Глава 5.
28 января 2016 г., 12:19
Любят не за что-то, любят просто так… Римма Стаханова.
– Привет, милая, я так скучаю, дай маму. Конечно, я скоро приеду... Саша что-то говорил, смеялся, спрашивал, а я будто прилип к этому проклятому дереву. Стоял и смотрел на его лицо еще около минуты, а потом попытался уйти, но он поймал меня за руку. Зло взглянув на обидчика, я вырвался и пошел к остальной группе, которая уже перекусила и принялась за работу. Я держался рядом с ними, а Ковалев не хотел говорить со мной в их присутствии. Да и о чем тут можно говорить? Всё и так понятно: у него есть семья и я ему не нужен. Большего всего я злился на самого себя. За то, что сам себе делаю больно, подпуская кого-то такого недосягаемого, а потом обжигаюсь, и при этом не учусь на собственных ошибках. Оставшийся день я старался не показывать свое разочарование, а как только Саша высадил своих сотрудников у гостиницы, то трусливо сбежал из его машины. Я не поехал домой, а сразу двинул на работу. Вернулся я очень поздно, просидел в душе около часа – не мог согреться, трясло, как от лихорадки. Успокоиться получалось плохо, поэтому выпил маминых таблеток "для хорошего настроения" и пошел спать. Слёзы горячими струйками стекали по лицу против моей воли. Они были такими солеными, что кожу и глаза начало неприятно колоть, будто вытерся песком вместо полотенца. Ночь прошла как в бреду, хотелось уже выплакаться раз и навсегда, но это не приносило никакого облегчения. Утром я плотно закрыл занавески, выключил телефон, даже не просмотрев кучу смс и пропущенных звонков. В такой обстановке я просидел дома за чертежами и математикой всё воскресенье, а с понедельника четыре дня ночевал на работе, чтобы не иметь возможности случайно встретиться с Сашей и сорваться вновь. Конечно, так долго продолжаться не могло, я уже был просто на грани. За последние месяцы я просто изголодался по человеческой теплоте, забыл об обычных отношениях, видимо поэтому я не видел никого, кроме Саши. Просматривая свою страницу в соц. сети, нашел в списке друзей Лёшу – знакомого, которого не видел с Нового года. На предложение увидеться, он ответил спустя два дня согласием, указав место встречи. Он был старше меня на два года, учился на четвертом курсе, а по ночам работал на одной местной тусовке кем-то вроде электрика, следил за оборудованием. Я встречался с ним три раза, когда было совсем невмоготу. Сейчас был именно тот случай. Сегодня мне заплатили за курсовики, над которыми я просидел больше недели, поэтому по дороге домой мне было на что купить себе самые простые синие джинсы, светлые майку и джемпер. Возле дома я зашел в парикмахерскую, где стригли быстро и недорого, потому что челку я уже устал закалывать маминой заколкой. Мне не хотелось произвести впечатление на Лёху, нет, просто я хотел что-то изменить в себе и постараться все же выглядеть на свои девятнадцать, а не на те сорок, на которые я себя ощущал последнее время. Видимо, моё преображение возымело успех, потому что когда я встретил Лёшу, тот присвистнул, сказав, что я хорошо выгляжу, «болезненно», но это даже «прикольно». Он проводил меня в клуб, попросив подождать у барной стойки, пока не придет его сменщик. Я пытался полностью отключиться, не думать о Саше, погружаясь в транс от громкой ритмичной музыки, улавливая выбивающий из реальности свет стробоскопов, сливаясь в шуме галдящей толпы и отравляя свои легкие удушающим запахом сигаретного дыма. – Всё, пойдем, – крикнул мне в ухо Лёша, иначе бы я его просто не услышал. – Куда идем? – спросил я, когда мы были уже на улице. – К брату на хату, тут не далеко, а то предки дома. Поторопимся – у нас чуть больше часа. Мы никогда не тратили время на разговоры, прогулки, походы в кино и прочую романтику, прекрасно зная, что каждая такая встреча обязательно закончится сексом. Как только мы поднялись на третий этаж, а дверь закрылась на ключ, Лёша сразу толкнул меня в сторону комнаты, где была просторная кровать. Он обнял меня, начал целовать, сунул руки под одежду, а я чувствовал себя при этом пластиковым