Я что, оборотень?

Вещи собраны и упакованы в чемодан. Лаванда с Парвати уже давно ушли, и сейчас Гермиона сидела одна в комнате. Да, это был напряженный год. Злобная Амбридж, отряд Дамблдора. При воспоминании об ОД, она покрутила фальшивый галлеон с наложенными ею чарами. Вспомнились Чжоу, Луна, ужасные картинки в министерстве. Отдел тайн – это, пожалуй, худшее, что пока с ней случилось. Ключевое слово - пока. С каждым годом будет все тяжелее и тяжелее. Бедный Гарри. Потерять Сириуса - это сильный удар для него. Больше всего удивила Беллатриса. Конечно, девушка всегда знала, что она чокнутая, но не настолько же! Сколько бы Гермиона не размышляла, мысли ее возвращались к этой пожирательнице. Перед тем, как убежать, она очень странно посмотрела на нее. Как-то с сочувствием, безысходностью и...любовью? Гермиона помотала головой, озадаченно нахмурившись. Нет, это вряд ли. Размышления девушки были прерваны рыжеволосой подругой - Гермиона, ты идешь? Скоро поезд подойдет к платформе, а ты еще тут. Что-то случилось? - Гермиона перевела взгляд на обеспокоенную подругу. - Нет, просто мне очень жаль Гарри. Он потерял Сириуса, а я ничем не могу помочь ему, – со вздохом протянула шатенка. - Не переживай, - Джинни положила свою руку на плечо гриффиндорки в поддерживающем жесте, - он сильный парень. Справиться. Да, ему сложно, да тяжело, но жизнь продолжается. С ним должны быть два его лучших друга - Гермиона Грейнджер и Рон Уизли, - подмигнула подруге рыжая бестия, - побежали скорее! Друзья уже ждали девушек на платформе, что-то обсуждая. Гермиона и Джинни подбежали к ним. - Герми, ты готова? – Спросил волшебниц брюнет. - А ты? – Ответила она вопросом на вопрос, - ты все вещи собрал? - Да, - послушно ответил парень. - Рон, а ты не забыл сову, как в прошлом году? – Насмешливо поинтересовалась Гермиона у своего рыжеволосого друга. - О, черт! – Друг резко развернулся и убежал за своим питомцем. Как только друзья нашли свободное купе, поезд тронулся. Гарри и Рон играли в волшебные шахматы, Джинни листала модный журнал и изредка кидала взгляды на Гарри, а Гермиона читала учебник по рунам. В купе зашла Полумна. - Привет, ребята. Все купе заняты, я могу к вам присесть? - как всегда загадочным голосом спросила когтевранка. Гермиона никогда особо с ней не дружила, но довольно хорошо общалась. Она была умной, доброй и загадочной. Эта черта Лавгуд всегда нравилась Гермионе, и она была приветлива с ней. - Конечно, Полумна, садись, - улыбнулась подруге шатенка. - Спасибо, Гермиона, - когтевранка закрыла купе и села рядом с гриффиндоркой, - Рон, у тебя в голове много мозгошмыгов, они фиолетовые и забавно пищат, - сообщила она, кинув взгляд на рыжего. - Спасибо, что сказала, - недовольно буркнул парень. Он никогда особо не любил девушку и часто хамил, за что получал от Гермионы. Поездка продолжалась. Ребята весело разговаривали, смеялись. Когтевранке было уютно с ними, но в какой-то момент, она поняла, что ей нужно удалиться. Лаванда вбежала в купе и что-то щебетала на ухо Рону, а Джинни и Гарри беззаботно целовались. Луна ушла с приходом Лаванды, и Гермиона подумала, что не произойдет ничего ужасного, если и она уйдет. Выйдя из купе, она пошла по коридору, глядя в окно и размышляя. По всем законам жанра и подлости, ей навстречу шли Малфой, Нотт, Забини и их свита, в лицах Кребба и Гойла. Чтобы лишний раз не нарваться на них, она посторонилась. Ей были противны эти слизеринцы, и впрочем, это было взаимно. Они шли чуть ли не в шеренгу, так что Гермиона просто вжалась в стену поезда. Проходя мимо нее, Малфой больно толкнул ее, тем самым сильнее вдавив ее в стену. На лопатке явно будет синяк, но когда эти уроды