом следует неизвестный в эсесовских регалиях. Пытливый взгляд Дитриха тут же скользнул по ним: в черных петлицах ярко горели знаки отличия. Три цветка навечно замерли в серебре, подчеркнутые дважды светлой строчкой на правой петлице незнакомца, левую же венчали привычные две руны Зиг. - Вы ко мне, герр? – переспросил Хаинц, переводя взгляд с петлиц в глаза собеседнику. - Да, герр Дитрих, - поспешил уверовать собеседника незнакомец, - мое имя Йохан Шварц, я по переводу в ваше распоряжение. - Я ждал вашего визита, герр Шварц, - с облегчением выдохнул Хаинц, заключая крепкое рукопожатие с новым подопечным. Гауптштурмфюрер, и вправду, ждал этой встречи целый день, тем не менее, не мог отведенное для трапезы время пожертвовать новому помощнику. Йохан согласно кивнул: - Когда Вы сможете принять меня? Хаинц отвернул манжет и глянул на часы на левой руке: - Через час. В моем кабинете, герр Шварц, - заявил Дитрих, смыкая ладонь в прощальном рукопожатии. Строго в срок Йохан постучался в темную лакированную дверь кабинета своего нового начальника - Хаинца Дитриха. - Да-да! – ответил звонкий голос гауптштурмфюрера, и Шварц прошел внутрь. Хаинц встал из-за стола, чтобы повторить ритуал рукопожатия и принять из рук Йохана его личное дело. - Я рад сотрудничеству с вами, герр Шварц, - вежливо отметил Хаинц, возвращаясь на место. - Взаимно, герр Дитрих, - отозвался Йохан, надвигая фуражку на глаза. - Садитесь, - он указал на стол рядом с собой, - теперь это место принадлежит вам по праву, герр, - усмехнулся Хаинц, протягивая вновь руку, - извините, я не представился (а, впрочем, Вы все равно знаете мое имя): гауптштурмфюрер** Хаинц Дитрих, и с этого момента я буду вашим капитаном. Можете называть меня просто Хаинц. Собеседник кивнул, открыто глядя в глаза новому начальнику, и пожал руку: - Оберштурмфюрер Йохан Шварц, - ответил шатен, - можно просто Йохан. - Ну, что ж, посмотрим на Вас поближе, Йохан, - Хаинц вернулся в кресло, повернулся к напарнику полубоком, открыл его личное дело. Во-первых, открыв документы, Дитриха сразу же посетила мысль о том, что его новый помощник доставил свои бумаги сам. Обычно этим занимался отдел кадров и их курьеры, которые сновали по штабу с одного этажа на другой. - Позвольте, где служили прежде? - он положил личное дело на стол, предпочтя документам ознакомительное собеседование. Почитать сухие факты он может и потом. - Прифронтовая зона. Транспортировка рабочей силы в Германию – моя последняя миссия. Был один перегон, после - перевели сюда. До этого - служба в полевых частях. - Значит, Вы – полевой офицер? Тогда что же привело вас в штаб? - Распоряжение этого же самого штаба, герр Дитрих, - ответил с легкой иронией Йохан, - Я слышал, что у Вас вместе со мной полностью укомплектованный штурм. Обычно такие соединения снимают со штабной должности и отправляют на фронт. Не боитесь предстоящей вылазки? - Штабная должность не может быть изменена на полевую, - удивился Хаинц. По имевшейся у него информации такого просто не могло быть. - Хотите сказать, что нас могут отправить на фронт только в том случае, если куратор даст нам соответствующее задание, либо один из нас погибнет? Но это абсурд! – возмутился Йохан, на что Дитрих лишь пожал плечами: - C’est la vie. - Вы знаете французский? – удивленно спросил Йохан. - Да, - ответил Хаинц, - моя специализация: штабист – военный переводчик с расширенным профилем. - Я тоже немного говорю, поднабрался за время действующей французской кампании, - попытался не ударить в грязь лицом Йохан перед образованным интеллигентом. Хаинц иронично кивнул: - Это, должно быть, далось вам на славу. - И то верно, - поддержал дружескую атмосферу Йохан. Новое знакомство выдалось наславу. Йохан произвел прекрасное впечатление на командира, показав себя человеком, который оптимистично подходит к делу и никогда не унывает. Хаинц тогда невольно спросил себя: Как, вообще, в такое страшное время могут быть такие удивительные люди? Несмотря на полунордическое происхождение, под конец доброго разговора Хаинц был уверен в том, что его напарник – настоящий благородный ариец. Во время разговора капитан скользил цепким взглядом по напарнику и отмечал про себя, что ему достался грамотный кадровый служащий: его послужной список был насыщен положительными оттенками. Выполненные миссии в процентном соотношении значительно превышали проваленные. Впрочем, вдохновленный обаянием Йохана, Хаинц, вопреки своей щепетильной педантичности, не искал подводных камней в новом помощнике. За время этой непродолжительной беседы герр Шварц сумел расположить командира к себе настолько, что, когда пришло время расставаться, гауптштурмфюрер был уверен, что прощается со своим лучшим другом. Возможно, то Судьба сыграла свою роковую шутку, а, может быть, Один решил обратить свой грозный взор на наследников и последователей… В коридоре послышались шаги, Хаинц замер, поднимая указательный палец: - Это к нам, - произнес он, с доброй иронией глядя на напарника. - Как Вы определили, герр Дитрих? – изумился Йохан. - По шагам. Привыкай. Это Фридрих Рихтер – сын и курьер нашего куратора, герра Рихтера. Эта