Butterfly

Песни, которые я слушал при написании: Coldplay — Spies SYML — Where's My Love The Daylights — Slow Down Ross Copperman — If I Andrew Belle — The Enemy Coldplay — What If Mad Clown, Kim Na Young — 시 너를

***

— Дыши, дыши, Тэхён! Дыши глубже! — кричал какой-то смазанный голос, разрывая ушные перепонки.       «Эй, Чонгук, я... не могу дышать! Больно! — испуганно кричит Ви, лежащий посреди дороги под колёсами чёрной машины, глядя на спокойного психолога. Но тот молчит и просто склоняется над упавшим на землю юношей, извивающимся раненым змеем. — Чонгук! Помоги! — отчаянно продолжает Тэхён громко и с трудом глотая кровавым ртом маленькие глоточки воздуха, захлёбываясь своей же кровью, но психолог, словно оловянный солдатик не двигается».       Русый, лежащий на койке в маленькой белой комнате с мягкими стенами и связанными рукавами за спиной, издавал странные хрипящие звуки человека, который разучился дышать. А над ним склонилась пара врачей в белых халатах. — Тэхён, проснись! — кричал уже более чёткий и знакомый голос, на который парень среагировал, и Чонгук исчез, он оказался совершенно один, под колёсами пустой машины в пустом мире. — Все показатели в норме, что с ним? — удивился одни из врачей, глядя на кардиомонитор. — Этот парень живёт в своих снах, он путает реальность с фантазией, поэтому его срочно нужно разбудить! — объяснил психиатр Чон Чонгук. — Тэхён! Дыши! Дыши глубже! — умолял его лечащий врач, и юноша открыл глаза, с громким сиплым криком прогибаясь в спине до хруста костей. — Всё хорошо, что бы тебе ни приснилось, всё хорошо, и ты жив. Спокойно... успокойся, — нежно гладя юношу по голове, проговорил Чон Чонгук, а Тэхён с такой болью посмотрел на юношу, тяжело дыша, словно он пробежал несколько кругов без остановок. — Ты запомнил номера той машины? — сглотнув, спросил русого. — Машины? — приподнял брови Чонгук, показав коллегам на выход. — Да, та чёрная машина, что сбила меня. Мы шли за покупками в супермаркет, как вдруг такой громкий лязг колёс и сигнал машины. Фары ослепляли. Такие же звуки были в ту ночь, когда Джин умер... а ещё... машина тоже была такая же... и. НОМЕРА! Чонгук! Это номера Джина! Эта машина... — подскочил парень с кровати и, пробежав пару шагов, врезался в мягкую стену маленькой комнаты, скатился по ней. — Нет, Тэхён, все не так, тебя не сбивала машина, это просто очередной сон. — Ты врёшь! Ты просто не хочешь рассказывать мне правду! Врёшь! — истерически закричал Ви, пару раз ударившись головой о мягкую стену. — Ты же тоже был там и не помог мне! Не помог! Почему? — Тихо-тихо, иди сюда... — спокойным тоном проговорил Чонгук, подойдя к русому парню. Присев возле него на корточки, он притянул его за затылок к себе и обнял одной рукой, от чего тот притих, восстанавливая дыхание. — Тэхён, хватит жить в фантазиях. Я здесь, рядом. И я существую на самом деле. И на самом деле люблю тебя. Я сделаю всё, чтобы твоя реальность стала лучше всех твоих фантазий, только прошу... доверься мне, поверь в меня! Ладно? — Я не знаю где правда и где ложь... ты говоришь мне то, чего я не понимаю... я запутался.

Два года. Четыре месяца. Восемнадцать дней.