уже почти прошли и гриффиндорка успокоилась, Малфой вдруг окликнул ее. - Грейнджер, неужто тебя выгнали твои друзья? Ты надоела всем настолько, что не вытерпели тебя даже вислый и очкарик? - дружки Малфоя загоготали. - Малфой, скажи, ты когда-нибудь будешь смотреть дальше своего носа? Нет? – Парировала Гермиона, - Тогда я тебя просвещу. Ты - самая отвратительная и вонючая крыса и свинья, так что забирай своих подпевал и проваливай, а то мадам Помфри здесь нет, а значит, залечивать твой сломанный нос, как на 3 курсе будет некому! - И с гордым видом удалилась, услышав лишь брошенное в спину "грязнокровка". Слова слизеринского хорька задели за живое, и сколько бы она не повторяла и не убеждала себя в том, что от Малфоя этого и следовало ожидать, но все равно было неприятно. Погуляв по вагонам еще какое-то время, она вернулась в свое купе. - Гермиона, ты где была? – Спросил Рон, отвлекшись от Лаванды. - Что-то случилось? – Обеспокоено посмотрела на подругу Джинни. - У тебя вид, будто ты съела килограмм лимона! - налетели на нее друзья. - Ничего страшного, просто встретила Малфоя и его верных собачек, - скривилась гриффиндорка, усаживаясь на свое место у окна. - Он обидел тебя? - спросил Уизли, - а то мы ему, ух! - и воинственно потряс кулаком в воздухе. - Рон, все нормально. – Успокоила друга волшебница. Остальная дорога прошла без приключений. Гермиона успела дописать целый свиток, который задала проффесор Стебель и начать делать задание по нумерологии и рунам, но поезд приехал на платформу. Быстро собрав вещи в сумку, и взяв клетку с Живоглотом, она выбежала из поезда вслед друзьям. Быстро попрощавшись с Гарри, и договорившись с ним о переписке, Гермиона подошла к семейству Уизли, с которыми друг не успел попрощаться из-за своих ужасных родственников. Переговорив с Джинни, вытерпев нападки близнецов, уйти не задохнувшейся после объятий Молли и, наконец, просто пожав руку Рону, она вышла с платформы на маггловскую улицу. Не увидев нигде машину родителей, она решила подождать, ссылаясь на пробки. Но когда машина родителей не появилась и через тридцать минут, девушка явно занервничала. Вспомнив о загруженности в родительском бизнесе, гриффиндорка зашла в кафе напротив. Читая книгу, девушка и не заметила, как прошло два часа. Заплатив за обед, Гермиона вышла на улицу, а машины родителей все еще не было. Разозлившись на родственников за то, что они забыли о приезде собственной дочери, она пошла к ближайшей автобусной остановке. Включив на плеере музыку и воткнув наушники в уши, девушка доехала до своей станции. Тихо и не спеша прогуливаясь по улице, она увидела небольшую лавочку, на которой сидела ее соседка - забавная старушка, которая пекла очень вкусные пирожки с яблоками. - Здравствуйте, тетушка Мелинда, - поздоровалась девушка, мило улыбнувшись. - Привет, Гермионочка. Рада тебя видеть. Ты единственная меня сегодня обрадовала своим присутствием в столь странный и пугающий день. Давно тебя не было. Майкл сказал, ты в какую-то частную школу уехала, - старушка сразу расцвела, увидев дочку соседей. - Да, - кивнула гриффиндрка, - а почему этот день странный и пугающий? - Сначала родители твои кричали весь день с самого утра, а потом тут прошли... эти... как их там... тьфу забыла, - пыталась вспомнить женщина. - Кто прошел-то? - спросила Гермиона, присев рядом с соседкой. Ей, конечно, было неприятно, что ее родители ругались и одновременно мешали кому-то, но на душе стало чуть спокойнее, что про нее они не забыли, а просто отвлеклись. Хотя что-то тревожило юную волшебницу, но она отнесла это к обычному волнению и усталости. - Вспомнила! Готы. Люди такие в старомодных черных мантиях с капюшоном