Возвращаясь к жизни

POV Кларк       Не знаю, сколько прошло времени, минута или час. В голове всё смешалось, а я так и сидела возле Лексы на полу сцены, пытаясь нащупать её пульс. Сердце определённо бьётся, хотя, может быть, это моё стучит за двоих.       Охранники увели Финна и маму, отец оставался рядом со мной. Он сочувственно гладил меня по голове и повторял какие-то слова.       Бригада скорой помощи буквально оттащила меня от раненой Лексы. К этому времени, как оказалось, сердце Роуз остановилось, и его пытались завести с помощью непрямого массажа.       Истерика душила меня, отец не давал вырваться и упасть на пол рядом с ней. После неудачной попытки непрямого массажа достали дефибриллятор. — Заводим на 4000, разряд! — несколько врачей убрали руки от шатенки. — Ничего. Заводим на 5000! Разряд! — Есть ритм, мы вернули её. Нужно срочно в больницу. От большой потери крови сердце может остановиться опять, — главный врач из бригады дал указания коллегам, а потом обратился к нам. — Есть родственники пострадавшей? Кто поедет с ней?       Посмотрев заплаканными глазами на отца, Кларк не в силах была что-то сказать, она не хотела оставлять любимую одну. — Мы поедем, а из больницы позвоним её родным, — на удивление дочери ответил сенатор.       Он с охраной и Кларк следовали за каретой скорой помощи. Блондинка рвалась ехать в скорой вместе с Лексой, но ей категорически запретили. — Мисс Гриффин, мы знаем, кто ваш папа, но если у мисс Роуз в машине опять остановится сердце, мы не сможем ей помочь, потому что вы будете мешать нам! — парамедик был непреклонен. — Хорошо, я поняла вас, мы поедем следом, — Кларк говорила тихим и дрожащим голосом.       Машина гнала за скорой через все сплошные линии. Рядом с блондинкой сидел сенатор и Беллами, который сам плакал, не скрывая этого. За рулем автомобиля сидел Линкольн, который обречённо молчал, но на его лице отражалась такая вселенская печаль, что было понятно: сейчас он может потерять лучшую подругу.       Когда машины остановились возле больницы, навстречу выбежали доктора и медсестры, готовые экстренно оказывать помощь.       Как только Лексу вытащили из скорой, Кларк побежала за докторами: — Мисс, мисс, подождите! Вам туда нельзя, вам тоже нужно оказать помощь, — за Гриффин бежал молодой интерн. — Мне ничего не нужно! Я должна быть с ней! Я не ранена! — блондинка была так резка, что сама почувствовала себя виноватой. — Мисс, но вы вся в крови… — испуганно глядя на Кларк, прошептал интерн.       Кларк впервые за последнее время посмотрела на себя. Вся белая рубашка была пропитана кровью Александрии. В этот момент пришло осознание.       Шум в ушах, кружится голова.       Проворный интерн успел поймать Гриффин перед тем, как она упала в обморок. POV Кларк       Резкий запах... Не понимаю, где я. Это всё сон, страшный сон.       Открываю глаза, надо мной стоят: отец, Линкольн, Беллами, парень, который спас меня от падения, и Октавия. Она узнала о произошедшем от Финна и поспешила в больницу.       Это не сон. — Милая, как ты? — отец печально смотрит на меня. Что-то не так. — Все хорошо, папа. Как Лекса? Где она? — все молчат. Почему все молчат? Почему никто не смотрит мне в глаза? — Что с ней?! — я начинаю паниковать и переходить на крик. — Милая, — отец начинает говорить совсем неуверенно, и это совершенно на него не похоже, — Александрия в операционной. Пуля прошла насквозь и чудом не задела сердце. Доктора борются за её жизнь, но из-за того, что она потеряла очень много крови и была остановка сердца, шансы малы.       Я безмолвно начинаю хватать воздух ртом, совершенно не могу вдохнуть. Хочется кричать. Слышу голос Линкольна, который с кем-то разговаривает по телефону: — Густус, это Линкольн. Александрия… в общем, она ранена. Мы в больнице Святого Франциска, тебе нужно приехать вместе с мамой и Рей. Густус, всё серьёзно! — голос Линкольна дрожит, а потом я понимаю, что он плачет.       Боже, насколько всё плохо, если даже самый сдержанный из нас не скрывает слёз?       