      Этот парень находится здесь именно столько. И большую часть времени он спал, поэтому часто путал реальность с той иллюзией, что придумывал себе. Ему было больно жить в реальности, поэтому он создавал себе новую жизнь, где всё проще. Он всё ещё не отошел от смерти Джина. Тэхён сошел с ума.       Чонгук до сих пор помнил тот день, когда в психиатрическую больницу, в его отделение, привезли этого парнишку. Он был не в себе, такой потерянный и на грани срыва. Испуганно смотрел по сторонам и постоянно царапал забинтованные запястья. Тэхён почти ни с кем не разговаривал, особенно с отцом, который его привез и который так редко его навещал. — Я устал, я хочу спать, — пробурчал Тэхён в грудь своего лечащего врача, хотя он только что проснулся. Чон не стал возражать, ведь он знал, что если ему сопротивляться, то он закатит истерику и умудрится поставить себе пару синяков. Выйдя из палаты номер два, в которой обитал: «Имя: Ким Тэхён. Возраст: 20 лет. Вес: 58 кг. Рост: 178 см. Диагноз: шизофрения».       Чонгук просматривал его анкету снова и снова. И вот сейчас, сидя в своём кабинете за рабочим столом, он снова и снова пролистывал эту чёртову папку. Он уже сам не знал, что делать и как помочь этому парню. Он пытался всё это время, пытался вытащить Тэхёна из такого состояния, но что бы он ни делал — всё без толку. Юноша лишь больше окунался в свой неведомый никому больше мир.       Их первая встреча в тот день, когда отец привез его прямо в психиатрическую больницу, и лицо Тэхёна, словно он обречён на смерть и больше не собирается бороться... такое уставшее и вымотанное, лицо человека, который хочет умереть. И он, правда, пытался. Сначала пытался бороться, а когда не вышло, пытался умереть.       Психолог всё проматывал в голове тот рассказ отца, пытаясь за что-то зацепиться, найти что-то ещё, хоть что-то что могло бы ему помочь... но всё без толку, он сам только приближался к шизофрении.       «У него погиб друг год назад... он во всём винит себя и... с того дня он замкнулся в себе, хотя он всегда был общительным и жизнерадостным парнем. Он очень изменился. Целый год он был не в себе, он часто вытворял какие-то странные поступки, неадекватные и глупые. А потом, как оказалось, Тэхён около года резал своё тело... и однажды я вернулся с работы пораньше и застал его за тем, что он разрезал себе вены в ванной, вонзая нож так глубоко, что... вода была бордово-красная, а он погружался в неё с головой. Он хотел покончить жизнь самоубийством, и я... я просто больше не знаю, что мне с ним делать. Я не знаю как смотреть ему в глаза... Я боюсь, поэтому, пожалуйста, позаботьтесь о нём».       Чонгуку однажды даже удалось вывезти русоволосого из больницы под свою ответственность, он развязал ему руки, и они пошли кормить голубей. Обычная одежда на Тэхёне сидела отлично, и самому русому парню очень понравилось без связанных рукавов. Правда, он постоянно, даже сам этого не замечая, царапал свои запястья ногтями.       Чонгук подумал, что если показать парню нормальную жизнь, какая она есть на самом деле, со свежим воздухом, машинами и другими живыми людьми, которые тоже чувствуют боль и которые тоже страдают, но продолжают жить, потому что смысл жизни... в жизни. Он надеялся на то, что это хоть как-то повлияет на парня, но после той прогулки русоволосый заснул на неделю и изредка просыпался лишь на пару минут. Даже когда с ним разговаривали, он просто молчал и, даже глядя прямо на собеседника, смотрел всё равно как-то сквозь, в его голове даже тогда проигрывала какая-то другая жизнь: в то время как ему говорили что-то живые люди, люди в его голове говорили что-то совсем другое.       Киму не нравилась реальность, и он спешил уйти из неё поскорее. Поэтому научился жить в ней не только во снах.       И он действительно сошел здесь с ума. Ведь пришел сюда совершенно адекватным человеком... почти. Перед тем как им завладели демоны, терзающие его душу, он успел влюбиться в Чонгука так яро, что теперь все его фантазии и были связаны с ним. Ви помешался на своём лечащем враче. Он придумал другой вариант их встречи, он придумал другую экспозицию, завязку, развитие действий, кульминацию, развязку и конец... другой сюжет. Всё по-другому.       Ким любил настоящего Чонгука, но путал его с фантазиями.       Если в жизни они встретились впервые в психбольнице, когда отец привез его такого измученного и с зашитыми порезами на запястьях, такого жалкого и ничтожного, потерявшего всякий интерес к жизни, то в его фантазии, первый раз они встретились, когда Тэхён спасал поскользнувшуюся на льду девушку. И Чонгук тогда был таким красивым. Очень жаль, что у Тэхёна не было достаточно времени полюбоваться им.       Если в жизни Тэхён — сумасшедший шизофреник, то в фантазиях он студент третьего курса медицинского университета, изрекающий латинские высказывания.       Если в жизни он безнадёжный пациент, то в фантазиях Чонгук спас его... спас.       И таких «если» было бесконечное множество.       Чонгук снова посмотрел на обложку папки.

Имя: Ким Тэхён. Возраст: 20 лет. Вес: 58 кг. Рост: 178 см.