и с черными волосами. Они еще что-то про грязнокровок говорили. Секта какая-то. Но, признаюсь, испугали они меня. На их лицах были странные маски, белые такие. Как у клоунов, знаешь? - она продолжала говорить и с каждым ее словом, лицо Гермионы становилось все бледнее. Она понимала, что эти "странные готы" - это Пожиратели Смерти. Неожиданно она вскочила с лавочки и без предупреждения ринулась к себе домой. Она бежала, не обращая внимания ни на прохожих, ни на боль в боку. В мозгу пульсировала мысль всего одна мысль о родителях. Медлить было нельзя. Она задыхалась от бега, но не снижала скорость. Минуя неузнаваемые обломки машин, оставленные пожирателями, Гермиона выскочила на некрутой склон. Еще пару метров и она на месте. В воздухе запахло гарью. Увидев издалека свой нетронутый, бежевый домик, она немного успокоилась, но, увидев горящий автомобиль родителей, внутри у нее все оборвалось. Бежала она настолько быстро, что слышала, как свистит ветер. Девушка быстро подбежала к машине. За рулем, в горящем автомобиле, она узнала бездыханное тело отца. Она подошла к пассажирскому сидению, к ее беременной матери. Она тоже была мертва. Ее еще не родившаяся сестра, мама и папа. Они мертвы. Руки задрожали, из глаз хлынули слезы. Остекленевшие глаза и их обгоревшие, давно мертвые тела - вот что оставили ей Пожиратели. Ноги подкосились и она присела рядом с догорающим автомобилем, прислонившись спиной на почерневшую от огня дверь. О ком болит душа? О тех, кого уж нет, Кто растворился в океане памяти безбрежном. О тех, кто больше не увидит этот свет, И оказался в мире безмятежном. О Господи! Прошу, ты души их храни! И огради от всех земных печалей! Пусть видят только светлое они, С высот своих небесных далей! На фото только мы увидим эти лица, Пусть в памяти для нас будут живыми! Но по ночам все реже будут сниться, Такими близкими, такими дорогими… Боль заполнила душу целиком. Без сил, она заставила себя встать. Пелена отчаяния и боли затуманили ее взгляд. Неожиданно, оборванная жизнь - страшное горе, особенно если это самые близкие люди. В доме послышались шорохи. Достав из внутреннего кармана куртки палочку, гриффиндорка пошла к дому. Ей было страшно. В доме царил хаос. В прихожей разбросаны какие-то вещи, на кухне вся посуда разбита, а холодильник вообще в перевернутом состоянии валяется где-то в районе сломанного пополам стола. Про гостиную вообще говорить не хочется. Когда-то дорогие обои порваны, расцарапаны, и клочьями свисают со стен, диваны разорваны и сломаны, люстра чуть ли не оторвана с потолка, а многочисленные лампочки лопнули. Телевизор сломан, книги разодраны и изорваны, фотографии небрежно валяются по всей гостиной, а картины все изуродованы. Внутри Гермионы одновременно вскипела злость, обида, боль и отчаяние. Наверху снова что-то хрустнуло. Не отдавая себе отчета, она в одно мгновение поднялась по лестнице на второй этаж. Когда она вбежала в небольшую библиотеку, из которой доносился шум, она увидела, что картина, за которой был папин тайник - оторвана, а железная дверь открыта. Еще с детства она усвоила - к этой картине приближаться - себе дороже. Для нее это полотно было равноценно чуть ли не божеству, а сейчас от него остались лишь воспоминания. Она ворвалась внутрь и застала очень странную картину: четверо Пожирателей, среди которых были: Беллатриса Лейстрейндж, Фенир Сивый, неизвестный Гермионе мужчина в клетчатых брюках и Люциус Малфой. Лейстрейндж спокойно читала какую-то книгу, Малфой рассматривал какую-то шкатулку, а Сивый разгребал что-то в сундуке, пользуясь помощью неизвестного мужчны. Как только она забежала туда, этот некто с красной повязкой на руке, не