легкая оленья походка – отличительная черта Фрица. За это я его люблю – мерный стук обуви в такт походке можно уловить из тысячи. Ни одна социалистическая крыса не повторит. - А… так значит, мальчик на побегушках у своего папочки? – сострил оберштурмфюрер, за что заслужил неодобрительный взгляд напарника. Еще не раздался стук в дверь, как Хаинц крикнул доброжелательное «Войдите!», и на пороге кабинета появился невысокий кудрявый блондин в военной каске. - Вы, как всегда, прозорливы, герр Дитрих, - дружелюбно отозвался юноша. Фридриху было 17, когда он вступил в шутцштаффе***. Его отец, будучи в звании штурмбаннфюрера, устроил сына в Охранные Отряды без лишней проволочки. Это было сделано по двум причинам: во-первых, чтобы драгоценного ребенка не забрали на фронт вместе с остальными миллионами сынов рабочих, а также, чтобы держать его всегда под присмотром, ибо герр Рихтер любил контролировать своего сына от А до Z во всех действиях и проявлениях. Хлюпенький по телосложению Рихтер-младший не возражал: по его мнению, бегать и носить бумаги в красивой элитной форме с партбилетом в нагрудном кармане, дарующим массу привилегий, - прекрасная возможность получить награду и звание в грядущем будущем. Здесь, в генеральном штабе командования сухопутными войсками, ничуть не сомневались в успехе проводимой кампании. - Куратор вызывает Вас, герр Дитрих, - отчитался Фридрих, смотря старшему по званию в глаза. - Фриц, ты, случайно, не знаешь, по какому поводу? – спросил у него гауптштурмфюрер, заодно подводя юношу к столу, который теперь полноправно принадлежал недавнему гостю. - Знакомься, этого герра зовут Йохан Шварц, он – мой новый оберштурмфюрер, которого мне прислали по переводу. - Вы говорите так, будто бы Ваш новый друг – посылка, герр Дитрих, - пошутил Фриц, протягивая руку. Йохан счел шутку Рихтера забавной и пожал руку. - А этого показательного арийца зовут Фридрих Рихтер, он часто приносит нам вести из офицерской среды своего отца, а также горячие шнитцели из ближайшей столовой, - подбодрил общую обстановку доброжелательной шуткой Хаинц. Фридриха такое представление смутило. - Приятно познакомиться, герр Шварц, - ответил он. - Взаимно, герр Рихтер, - отозвался Йохан. - Ну, что Вы! - смутился мальчишка, - Можно просто Фриц, Вы старше меня почти в два раза... Йохан в момент почувствовал себя стариком и только сдавленно хихикнул, для вежливости. Куратор герр Рихтер - полноватый лысый мужчина лет сорока пяти, в круглых очочках, сидел в центре своего обширного темного кабинета и заполнял бумаги. Он был совершенно не похож на своего скелетообразного хлипкого сыночка, который, вероятно, пошел в мать. Куратор Рихтер был мощным человеком, правда, его хоть и металлический, но чрезмерно высокий голос портил все впечатление. Когда к нему зашли подопечные, мужчина кинул на них серьезный взгляд и тут же смягчился: - Хаинц, позвольте вас поздравить, последняя миссия была прекрасно вами разработана и приведена в действие, - доброжелательно отчеканил Рихтер со свойственной ему ноткой металла. Это была только вежливость. Не более. И Хаинц хорошо это чувствовал, как и то, что собутыльник его папаши с удовольствием избавил бы правую петлицу гауптштурмфюрера от пары серебряных полосок, а, может, и цветов – представься только шанс. Дитрих пожал ему руку и указал на Йохана: - Позвольте представить вам моего помощника, герра Йохана Шварца. Он сегодня поступил ко мне на должность моего заместителя и адъютанта в звании оберштурмфюрера по распределению из штаба. Я изучил его личное дело, - Хаинц протянул документы куратору и продолжил, - последняя миссия о поимке разбежавшихся советских рабочих меня очень порадовала своим результатом, - ровно говорил Дитрих. Рихтер перенял у него документы и вернулся на свое место: - Садитесь, господа. - куратор выдержал паузу, а после продолжил, - Очень рад, что вас устроил новый помощник, Хаинц. Мужчина посмотрел на Йохана и, заметив в его внешнем виде вопиющие нарушения в виде длинных кудрявых волос, заправленных под фуражку, незамедлительно обратился к Хаинцу: - Но вам следует следить за дисциплиной своих подчиненных, если вы не хотите лишиться премиальных баллов, а вместе с тем и рыцарского креста. Хаинц молчал. Он знал, что пререкаться с Рихтером - себе дороже, а куратор, в сущности своей, человек отзывчивый и отходчивый. Побуянит - отойдет и примет достойное решение. - Тебе повезло, Хаинц, - продолжил Рихтер, переведя дух. Его импульсивность - явление временное. Дитрих подарил Рихтеру свою заинтересованность. - Тебе выпала прекрасная возможность получить заветные баллы и приблизиться к очередной награде, - он достал изнутри стола черную кожаную папку и протянул ее гауптштурмфюреру, - Тут все есть. Со всеми данными и пояснениями. Я оставил для тебя - знал, что тебе такое по душе, мой друг, - проклюнулись нотки доброжелательности в голосе Рихтера. Герр Рихтер пожал руки Хаинцу и его помощнику, спрятав дело оберштурмфюрера к себе в стол: - Я передам его Магде, - заверил Хаинца Рихтер, поймав на себе его пристальный взгляд. Дитрих кивнул. Пришло время проверить нового помощника на прочность.