манекеном, пустым и никчемным. – Эй, Дань, ты что, на наркоте? – Почти, – поднимаясь с кровати ответил я, понимая значение выражения: «если душа не лежит, ниже пояса не стоит», – нехорошо мне что-то. – Дань, ты поправляйся. Я тебе сразу сказал, болезненно выглядишь. – Прости за облом, – застегнув ремень на джинсах, проговорил я. – Да хрен с ним, – отмахнулся Лёха. Конечно, «хрен с ним», он найдет с кем провести этот час, поэтому не в обиде. Я тоже особо не расстроился, зная, что вся проблема моей "болезни" заключается в слишком привлекательном соседе из дома напротив, которого я никак не могу выкинуть из головы или найти ему достойную замену. Пока ехал в маршрутке домой, то вспомнил, как возбудился только потому, что Саша положил мне руку на лоб, когда убирал челку. Не мог забыть, как бешено побежала кровь по венам после того, когда он наклонился ко мне там, под деревом, чтобы что-то сказать. Закрываю глаза, сходя с ума от неправильной мысли: «хочу его, хочу его себе». Уже дома, по привычке, я пил кофе, сидя у окна с сигаретой, и, не удержавшись, заглянул за плотную занавеску. Огромные буквы, написанные черным маркером на белом листе, мог не увидеть разве что слепой. Надпись призывно гласила: «ПОЗВОНИ МНЕ. Я УЕЗЖАЮ ПОСЛЕЗАВТРА». Я поставил кружку на подоконник и включил телефон, обнаруживая тонны смс-ок, которые твердили, как одна: «Вам звонили…» и содержали номер Саши. Звонок от Ковалева поступил сразу же, как только я врубил мобилу. После третьего звонка я сдался и ответил на вызов. – Привет, Дань, – бодро начал Саша. – Привет. – Я обидел тебя чем-то? – Нет, – вру, зная, что обидела меня судьба, а не тот парень, что стоит сейчас у занавески и пялится в моё окно. – Почему тогда избегаешь меня? Приди расскажи, в чём дело. – Нечего рассказывать, Саш. Всё нормально. – Не нормально! – возразил он. – Данил Нестеров, возьми уже себя в руки и объясни мне, в чём проблема?! Дай мне ответ, что ты решил насчет поездки в Москву! А так как я уезжаю послезавтра, то хочу понять, почему тот, кому я не дал свести счеты с жизнью, считает меня мудаком! – не слабо "понесло" моего собеседника. – Я не говорил такого! – Твоё поведение говорит само за себя! – Хорошо. Открывай дверь, я сейчас! – с угрозой заявил я, чувствуя, что ещё чуть-чуть и "понесёт" уже меня. Конечно, это провокация, но да и хрен с ней! Я всё ему выскажу и мне станет легче, а он может катиться в свою Москву. Мой подъезд и старый лифт сменился за минуты унылым пейзажем двора, потом подъездом новостройки, где жил Саша. Ковалев открыл дверь, как только услышал, что лифт завис на его этаже. – Ну рассказывай, – потребовал он, втянув меня за руку в свою квартиру. – Что тут рассказывать? – Почему избегаешь меня? – Просто так нужно. – Ты не хочешь уезжать? – я мотнул головой, так как сказать «нет» у меня не поворачивался язык. – Хочешь, я останусь здесь, с тобой? – я опять мотнул головой. - Дань, ты очень умный парень, тебе в столицу надо, ты жалеть потом будешь. – Зачем ты это делаешь? – прорвало меня. – Тебя не должно волновать мое образование, моя жизнь, мои чувства, ничего! Я никчемный человек, которого не стоило спасать, чтобы сейчас так мучить. От меня даже родной отец отказался, а мать бросила, сведя счеты с жизнью. Меня всегда презирали в школе, а об унижениях я знаю не понаслышке, но я не могу больше контролировать те чувства, которые испытываю к тебе, это невыносимо! – Дань, ты ... – Да, Саш, я гей! Представь себе! А у тебя есть дочка и жена, поэтому я даже смотреть не смею в твою сторону. – Дань, прости меня. Я не знал, думал, что обидел тебя, когда чуть не сорвался и не поцеловал там, у озера, когда ты замеры снимал. Думал, ты презираешь таких, как я… А дочки и жены у меня нет. – Врешь, ты всё врешь! Я слышал и кольцо видел! – У меня есть сестра и племянница – дочь моей сестры, с ними я тогда и разговаривал, когда взял тебя с собой. Что касается кольца, то второе такое же находится у человека, которого уже два года как нет в нашем мире. – Прости, – прикрыв глаза ладонями, просопел я, – я такой придурок. – Ты