« — Чонгук, смотри, это бабочка! Откуда она здесь!? — подскочив с кровати и выпустив полуголого парня из объятий, воскликнул Ви. — Она прилетела ради тебя, — улыбнулся психолог, сев на кровати, и тоже поднял взгляд на хаотично парившую по комнате красивую бабочку. — Мы с тобой будем всегда вместе? — резко изменил тему Тэхён, наблюдая за летающей под потолком бабочкой, залетевшей в открытое окно. — Если ты захочешь. — Я хочу, но... если ты моя бабочка, то когда-то так же, как и она, улетишь, — грустно усмехнулся юноша, протянув руку к бабочке. — Не помнишь? Ты ведь порезал мои крылья... теперь я не могу летать. И даже если бы мог... ни за что бы от тебя не улетел. Я люблю тебя, Тэхён».

Диагноз: шизофрения.

      «Я не хочу просыпаться».

      Диагноз...

      «Я так счастлив».

      ... шизофрения.

***

      Чонгук сегодня снова придет к Тэхёну не как его лечащий врач, а как самый верный посетитель... Как единственный посетитель. Он наденет обычную одежду, которую Ви так любил. И снова будет слушать фантазии русого парня, всё то, чего никогда не было и быть не могло... и от этого было больно, потому что было больно быть счастливым и делать счастливым Кима только в его фантазиях. Больно было слушать его и больно было смотреть на Тэхёна, понимая, что он, в общем-то, нормальный и ему здесь не место, просто его особенность все принимали за шизофрению. Было больно от того, как с ним поступили... Хотелось украсть юношу отсюда и спрятать его ото всех, чтобы больше никто и никогда не посмотрел на него как на сумасшедшего. И тогда Чон бы смог вытащить его из рутины снов и показать Тэхёну настоящую жизнь. С ранними восходами и поздними закатами, с падающими звёздами и пропахшими улицей кофтами... — Привет, Тэхён-и, — войдя в палату в надетом поверх белой футболки и рваных джинсов белом халате, улыбнулся Чонгук. Но это был не тот халат, что Чон надевал всегда, на нём не было таблички с его именем: «Чон Чонгук — заведующий отделением интенсивного оказания психиатрической помощи», а в обычном белом халате для посетителей. Волосы были в меру растрёпанны, а не аккуратно уложены на бок, а на глазах не было очков. — Зачем ты это сделал? — кинулся на парня Тэхён, не дав тому даже переступить порог. — Зачем!? — подбежал русый к гостю и сердито посмотрел на него. — Дурак! Ты же мог умереть! — зашевелив руками, скованными под смирительной рубашкой, кричал русоволосый, и если бы он мог, он бы легонечко поколотил Чона кулачками, но вырвать руки из завязанного плена не выходило, как бы он ни старался. — Тэхён-и? — схватив разгоряченного юношу в объятия, поинтересовался Чонгук. — Ты не должен был лезть ко мне на восьмой этаж по тому тупому узору на доме, это же так опасно! Почему ты такой!? — запыхавшись, снова прокричал Ви, а психиатр завел руки русому за спину и аккуратно прошёлся лёгкими невесомыми касаниями по его пояснице, словно боясь его спугнуть. А затем, положив руки на узел плотно связанных между собой рукавов, развязал их, освобождая руки Тэхёна из тюрьмы. Чонгук понятия не имел, куда он там залез, но если бы было нужно, он бы точно это сделал.       Всё что оставалось парню — просто делать вид, что всё так и было, он был плохим актёром, но подыгрывать Тэхёну отлично научился. Хоть и знал, что как врач поступает неправильно, совершенно не профессионально: фиолетововолосый не должен был поддерживать русоволосого, а должен был внушать ему, что всё не так, всё это было его умелой и такой глупой иллюзией и что ему нужно прекращать. И сначала Чон так и делал, пока не понял, что всё это бесполезно. Пока не понял, что это причиняет русому такую дикую боль... до оледенения конечностей и до приступов истерики, а психиатр не хотел быть тем, кто вырывает Тэхёна из счастливых фантазий в такую жестокую реальность.       