Pricked

Гробовщик даже не повернулся. Холодок в комнате его нисколько не пронял. — Ты думаешь, что сможешь напугать меня этим? — спросил он, — я знаю кто ты, девочка. И знаю, что мой час еще не пришел. Иветт тихо скрипнула зубами. Шутка не удалась. — Я не хочу вас пугать, — девушка склонила голову набок и снова надела очки, — Я хотела лишь напомнить вам, уважаемый, что со смертью не шутят. А я ее представитель. — Да ну? — беловолосый снова отвернулся к трупу, однако на этот раз он лишь подозвал Иветт ближе. Она послушалась и подошла. По пути забирая волосы в хвост как обычно. — Смерть, — начал Гробовщик, — смерть прекрасна. Посмотри. Он поднял безжизненную руку за кисть. Синюшная кожа и неестественно податливо-твердая рука трупа напомнила Иветт то, что она давным-давно забыла. Ее собственную смерть. Ее собственное тело, безобразно скорчившееся после агонии. Девушка отвернулась. — Я правда не вовремя зашла к вам, сэр, — пробубнила она, — вы солгали мне, когда говорили, что вам не хватает общения с живыми. — А ты? — мужчина повернул голову к ней, — разве жива? Иветт подала плечами. Вроде жива. — Послушайте, уважаемый Гробовщик, -начала она, — вы просили меня придти. Я пришла. Зачем? Вы с самого начала знали кто я? Он ухмыльнулся. — Вроде того, — уклончиво согласился тот. В голове у Иветт заработали шестерёнки. Она раскусила. Она поняла, что это все чертов Грелль. Ненавидит женскую половину и пытается не дать ей работать сговором со странным Гробовщиком. — Ну хорошо, что это выяснилось. И еще, пожалуйста. Вы можете видеть жнецов? Тот дернулся, закрывая лицо длинным рукавом. — О, да. Иветт могла поклясться, что он в тот момент почти расхохотался. Она отступила на шажок и, усевшись прямо на пол, начала размышлять. В Академии им рассказывали, что жнецов могут видеть только те, кто был на краю жизни и смерти. Сходится, полностью. Вот откуда шрамы на его теле. Может, после этого у него и вовсе психологическая травма? И чувство невозможной жалости захватило ее в тот момент. — Послушайте, — она встала, пораженная своей догадкой, — мне очень жаль. Жалко пожилого человека стало так, что она крепко обхватила его обеими руками за плечи, обнимая не подумав о том, что мешает ему работать. Тот замер, однако ничего не сказал. — Смерть не так страшна как ее представляют, — начала девушка, поглаживая беловолосого по рукам.- Смерть — покой, а не конец всего. Не стоит бояться ее. В ваш час она придет, но страха не будет. И боли тоже. Гробовщик молчал. А Иветт подумала и продолжила. — Надеюсь, это буду я. Хочу сделать ваши последние мгновения в этом мире достойными. Вы позвали меня для того, чтобы я успокоила вас, не так ли? Хотите, я буду приходить к вам каждый день? Тот поперхнулся. Девушка немедленно отпустила его, отходя назад. А когда прокашлялся и вытер слезы (!), вновь нашел в себе силы говорить. — Да, пожалуйста, — слабо выдавил мужчина, — ты — мое утешение. А Иветт, пораженная такой реакцией, решила утешить несчастного старика еще больше. — Я могу залезть в документы и посмотреть дату вашей смерти, уверена, вы задержитесь в этом мире дольше. — Если узнаю дату, то буду ждать этого дня с тревогой. Но знаешь, Дейзи, — он повернулся к ней, — сам бог послал тебя ко мне. Не желая разочаровывать старика, она кивнула, опуская глаза в пол. Она была сентиментальной, чувствительной к нуждающимся, особенно в этот вечер, поэтому решила поделиться и своим горем. — Я разозлилась на вас, когда вы попросили шуток за похороны. Эта