Крайняя степень одиночества

Самое сильное чувство — разочарование. Не обида, не ревность и даже не ненависть… после них остается хоть что-то в душе, после разочарования — пустота. Эрих Мария Ремарк

      Первые утренние лучи заставили зажмуриться и перевернуться на другой бок, где свежесть запаха чистого постельного белья окончательно пробудила меня ото сна. В мою комнату по утрам не заглядывает солнце, а постельное белье я не стелил больше месяца, так как спал на неразобранном диване. Конечно, я не был дома. Я был у Саши.       Со мной еще никогда не случалось подобного: заснуть в незнакомом месте у чужого человека. Тут явно сказывались перегрузка от ночной работы и вчерашний психологический срыв. Даже не знаю, что было для меня большим потрясением: то, что я чуть не выпрыгнул из окна или то, что познакомился с Сашей и остался у него на ночь.       Я огляделся, обнаруживая себя в гордом одиночестве, в той же одежде, в которой был вчера. На столике рядом с кроватью лежал мой телефон, связка ключей и пара сотен рублей. Сгребая своё «добро» обратно в карман, я вышел в соседнюю комнату. Саша спал на диване, укрывшись пледом. Я кинулся к столу, чтобы найти чертеж, который вчера не закончил, но он был полностью готов: и рамка, и информация о работе были заполнены аккуратным почерком, откуда я прочел фамилию своего нового знакомого – Ковалев.       Вернувшись обратно в комнату, я посмотрел в окно, обнаруживая среди безликих окошек свое родное, убогое, с облезшей краской, скрывающее скромную квартирку за мутными стеклами. Я не был столь наивен, чтобы решить, что такой специалист, как Саша, не справится с тем, что мы сделали вчера на пару. Он нарочно позвал меня, потому что не хотел оставлять одного. Он переживал за меня. Переживал за того, кого видел пару раз в окошке в дыме от сигарет? Нет. Конечно, нет! Просто Саша добрый и хороший человек. Такой, какие мне так редко встречались в жизни. Он не тычет мне своим высоким статусом, общается на равных, хотя старше лет на десять, не задевает больных для меня тем. Это слишком! Слишком для меня! Если я привяжусь к нему, проникнусь, то все закончится печально.       Время близилось к восьми, нужно было собираться в институт, но будить хозяина квартиры совсем не хотелось. Я наспех умылся, оделся, обулся и завис, стоя над Сашей, не зная, насколько это правильно, уйти не попрощавшись, да и дверь запереть нужно было. Присев на корточки, я имел неосторожность рассмотреть спящего молодого человека поближе, не подумав о том, что мой же будильник на телефоне может так не вовремя сработать и разбудить его. В мгновение ока я отскочил от кровати, а Саша сонно протянул: «доброе утро», не открывая глаз. Мое сердце бешено колотилось о грудную клетку, а за легкомысленную выходку было ужасно стыдно.       – Мне в институт нужно, не хочу опаздывать, – смотря в пол, протараторил я. – Саш, спасибо тебе, я правда очень благодарен за все.       – Дань, подожди, – он встал и двинулся в сторону кухни, а я старался не смотреть на по пояс обнаженного мужчину и дышать через раз. – Держи, – вернувшись, произнес он, протягивая мне небольшой серебристый пакетик, – я на кофе к тебе зайду сегодня вечером, у тебя же закончился, поэтому возьми этот.       – Э … я просто … – мямлил я, подбирая хоть одну весомую причину, чтобы отказать ему.       – Мне показалось, что ты один живешь.       – Да, один, – согласился я.       – Так я приду вечером? – мягко поинтересовался он.       – Приходи, – почти насильно выдавил я из себя это простое слово, забирая пакет с фирменным заварным кофе из рук Ковалева и, не встречаясь с ним взглядом, вышел в подъезд. ***       Мой новый знакомый позвонил в начале восьмого и предупредил, что задержится. Хотелось ему сказать: признайся в том, что планы изменились и я в них не вписываюсь, но я сдержался. А спустя час я открыл входную дверь, впуская Сашу с двумя большими пакетами и сумкой через плечо, в которой угадывался его ноутбук.       – Извини, в дороге произошли проблемы, за едой пришлось заехать, потом еще домой нужно было пойти переодеться, – что-то вроде оправдания выдал он.       – Проходи, – без особого интереса сказал я и уселся за свой комп доделывать чужой курсовик, за который мне должны неплохо заплатить.       – Ты не голоден?       – Щас сварю кофе, – ответил я, вспоминая, что обещал гостю именно его сегодня утром.       – Я помогу, – он взял пакеты, на которых я прочел название совсем недешевого ресторана, и стал выкладывать аккуратно упакованные в одноразовые емкости готовые блюда на мой скромный маленький стол.       Запах свежеприготовленной еды моментально завладел моим интересом, отвлекая от приготовления кофе. Я уже забыл, когда ел так, чтобы было вкусно, а не просто, чтобы не испытывать чувства голода.       – Это слишком дорого, – взглянув на чек в семь с лишним тысяч рублей для двух пакетов еды, заявил я.       – Зато очень вкусно, попробуй, – протягивая тарелку с большим куском красной рыбы и печеными овощами, ответил Саша.       Конечно, я сдался и мы поужинали. Ковалев рассказал, как он хотел уехать с работы пораньше, а машина застряла на бездорожье. Он в красках описал то, как ему и двум его сотрудникам пришлось ее толкать, стоя по колено в грязи. Показал мне, как пару раз эпично упал в это месиво из глины и воды. Потом Саша изобразил лица официантов из элитного ресторана, когда он заявился к ним в таком непрезентабельном виде, потому что ехать переодеваться, а затем обратно в ресторан было долго и совсем не по пути. Он еще раз изобразил мне удивленное лицо официанта, когда оплатил счет, а после принялся пародировать свою соседку из квартиры напротив, которая вышла погулять с собачкой и увидела Сашу в одних трусах и носках у входной двери, потому что одежда и обувь были настолько грязными, что снять их пришлось, не заходя в квартиру, сложив предварительно в пакет.       Я еле сдерживался от приступа истерического смеха, из-за смешных сравнений, непривычных уху оборотов речи и забавных гримас, которые так здорово получалось изображать у Ковалева.       – Слушай, а хочешь со мной как-нибудь съездить и посмотреть, как мы проводим съемку местности, как аппаратуру настраиваем, в общем, всю нашу работу. Может тебе понравится.       Мысленно я уже отказался, но мой глаз зацепился за безымянный палец правой руки Ковалева. Сегодня там не было кольца. Показалось? Нет, его точно нет. Мне не могло присниться, я точно помню: узор, цвет, форму, но его сейчас нет. Я не осмелился спросить, решив питаться глупыми надеждами и пустыми иллюзиями хотя бы какое-то время.       – А можно? Я мешаться только буду.       – Нет, наоборот будешь в помощь. Когда сможешь поехать?       – В пятницу, нормально будет? У меня кроме физкультуры других пар нет в этот день.       – Идет, в пятницу в девять. Одевайся только попроще.       – Хорошо, – ответил я, зная, что заморачиваться с одеждой не придется, куда еще проще?       Мы просидели еще два часа: я за курсовой, Саша за работой. Он показал, что чертит с планшета как по бумаге, делая пометки, накладывая слои. Ковалев дал мне сделать пробный чертеж, а пока я был занят, заглянул в мою работу, вернее в ту, которую я делал студенту с архитектурного. Он внимательно читал, рассматривал эскизы, а потом провел своей ладонью по моему лбу, чтобы челка открыла ему мои глаза. Я вздрогнул от неожиданности, не зная, как расценивать этот жест.       – Это вот эту голову и мозги ты вчера хотел оставить перед своим подъездом? Нет, так дело не пойдет! Я могу дать рекомендацию и тебя примут в институт в Москве, оплатят учебу и проживание от предприятия, только потом работать должен будешь у нас. Что скажешь?       Я одернул его руку от себя и развернулся к монитору, не понимая, нафиг оно мне нужно. Чтобы видеть его там и страдать каждый день, зная, что он не будет моим? Зачем мне это?       – Я не знаю, – пробурчал я.       – Ты подумай, посоветуйся с родителями, с друзьями, а как решишь – скажи, – предложил он, складывая ноут и планшет в сумку.       – Ладно, – еще тише ответил я, механически пялясь в экран и не видя ничего, кроме пустоты.       – Я пойду, увидимся в пятницу. Ты устало выглядишь – отдохни хорошенько .       – Непременно, – через силу улыбнулся я и закрыл за ним дверь.       Как только створки лифта сомкнулись и Саша уехал вниз, я не выдержал и меня прорвало. Прошлый раз я так ревел, когда мать увезли в морг. У меня нет друзей! У меня нет родителей! И Саше я интересен только из-за своих умственных способностей, которые могут пойти на пользу его предприятию! Пытаясь сделать мне лучше, он делает только хуже… ***       На следующее утро я успокоился, решил, что зря завелся. В конце концов, я просто откажусь от учебы в Москве, Ковалев скоро уедет и все будут жить долго и счастливо. Насчет себя не уверен, но он точно будет.       День прошел так себе, вечером нужно было на работу, поэтому после занятий я спешил домой. По привычке принял душ, сварил кофе и, усевшись у окна с сигаретой, уставился в сторону новостройки. Не прошло и минуты, как Саша включил свет и я увидел его силуэт, который помахал мне рукой. Я помахал в ответ, нелепо улыбаясь, а потом наспех собрался и побежал на работу, стараясь не думать о нем. Получалось плохо, ведь завтра пятница, а потому мы проведем как минимум полдня вместе на его выездной работе. ***       Без десяти девять Саша уже ждал меня внизу в черном внедорожнике. По дороге он взял еще двух своих сотрудников: Артема и Семена Ивановича, сгрузив часть их оборудования в багажник, а Ирину он забрал ближе к выезду из города. Саша представил меня, сказал, что я его сосед, студент инженерного, и он хочет приобщить меня к их работе в области геодезии. До места мы добирались часа три. По дороге каждый из пассажиров рассказывал, как тут устроился, вспоминал вчерашнюю неудачную поездку, дивился местным нравам.       На месте мне выдали высокие резиновые сапоги, так как было очень сыро. Саша показал, что нужно делать, рассказал, что эти участки им нужно перемерить, так как прошлая фирма недобросовестно утаила истинные размеры земель, наделала много ошибок, которые им придется устранить.       Работа оказалась трудной не только в плане вычислений и точности нанесения на карту, но и физически, так как объем был колоссальным, а рельеф местности отличался своей горной структурой. Мне доверили делать часть замеров у небольшого озера и я увлекся делом. Я даже не знал, что где-то в трёх часах от дома есть такое тихое, красивое место. К обеду вышло солнце и находиться здесь стало намного комфортнее. Я изредка наблюдал, как Саша дает указания своим сотрудникам, пока не потерял его из поля зрения, отойдя ближе к лесному массиву.       – Дань, ты как? Не устал? Иди отдохни. А то уже три часа без перерыва пашешь.       – Я даже не заметил, – честно ответил я, облокотившись на высоченную сосну, что стояла за спиной, так как в ногах почувствовалась усталость.       – Дань, ты знаешь… – вдруг начал Саша, упираясь рукой в дерево совсем рядом с моим плечом.       Я могу поспорить на всё, что угодно, что если бы у него не зазвонил телефон, то его губы оказались бы где-то в районе моей щеки, но он замер в десяти сантиметрах от моего лица, взглянув на экран телефона, и веселым тоном сказал:       – Привет, милая, я так скучаю…