оборачиваясь, сказал: - Привет, красавица, а мы тебя тут ждем, - все как по команде вскочили и направили палочки на гриффиндорку. - Дорогая, - пропела Беллатриса, - ты в меньшинстве. Сивый издал лающий смешок, а Гермиона решила не дожидаться приглашения и атаковала первой. - Петрификус тоталус! Остолбеней! Экспелиармус! – трое пожирателей уже были отброшены в разные стороны. Не успела она обезвредить только Малфоя. - Недурно, - похвалил блондин, - Верминкулюс! - Протего! – Гермиона тут же выставила щит и перешла в атаку, - Авис! Экспелиармус! - Протего! Вспыхни! Импедимента! – Разноцветными вспышками летали заклинания по комнате, ранее скрытой от чужих глаз картиной. Сначала это были обычные заклинания, но позже, Малфою эта игра надоела, и он начал ускорять темп. Он был хорошим дуэлянтом, но Гермиона не была бы лучшей ученицей за последние сто лет и, собственно, Грейнджер, так что она не отставала. Но из-за того, что сделал лорд Малфой после, он успеет еще пожалеть. - А ты, несомненно, лучше подготовлена, чем твои дружки или твои магглы! - последнее слово он не сказал с насмешкой, а выплюнул, - мерзкая, отвратительная грязнокроква! Перед глазами девушки показалась картина горящей машины с ее родителями. Ярость и что-то еще, не совсем понятное самой Гермионе одолело ее. Увернувшись от очередного зеленого луча смертельного проклятия, она атаковала Малфоя цепочкой простых атакующих, на ходу выводя формулы усиленных и дополнительных чар. Пренебрежение и отвращение на лице Люциуса сменилось удивлением, а Грейнджер продолжала наступление, успевая еще откидывать оклемавшихся пожирателей. Сражаясь с Люциусом, Гермиона чувствовала пьянящую эйфорию и удовлетворение. На долю секунды все происходящее показалось ей забавным. Малфой не успевал блокировать выпады своей оппонентки, не то, что атаковать. Аристократический лоск и невозмутимая маска слетели с его лица. В глазах цвета стали мелькнула тень страха, которая, впрочем, скрылась также быстро, как и появилась. Заметив это, Грейнджер лишь ухмыльнулась. Эта ухмылка показалась пожирателю странно знакомой, и это ему явно не нравилось. Очухавшиеся Сивый и Скабиор, с удовольствием заняли места зрителей. Уж больно им была интересна сила девчонки. Однако, когда Гермиона прижала Люциуса к дальней стенке, оборотень поднялся и в один прыжок добравшись до девчонки, повалил ее на пол, прижав к полу. - Красавица, а ты вкусно пахнешь, - прошептал на ухо Гермионе оборотень. Сивый, тем временем, помогал Малфою. Белла еще была в отключке. Дело в том, что когда она была отброшена очередным заклятием Гермионы, то повалила книжный шкаф, который рухнул на нее. Гермиона зашипела не хуже Снейпа: - Отвали, поганый ублюдок! - незамедлительно последовала пощечина. - Что ты сказала?! – Прорычал пожиратель, глаза которого налились кровь от едва сдерживаемой ярости. - Скабиор, она нужна Лорду живой и невредимой! – Одернул соратника Сивый. - Что?! - взревел мужчна, - Да никогда! Воспользовавшись замешательством пожирателей, Гермиона ударила между ног оборотню. Тот согнулся пополам, после чего она его скинула. Дотянувшись до палочки, она выкрикнула формулу дезиллюминационных чар. Воспользовавшись тем, что ее никто не видит, она хотела неожиданно напасть. - Сектумсемпра! - Сивый взревел от боли, - Секо! Гриффиндорка хотела сказать очередное заклинание, но не успела. Она совсем забыла о том, что оборотни обладают превосходным нюхом. Сивый, с красными от ярости глазами бросился на нее. Повалив хрупкую девушку, он впился зубами в ее шею. Девушка не могла даже закричать от боли. Оборотень был сбит заклинанием Люциуса. Как сквозь воду, она слыша свое дыхание и учащенное сердцебиение. Она