же не знал. У меня был любимый человек, но его родители были против нашей связи. Они поместили его в клинику после неудачной попытки суицида, где он умер от передозировки сердечными препаратами. Я не смог его уберечь. А когда увидел тебя в окне, то мне почему-то померещился он. – Мне домой надо, – тихо проговорил я, решив, что этот разговор зашел в тупик, но Саша обнял меня, тихо шепнув: – Дань, поехали со мной. – Зачем? – Ты мне нужен. – Почему? – не веря его словам, опять спросил я. – Я люблю тебя. – За что? – искренне не понимал я, – За что, Саш? – Любят не за что-то, любят просто так… – разъяснил он, взглянув мне в глаза, будто пытаясь прочесть, насколько убедительным был его аргумент. Его пальцы прошлись по моему лицу от скулы к подбородку и застыли на шее. Покорно склонив голову, он уткнулся в мое плечо своим горячим дыханием, которое плавило моё холодное, но податливое, как воск, сердце. – Пожалуйста, – шептал он, пока я не без удовольствия водил ладонью по его темным вьющимся волосам, – прошу тебя, – проговорил он, чуть касаясь моих губ своими. – Да, – выдохнул я, желая получить этот поцелуй больше всего на свете, – да, я еду с тобой. Я сам прижался к его приоткрытым губам, делая то, о чем не смел даже мечтать. Саша полностью расслабился, позволяя мне вести. Его хватило ненадолго, потому что скоро мы переместились в спальню, где я уже был в горизонтальном положении, а Ковалев спешно разоблачал меня от одежды. – Пожалуйста, – с мольбой в голосе произнес он, скользнув ладонью между моих ягодиц. – Да, – выдохнул я, толкаясь навстречу, зная, что только ему хочет покориться моё капризное тело. Саша засуетился, видимо, был не готов, что обычный разговор со мной может закончиться в его спальне. – Я сейчас, подожди, – он поцеловал меня и выбежал сначала в соседнюю комнату, потом в ванну, где, споткнувшись, выругался, но нашёл необходимое. Я перевернулся на живот, чуть развел ноги в сторону, ощущая приятное возбуждение оттого, что Саша начал гладить и целовать меня от щиколотки до колена, к внутренней стороне бедра. Терпеть это не было никаких сил и я, приподнявшись на коленях, прогнулся в спине, а он, скользнув пальцами со смазкой между моих ягодиц, начал медленно проникать в меня, не торопясь, будто угадывая, что у меня давно никого не было. – Дань, я хочу тебя … хочу тебя видеть, … хочу тебя целовать, – попросил он, на что я перевернулся на спину, а Саша устроился между моих ног. Когда он накрыл меня своим горячим телом и обнял, крепко прижимая к себе, я понял, что мне так этого не хватало. Сегодня я впервые забыл о пустоте и одиночестве, оставив их в маленькой квартирке в доме напротив, рядом с кружкой холодного кофе и тлеющей сигаретой. Саша подхватил меня под колени и толкнулся, выбивая из меня громкий вскрик с непривычки. – Черт, прости, прости, – запричитал он, зацеловывая мое лицо, которое исказила гримаса боли. Обхватив Сашу за плечи, я крепко прижался к дрожащим губам почти в болезненном поцелуе, заставляя его замолчать. После этого, кроме удовольствия и легкости я не чувствовал ничего. Каждый новый толчок отдавался по всему телу приятной судорогой, каждый раз, когда его ладонь проходилась по моему члену, то вырывала из меня стон. В последний момент Саша повернул меня на бок, отчего проникновение вышло немного глубже, и после нескольких рваных толчков, нас поочередно накрыло оргазмом. Он не отпускал меня из объятий, бережно гладил мои руки и бедра кончиками пальцев, целовал плечи и шею, говоря, что я замечательный, его любимый. А мне просто хотелось верить всем этим сентиментальностям, которые заполняли опустошенную одиночеством душу. В какой-то момент Ковалев замолчал, а потом серьезно продолжил: – Дань, я один не поеду, возьму отпуск и помогу тебе решить вопрос с институтом, собрать документы и вещи для переезда, а ты как раз успеешь попрощаться с друзьями и родственниками... – У меня нет здесь никого, – перебил я. – Неправда. У тебя есть я, – прижимая к себе покрепче, заверил он, – я не смогу заменить всех, но я постараюсь сделать все возможное.