Видимо, Ви там слишком нравилось. А Чонгуку тоже было невыносимо больно, и он уже был готов стать очередной фантазией русого, лишь бы точно очутиться там, вместе с Тэхёном, а не услышать об их прогулках, поцелуях и встречах, о которых Чон ничего не знал и которых, вообще-то, не было на самом деле, от Тэхёна. Хотелось участвовать в их жизни, которая существовала лишь в иллюзиях парня с диагнозом шизофрения. — Но я ведь здесь, с тобой и со мной всё хорошо, — ласково поцеловав юношу в лоб, улыбнулся Чонгук. — Я испугался, я очень сильно испугался, что и тебя тоже потеряю... — Не потеряешь, обещаю, — Чонгук помог Тэхёну вдеть затёкшие руки в рукава и как только руки русого парня снова оказались на свободе, он резко бросился в объятия психиатра, сбив его с ног, и они вместе упали на такой же мягкий, как и все стены в палате, пол. — Я тебя не отпущу, — сильно прижав Тэхёна к груди, прошептал Чонгук. — Не отпускай, не смей! — надорванным голосом попросил Ви и вжался в парня под собой так сильно. Он хотел бы смешаться с ним в одно целое, разбавиться и раствориться в нём, как сахар в чае.       Чонгуку нельзя было обнимать своего пациента, нельзя было целовать и тем более развязывать руки, но сейчас на всё это так плевать. Психиатр приподнял лицо Ви за подбородок, посмотрел так долго и пронзил юношу... и самого себя, натыкаясь на эти блестящие глаза. Придерживая Тэхёна за поясницу, Чон перекатился, меняясь с парнем местами, оказавшись сверху, он медленно-медленно и так дразнящее, и соблазнительно наклонился к русому, приблизился ближе к лицу Тэхёна, выдохнул на него воздух, которого тому как раз сейчас не хватало. Ким в предвкушении закрыл глаза, ему почему-то сейчас так страшно. Страшно было смотреть на такого прекрасного и сводящего с ума Чонгука... но ведь он и так в психбольнице. Куда ему сходить с ума ещё больше? А Чонгук боялся, что Ви проигрывал в голове незнакомые психологу фантазии, вспоминая, было ли что-то подобное там. И всё так и есть... Брюнет закрыл глаза, чтоб пробежать по помятым страницам памяти, листы которой идут в разброс. — Тэхён, — позвал Чонгук прежде чем дотронуться до губ юноши своими, и тот сразу открыл рот, пробегая по линии губ Чона своим горячим языком, от чего у фиолетововолосого моментально сбилось дыхание, а руки с обеих сторон от головы русого дрожали, кровь в венах закипала, крышу сорвало, и если он сойдёт с ума, он хотел бы, чтоб его определили именно в эту палату. Потому что они с Тэхёном стоят друг друга. Внутрь парня пробрались террористы и заложили под и без того разрывающееся на кусочки сердце бомбу. — Тэхён, — между перерывами, вместо того чтобы дышать, шептал Чонгук. — Всё, что сейчас происходит — это реальность, я целую тебя на самом деле, ясно? Поэтому не смей спутать это со своими фантазиями, — и Чонгук снова коснулся губ русого, закусывая верхнюю, но Ким резко поменялся в лице и оттолкнул Чона от себя с такой силой, что тот упал на пол. — Ты говоришь так же, как и все! Ты такой же! Ты тоже думаешь, что я больной! Уходи! — кричал Тэхён с влагой на глазах.       Все фантазии в русой голове проснулись и смешались. Картинки мелькали перед глазами так быстро, словно со страницами книги играет бушующий ветер, и некоторые врезались в Кима с такой силой, ослепляя его вспышками слишком яркого света. « — Чем я заслужил такое? Тэхён? Прошу, открой эту дверь! Иначе я сломаю её! Не смей меня бросать вот так, — барабанит в дверь Чон, а Тэхён лишь с особой силой закусывает губы и сжимает волосы на голове до боли в висках». — Тэхён! — звал реальный Чонгук, встряхивая парня за плечи. « — Тэхён!» — зовёт Чонгук из фантазии, и всё тело трясёт от дрожащей от ударов двери.       