женщина была со мной в одном значимом событии. Она и еще один человек, если его можно назвать так. Это был жнец, конечно. Гробовщик внимательно слушал ее. Вдохновленная, девушка продолжила. — Я заболела тогда, могла перестать существовать для всех миров. Знаете, мне было так плохо, — усмехнулась девушка, усаживаясь на пол и обхватывая голову руками, — мы решили не применять метод перемещения жнецов и отправиться как обычные люди. Тем более я не могла ходить. Тогда он нес меня, при людях назвал сестрой. Предавшись воспоминаниям и расчувствовавшись, она всхлипнула и хихикнула одновременно. — А потом в дилижансе мы встретили женщину и девушку. Не буду вдаваться в подробности, но именно они помогли мне добраться в каюте первого класса. О-о-о, я провела за весь путь там меньше десяти минут! Дочь женщины зашла ко мне, когда тот жнец ушел с женщиной на палубу. Я рыдала. Та прервалась и закрыла лицо руками — Дейзи приревновала жнеца к смертной женщине? — уточнил беловолосый. — Хороший вопрос, — «Дейзи» подняла голову, чтобы видеть лицо беловолосого, закрытое волосами, — было бы кого ревновать. Он тогда имел связь с моей подругой. Обидно было за нее вроде как. А та смертная женщина была хороша. Но если честно, да. Это было так глупо. Легендарный Жнец и я, вчерашняя выпускница Академии. Никаких талантов, никаких внешних данных… Она начала загибать пальцы. — Он с первого дня начал задирать меня, мол я балласт. А я огрызалась иногда, один раз мы слегка подрались, вот настолько он меня вывел. Гробовщик все еще внимал, прислонившись спиной к высокому столу для вскрытий. — А потом я уехала. На половину века. А он исчез, и единственное напоминание тому, что это был не мой сон, была женщина, которая вчера умерла. Я забрала ее душу и попрощалась с этим временем. Ничего уже не вернешь, но как-то грустно. Мужчина молчал, и Иветт подумала, что тот уснул. Старость все-таки. — В прошлом всяко лучше чем в настоящем, поэтому мне и жаль те времена, — изрекла она и замолчала, решив покой Гробовщика больше не тревожить. А сама подумала, что уже одержима поисками, раз в каждом длинноволосом старике видит жнеца. — Смех, — неожиданно начал он, — единственное, что мне осталось. Иветт кивнула, соглашаясь. А мужчина продолжил. — Знаешь, как грустно было бы, если бы смех исчез.

***

Вышла из похоронного бюро Иветт только в двенадцатом часу. Хозяин угостил ее чаем с печеньем, которое девушка проглотила, не жуя. Ибо сильно проголодалась. Она отошла далеко и уже не слышала, как в логове Гробовщика от дикого хохота едва ли не сотрясаются стены. — Замарашка так и не изменилась, — он закончил с телом и теперь мыл руки, — посмотрим, сколько продолжится цирк. Но пока мне это даже нравится. Кто бы мог подумать… Мужчина, оставшись в одиночестве, убрал челку с глаз, открывая лицо. Зеленые глаза шинигами сверкнули в полутьме яркими огоньками. Он согласился похоронить Габриэллу достойно, и Иветт с утра собиралась пойти к Анджелине. Но сейчас она шла по набережной, вдыхая холодный воздух и была почти счастлива. Она думала о том, что наконец успокоится с поисками и продолжит работу спокойно. Беседы с беловолосым Гробовщиком ее успокаивали, поэтому Иветт решила навещать его чаще. На том и порешила. В Департаменте как всегда было людно. Диспетчеры возвращались со дневных смен, и их сменяли другие. Не менялось только настроение. По пути домой, закончив с отчетом, она встретила Мэрин, которая тоже собиралась на отдых. — Ну как? — привычно спросила она. Иветт пожала плечами. — Сегодня собрала пленку старой знакомой, — ответила девушка.