Минуты потянулись как часы. Через полчаса приехал отец Лексы, мама Линкольна и подруга семьи, Рейвен. Все были в ужасе. Они молча сели рядом с нами и начали ждать.       Прошло два часа. Вдалеке мы увидели, что из операционной, в которой была Александрия, вышел уставший хирург. Он шёл к нам навстречу, опустив голову, словно подбирая подходящие слова.       Мы подорвались со своих мест словно по команде, и уже на середине пути преградили путь доктору.       Заговорил Линкольн: — Скажите нам, скажите, как есть. Мы должны знать, как она. Мы больше не можем ждать!       Хирург поднял на нас голубые глаза, полные усталости и печали: — Она жива, но находится в очень тяжёлом состоянии. Ей повезло, что у пули есть выходное отверстие. Если бы пуля осталась в теле, за считанные секунды она сместилась бы к сердцу, и спасать было бы некого. Ближайшие дни будут для неё решающими. Мисс Роуз нужна вся ваша поддержка и любовь.       Все выдохнули — она жива! — Господин сенатор, спасибо, что не бросили мою дочь, — отец Лексы был слишком измотан, волнение давало о себе знать. — Агент Роуз, ни один нормальный отец и мужчина не бросил бы ребенка умирать, ей нужна была поддержка, — сенатор Гриффин ответил слабой утешающей улыбкой. — Если бы не ваша дочь, на операционном столе лежала бы моя…       Все взгляды устремились на блондинку: — Ты та самая Кларк? — с интересом взглянув на Гриффин, проговорила Рейвен, вытирая заплаканные глаза. Взгляд кареглазой был такой, что Гриффин сразу поняла: она всё знает. В подтверждение мыслям Кларк Рей подошла ближе и прошептала: — Я всегда знала, что у Александрии отличный вкус. — Сегодня на дежурство останемся мы с Анией, завтра нас сменят Линкольн и Рейвен, — дал знать Густус. — Я тоже хочу дежурить, — все в очередной раз обернулись на Кларк. — Я не могу стоять в стороне и ничего не делать. Я должна быть здесь. — Тогда я тоже буду дежурить с ней, — Октавия, как обычно, поддержала подругу. Она была незаменима. — Хорошо, девочки, тогда завтра вечером вы смените Линкольна и Рейвен. Кто-то постоянно должен быть рядом, — согласилась с решением Ания.       Кларк не хотела уходить. Девушка готова была все дни сидеть рядом с Лексой и держать её за руку, только бы она пришла в себя, только бы всё было хорошо.       Сейчас девушку отвезли в реанимацию и к ней никого не пускали.       Блондинка робко подошла к отцу Александрии, протягивая измятую бумажку. — Мистер Роуз, прошу прощения, это мой номер. Если будут какие-то изменения, позвоните мне, пожалуйста, я буду ждать, — передав телефон и попрощавшись с остальными членами семьи Лексы, Кларк поспешила в машину вслед за отцом.       Дорога проходила в тишине. Октавия поехала домой с Линкольном, ему требовалась поддержка. — Дочка? — сенатор начал разговор совершенно неожиданно. — Мне звонили из штаба, маньяк пойман. Лекса была права: это сын Телониуса Джаха — Веллс. Он раскололся при первом же допросе, маниакально помешан на тебе. Когда ты была маленькая, вы дружили. После ареста отца у него случилось психическое расстройство. Почему это не обнаружили у него на работе — непонятно. Когда Веллс узнал о вашей помолвке, он совсем сошел с ума. Дело закрыто, Кларк, мы можем жить спокойно. Можно не волноваться за свадьбу. — Я рада, пап, только из-за меня пострадал человек, человек, который был готов отдать за меня жизнь. И после этого я уже не могу жить спокойно, — у Кларк снова появились слезы на глазах.       Вторую половину дороги отец с дочерью проехали молча.       Вернувшись домой, блондинка направилась в ванную. Она сорвала с себя окровавленную одежду, встала под холодный душ и расплакалась в голос.       Сенатор Гриффин был изнемождён и переживал за дочь. Расслабив галстук и сняв пиджак, он устроился в своём кабинете. Налив себе немного виски, достал потрёпанный конверт, который видел не первый раз. Из конверта вывалились фото двух целующихся девушек на лавочке, возле клуба. Сегодня он понял, что это не пьяные выходки его дочери, это нечто большее. — Что же ты делаешь, Кларк? — задал сенатор вопрос в пустоту и залпом допил свой напиток.