Это тот переломный момент, когда сложно поверить и в иллюзии, и в реальность. — Уходи! — кричал Ви обоим. — Уходи! — истерически орал он и рвал волосы на голове, от чего Чонгук быстро прижал его к стене своим телом, вжимая дрожащие руки в стену над головой. — Уходи... — обессилено шептал русоволосый парень, не в силах оторвать взгляд от такого Чонгука. И в этот момент в палату номер два вбежал дежурный врач со шприцем успокоительного в руке. — Нет, стойте, не нужно! — оборачиваясь и поняв что к чему, умолял фиолетововолосый, от чего почти успокоившийся Тэхён снова поднялся бурей над своим внутренним океаном и оттолкнул парня на вошедшего врача. Затем побежал к открытой двери, но дежурный ухватил его за ногу, тоже уваливая на пол рядом с собой. — Я сам его успокою! Я сам! Я его лечащий врач! — сорвался на крик Чонгук, подбегая к мужчине, оседлавшему худенького Тэхёна, но тот одним движением руки оттолкнул его и быстро ввёл в плечо пациента успокоительное. — Ему нельзя развязывать руки! Он опасен, — перевернув Ви на живот, мужчина вытащил его руки из рукавов и снова связал их ему за спиной. — Чонгук, — засыпая, позвал Тэхён, — встретимся на нашем месте, — в полудрёме бурчал русоволосый. А психиатр сорвался с места и, подняв мужчину с юноши, ударил его по лицу. Потому что бесит то, как грубо он с ним обращался... бесит, что он вообще прикасался к нему... это его пациент, его Тэхён... — Так вот как нужно вести себя с людьми с психическими отклонениями, так? Чуть что сразу же усыплять их, не пытаясь даже понять, какова причина такого поведения. Да это вы превращаете их в сумасшедших! Вы и ваша грёбаная халатность! Это вы опасны, а не он. Ясно! Вы! — кричал Чонгук, глядя на поднимающегося мужчину. А дежурный врач недолго смотрел на юношу, сжимая и разжимая кулаки, видимо очень хотелось ответить на удар, но он лишь вышел из палаты, сильно хлопнув дверью. « — Ты пришел? — глядя на идущего к нему юношу, удивляется Ким. — Как я мог не прийти? — усмехается Чонгук и садится на пол крыши позади парня, обхватывая его ногами и обнимая его торс руками со спины. — Сейчас будут фейерверки. Говорят, их нужно смотреть с теми, кого ты очень сильно любишь, — задрав голову и положив её на плечо сидящего сзади парня, говорит Тэхён, глядя на тёмное небо, а психолог целует его ухо и вдыхает аромат его волос».       Чонгук облокотился об мягкую стену, положил русоволосого между своих ног и укрыл его одеялом с кровати. За окном весна. За окном ночь, за окном гремел фейерверк, и Чонгук видел его сквозь зашторенное окно с решеткой. За окном у них могла бы быть совсем другая жизнь, но его устраивала и такая, главное, что этот юноша рядом и сейчас он так мило посапывал у него на груди. Чонгук поглаживал его по голове, играясь с мягкими волосами. « — Видишь тот фейерверк? — целуя Ви в затылок, спрашивает Чон, показывая пальцем в небо на самый большой и красивый фейерверк. — М-м-м, — соглашается парень, лаская лежащую на своём животе руку Чонгука кончиками пальцев. — Это ты, — зарываясь носом в волосы над ухом, лепечет фиолетововолосый. — Почему? — улыбается парень. — Ты такой же красивый и ты тоже занимаешь так много места в моей жизни, как этот фейерверк на небе. — Тогда где ты? — Я небо. — Но... это грустно, — пододвигаясь ближе к юноше, говорит Ким. — Почему? — удивляется психолог. — Потому что я скоро закончусь, а ты такой бескрайний и бесконечный останешься один, от меня у тебя будет лишь след дыма, который скоро развеет ветер, и ты забудешь обо мне».       Чонгук смотрел на спящего парня, и в сердце что-то сжалось от звука фейерверков за окном. Он невероятно любит своего пациента, но ему нельзя его касаться, нельзя его обнимать, целовать и тем более развязывать руки, которые он, кстати, снова ему освободил.       Он бы с удовольствием с ним сбежал, но Тэхён просто-напросто не готов к этому.       И вот так вот два голубя, запертые в этой клетке, навечно обречены в ней оставаться. « — Я никогда не забуду о тебе, потому что ты всегда будешь со мной. И я всегда буду с тобой, я не брошу тебя каким бы ты ни был. — А если бы я был сумасшедшим, ты бы тоже меня любил? — Ну сейчас же я тебя люблю, — смеётся Чонгук и целует парня в шею. — Эй! Я не псих! — Я просто шучу, — прижимая Кима к себе сильнее, проговаривает Чон».       В палате по расписанию выключился свет, и в комнате нависла темнота, в которой психиатр всё равно мог рассмотреть черты такого любимого лица. « — Смотри, тот фейерверк оставил след в форме бабочки! — восклицает Тэхён. — Я хочу, чтоб этот момент длился вечно». — Я, правда, этого хочу, Тэхён...

Abyssus abyssum invocat*.