- Было немного грустно. — Что ж, — вздохнула Мэрин, — такова наша участь теперь. Они умирают, мы отправляем их на покой. — Послушай, — начала Иветт, — если бы Легендарный вернулся, что бы было? Мэрин посмотрела на нее жалеющим взглядом. — Угомонись? ничего бы я не сделала, нужен он мне сильно будто. И вообще, подозрительно часто ты о нем упоминаешь. — Подозрительно часто, — передразнила ее Иветт, — с каких пор стало подозрительно частым задать два вопроса почти за год? Они рассмеялись. — Послушай, он наверняка ушел в отставку, я вообще последнее время сижу только с бумажками. И это не про последние пять лет. — Сколько лет назад он пропал? — Не помню, — Мэрин приложила пальцы к вискам, массируя их, — а, пойдем поедим? Там я и посчитаю. Я знаю тут место, где сносно кормят. — Тут, — уточнила Иветт, — у нас? В измерении Жнецов, было почти все для жизни. Столовые, кафешки, больницы, магазины некоторые. Только за развлечениями и прочими увеселениями нужно было выбираться в мир людей. Решив не наедаться перед сном, девушка взяла печеные овощи и чай. Она выискала уютное местечко в самом углу и отправилась туда дожидаться Мэрин. Она спокойно жевала, пока над ней не выросла тень. Тень нетерпеливо пританцовывала в ожидании подробностей и красными волосами норовила залезть в тарелку. — Не ходила, — покраснев как пальто опального жнеца, ответила Иветт. — Ты разочаровала меня! — воскликнул Сатклифф, и добрая половина столовой воззрилась на него. Иветт опрокинула в рот оставшиеся овощи с тарелки и не жуя проглотила, затем залпом выпила чай и пулей вылетела из помещения. Грелль понесся за ней. — Я тебя просто убью сейчас, — зашипела девушка, остановившись. Она резко повернулась к красноволосому и взяла его за грудки. Ситуация была смешной: Грелль был выше почти на две головы, но это не мешало взбешенной Иветт трясти несчастного как грушу. — Ты позоришь меня везде! — продолжала она, вытряхивая из Грелля душу в буквальном смысле.- Там опозорил, тут устроил драму в трех действиях. Перестань орать! Грелль даже не вырывался. Он понял, что после этого его ждут подробности. И не ошибся. Хоть Иветт и кипела как забытый на огне чайник, излить душу ей было некому. Кроме него, конечно же. — Ходила я, — зло бросила девушка, — это не жнец. И пусть он видит нашу братию, он побывал на краю жизни и смерти. Вот и причина. Короче, это просто старик, который боится смерти, и хочет поговорить со жнецом. Грелль был недоволен. — А ты его лицо видела? — спросил он, — Глаза? — Зачем? И так ясно. Они шли до дома Грелля. По дороге тот высказывался о ее отвратном внешнем виде и изрядно поднадоел. — Слушай, Сатклифф, — неожиданно сказала Иветт, — ничего исправить нельзя? Я так и останусь дурнушкой? Красноволосый остановился и критично осмотрел ее с головы до ног. — Если доверишься мне, — патетично начал он, отбросив волосы назад, — ничего невозможного не будет. Девушка вздохнула, вспоминая наряд, который Грелль нацепил на нее и втайне понадеялась, что такого не повторится. — Завтра ты на выходном? — плотоядно спросил он. Иветт кивнула. — Тогда завтра и начнем твое преображение. Зарплата есть? — Да, — робея от такого натиска, Иветт елейно выдавила из себя, — дома запасы. Сколько нужно? — Бери все, — залихватски тряхнув головой, сообщил Грелль, — сделаем из тебя красавицу. Представь, вот идешь ты, а вот за тобой бегут мужчины. И зажмурился. Очевидно, это была его мечта.