видела, как Люциус со страхом и с сожалением посмотрел на нее, как выбегали оборотни и сам Люциус с Беллатрисой на руках, как закрывалась дверь в тайную комнату, как называл эту комнату отец. *** Я делаю глубокий вдох, но сердце продолжает биться с бешеной скоростью и его удары отдаются в ушах, как эхо шагов. Мне кажется, будто я вот-вот услышу звук, с которым кровь врывается в сердечные клапаны и глухое чавканье, когда они закрываются. Сердце стучит, пульсирует где-то у меня в голове, заливая голову кровью, и все вокруг окрашивается в оттенки красного. Лицо горит огнем, жжет так, что я хочу содрать кожу и дать лишней крови вылиться. Ее во мне слишком много, и вот, горячая волна хлынула по всему телу. Я разрываю футболку, мне так жарко, что не хватает терпения, чтобы раздеться, мне невыносимо жарко. Я хочу снять и кожу тоже, если это возможно, это ведь должно быть, возможно, когда так жарко. Я смотрю на свои длинные черные ногти, они созданы в самый раз для таких целей, и я впиваюсь ими себе в грудь и тяну в разные стороны, словно снимая рубашку. Кожа поддается неожиданно легко, но все тело пронизывает адская боль, и я кричу до тех пор, пока в легких не заканчивается воздух. Куски кожи тают в руках, просыпаются порохом сквозь пальцы, а там, где появилась густая длинная шерсть, жар больше не обжигает. Я хватаюсь за лоскут кожи, свисающий с плеча, и с криком срываю его. Так вот почему так жарко! Ведь под кожей у меня шерсть. Нужно содрать всю кожу, каждый кусочек, каждый дюйм, и неважно, что так больно, боль быстро проходит. Но не успеваю я ободрать ненавистную шелуху хотя бы с туловища, как раздается хруст и ноги у меня подкашиваются. Я падаю на бок и кричу от боли, но мне кажется, что этот хруст заглушает мои крики. Я качаюсь по полу, пытаясь избавиться от боли, не в силах неподвижно выносить ее. И беспрерывно кричу, чувствуя, как мои суставы изгибаются под неестественным углом. Мои кости хрустят и ломаются, и одна эта мысль сводит с ума. Голос мой хрипнет от крика, и я глухо рычу, стараясь с воздухом вытолкнуть из себя боль. За болью я уже не слышу ударов сердца, оно провалилось обратно в грудную клетку и больше не превращает кровь в пламя. Вдруг боль прекращается. Молодая волчица лежала на боку, прислушиваясь к шорохам, принюхиваясь к запахам, доносящимся до нее. Снова стало жарко. Волчица побежала куда-то подальше от этого душного места, похожего на клетку. Через какой-то промежуток времени, она забежала в непонятное место. Окружали ее деревья, но было как-то неуютно. Она снова сорвалась на бег. Неизвестно сколько она бежала. Внезапно неподалеку хрустнула ветка. Волчица подняла голову и навострила уши. Кто-то мог подкрадываться, чтобы напасть. Шерсть на загривке встала дыбом. Волчица подобрала лапы под себя, глухо зарычав. Из-за кустов выбежала белка, и испуганно посмотрев на животное, она быстро запрыгнула на дерево. Но не это привлекало черную волчицу с карими, казалось, понимающими глазами. Ее привлекал другой запах. Такой насыщенный и манящий. Она как завороженная побежала по тонкому, едва ощутимому аромату. Что это за аромат? Жесткий и горький, но вместе с тем манящий, а вперемешку с ним, вкус мяса. Сочное, свежее мясо с кровью. Какой-то незадачливый охотник пытался разделать тушку животного. Она спряталась за дерево, чтоб не разоблачить себя. Тихо и бесшумно пробираясь сквозь кусты, она подобралась сзади к человеку. Охотник замер, взял ружье и направил перед собой. Прыжок и охотник повален на землю. Отбросив его оружие куда-то в кусты, она схватила тушку небольшого оленя и помчалась, куда глаза глядят. Правду говорят - волка, лапы кормят. На первый раз этого олененка хватит.