Ehre und Treue - Честь и Верность

      Поезд прибыл поздним вечером. Уже смеркалось, когда Хаинц и Йохан покинули вагон. Их ждали.       - Герр Дитрих, герр Шварц? - спросил молодой светловолосый немец, одетый в зеленую форму вермахта. Он сразу подошел к ним, стоило двум эсесовцам покинуть поезд.       Встречающий поспешил представиться:       - Мое имя Герхарт Геллер, я - адъютант герра Майера. Генерал попросил встретить вас и сопроводить на квартиру.       - Предварительно наградив какого-нибудь еврея пулей в лоб? Хах... я слышал, герр Майер умеет говорить с расово неверными, - отозвался едкой колкостью Йохан.       - Я смею заметить, что герр Майер лишь исполняет приказы, - невозмутимо возразил Герхарт.       - Отставить! - воскликнул Хаинц, чувствуя напряженную атмосферу в воздухе, - мы будем рады, если Вы, герр Шварц, помолчите до ближайшей остановки.       Герхарт слабо улыбнулся. Он с порога невзлюбил языкатого Йохана, сующего нос не в свои дела.       Они уверенно шли втроем по одной из главных улиц города. От напряжения, парящего в воздухе, Дитрих решил было закурить, да, пощупав карманы, обнаружил лишь пустую пачку. Последнюю сигарету Хаинц выкурил еще на подъезде к конечному пункту прибытия.       - Герр Геллер, Вы курите? – осторожно спросил гауптштурмфюрер.       - Никак нет, герр Дитрих, нации нужны здоровые бойцы! – отчеканил адъютант генерала Майера.       Хаинц с тоской вздохнул и взглянул на Йохана: у него точно не могло быть сигарет – он не курил.       - Не подскажите, где нынче после артобстрела остался живой магазин?       - Голод. В этой стране не пошикуешь шнапсом или вермутом – все голодранцы и пропитые свиньи! – вставил свое едкое словцо Йохан.       Хаинц презрительно зыркнул на адъютанта, толкая Йохана локтем в бок:       - Я же просил тебя помолчать! Йохан не ответил, но в разговор больше не лез.       -Есть, - ответил вермахтовец, - Можете пройти через этот двор, а затем свернуть налево: там будет небольшое подобие магазинчика. Немецкие сигареты там подпольно и только за марки. Мы вежливо договорились с продавцом, чтобы на его склады нам подвозили амуницию и продукты.       - Умно, - кивнул Хаинц, - что ж, позвольте покинуть вашу дружную компанию, геноссе* – буду через пять-семь минут, - ответил Дитрих, хлопнув товарищей по плечу, - Вы, герр Геллер, говорили, что квартира находится возле Большого Завода, я найду ее…       - Мы лучше подождем вас здесь, герр Дитрих, небезопасно нынче прогуливаться по городу на осадном положении, мы все же не на курорте, - предупредил напарника Йохан.       Здесь было совсем недалеко: соседний двор и вход с другой стороны высотной многоэтажки, где на первом этаже располагался небольшой и неприметный магазинчик. Его окна были крест-накрест заклеены скотчем, а внутри царила сырость, судя по растертой разводами на окнах пыли. Кажется, их когда-то пытались мыть, но вскоре бросили это бесполезное занятие.       Йохан провожал напарника задумчивым взглядом. Он молча следил глазами за его удаляющимся силуэтом, отмечая в начальнике эту наивную простоту, с которой он только что пошел вперед.       - Уверенная походка у твоего герра, он далеко пойдет со своей смелостью, - прервал образовавшееся молчание Герхарт. Адъютант генерала хотел наладить отношения с коллегой.       Шварц косо взглянул на Герхарта и фыркнул:       - Уверенная-неуверенная, а если будет впредь так себя вести – по башке получит раньше, чем закончится война, - не желая находиться в обществе этого зануды, Йохан зашагал вслед за Хаинцем, отпустив его всего на десять шагов вперед.       Герхарт остался стоять посреди улицы, приглядывая за багажом свалившихся на голову командиров:       - Судя по всему, эта квартира больше всех нужна мне – этим и рая в шалаше будет достаточно, - фыркнул он, складывая руки на груди.       Стоило Хаинцу лишь завернуть за угол, как его нагло схватили за китель, прижали к стене, приставили к горлу нож:       - Где документы? – услышал Дитрих грубую русскую речь.       Хаинц ошалело моргал глазами, он был под впечатлением от стремительной изменчивости ситуации.       - Was? [Что?] – лишь сумел вымолвить Дитрих, нервно сглотнув ком в горле. Он потянулся было к кортику, что висел на поясе, да нападавшие его одернули, поймав запястья наручниками.       - Переведи ему, Федотыч! – бросил куда-то назад русский, держащий добычу на мушке.       - Пусть лучше Хозяйка с ним разбирается, я не настолько силен в немецком, чтобы помочь, я говорил… - послышался заискивающий голос сзади.       Нападавший рыкнул и зло зыркнул на Дитриха, хорошо встряхивая немца:       - Ты, Фриц, пойдешь с нами! - плюнул Хаинцу в лицо русский, убирая от горла нож.       Хаинц понял, что он им нужен живым. Он невольно закусил губу, испытывая волнение – начинало крутить живот. Все-таки, хотелось жить. В 22 года он рассчитывал дожить хотя бы до пятидесяти, а там – как повезет, но никак не умереть в русском плену. Он слышал, что оттуда мало, кто возвращается: славяне пытают, как звери, дерутся, как звери, и безжалостно убивают любого немца, не давая ариям протиснуться ни на метр к своей цели.       Дитрих недооценил противника, и теперь понимал, какую цену платит за ошибку. И ведь учился с отличием в юнкерском, и инструктаж герра Рихтера слушал внимательно, и не был последним дураком в штандарте! Перед глазами Хаинца пронеслась вся жизнь. Он понимал, что только что в мгновение потерял не только новые погоны за успешную миссию, но и собственное будущее.       До сего момента Хаинц не проигрывал, но рано или поздно всем приходится падать с пьедестала. Таков уж закон жизни.       Впрочем, герр Дитрих никогда не видел врага вблизи – он занимался разработкой блестящих миссий, которые проводили его товарищи, служащие под крылом герра Рихтера. Судьба предоставила ему возможность взглянуть в лицо соперника лично, и Хаинц испугался. Страх – нормальное чувство, ибо бесстрашие равно безумию.       Выстрел. Еще один.       Дитрих невольно зажмурился, приготовившись встретить свою смерть.       Огонь сыпался градом. Десять пуль – десять нападавших – семь трупов, и троим удалось уйти.       Когда закончилась пальба, Хаинц приоткрыл глаза и посмотрел по сторонам: он жив. Гауптштурмфюрер с облегчением вздохнул. Хаинц не сразу узнал Йохана, который, обыскав трупы, нашел ключ от наручников и конфисковал в свою коллекцию нож.       Он подошел к Хаинцу, напевая "Morgen marchieren Wir" и расстегнул наручники капитана:       - Возьми себе на память, - шутливо предложил Йохан, вкладывая их в дрожащие ладони друга.       - Все-таки, как хорошо, что я решил сопроводить тебя в твоем походе, ты так не думаешь? – Йохан помог капитану подняться на ноги, он весело закинул руку на плечо товарища и потянул его в сторону магазина, который находился в этом доме. Хаинц долгое время не мог придти в себя.