Butterfly

Песни, которые я слушал при написании: The Fray — When the Story Ends (Piano Version) Goldhand — Stay

***

      В какой-то момент к Тэхёну пришло осознание того, какой он безобразный.       А сегодня утром, стоя перед зеркалом в ванной и рассматривая свои многочисленные шрамы, парень понял, что жалеет о каждом из них. Хоть и до сих пор хотелось резаться, но... Тэхён отлично понимал как всё это глупо и неправильно. Он всегда понимал это, но не мог остановиться. Просто раньше у него не было Чонгука, который защитил бы его от самого себя. Это именно то, что было необходимо Тэхёну. Человек, который сможет его защитить. Человек, который будет любить его таким, какой он есть. Даже с этими безобразными шрамами.       Ви невольно стал сравнивать себя с таким идеальным психологом Чонгуком, и это тоже было глупо и неправильно. У Чона такая гладкая и мягкая на ощупь кожа, красивое, нет... прекрасное тело, которое проще назвать произведением искусства. И у него такой особенный запах, такой пьянящий и дурманящий. А Тэхён совсем другой. Слишком худой, и это еще ничего, но... его тело... всё его тело усыпано такими ужасными шрамами. Большие и маленькие, белые и розовые. Чёрт... Почему он не подумал об этом, когда начинал всё это?       К русому пришло осознание того, что рядом с Чоном, Ви как поганка среди съедобных грибов. Юноша смотрел на совершенного психолога, а потом перевёл взгляд на большое зеркало позади Чонгука, и улыбка исчезала с лица. Смотреть на себя становилось невыносимо, мерзко, противно до мозга костей! Потом это зеркало каким-то образом оказывалось занавешенным, Тэхён сам не замечал, как он это делал. Смотреть на себя с каждым днем было всё больнее, и это чёртово зеркало хотелось разбить. Словно оно в чём-то виновато, словно именно оно оставило на Ви эти шрамы.       Ким чувствовал себя ужасно и поэтому потихоньку надумал себе комплексов. Теперь все рукава на всех его свитерах и кофтах были оттянуты так сильно, что закрывали всю ладонь и даже пальцы. Парень заматывался шарфами, которые не снимал даже в помещении, надевал свитера с горлышком. Он не хотел показывать ни кусочка своего безобразного тела. И даже там, где порезов не было, ему казалось, что те кусочки кожи исказились.       Русоволосый чувствовал себя ужасно и прекрасно одновременно, потому что Чонгук вызывал в нём такие разные и новые чувства. Понимать, что у тебя есть парень, очень странно, особенно когда ты сам парень. А еще очень странно думать, что ты в сотни и тысячи раз уродливее этого парня. Странно любоваться им и смотреть на него часами, не отводя глаз. Странно не разрешать ему касаться тебя, странно осознавать, что он реально без ума от тебя, а ты от него... Все так странно. — Нет, серьёзно, ты, правда, хотел от меня избавиться? Правда собирался всё так оставить и порвать со мной? — всё никак не мог успокоиться Чонгук, сидя в кресле у окна. Внутри всё еще таилась обида на русоволосого, но психолог прятал ее, потому, что любви было намного больше, чем обиды. Скоро она и вовсе пропадёт... но просто... из-за всего этого юноша чувствовал себя ненужным. Словно Тэхён в любой момент, когда ему вздумается, сможет уйти куда-то и отказаться от него. Просто вот так вот взять и оборвать все связи. Чонгук очень боялся этого, потому что сам он точно не сможет без Тэхёна. И было обидно от того, что Тэхён так просто от него отказывается в то время как Чон готов ради русого умереть.       Только вот какой смысл умирать за другого, если всё равно не сможешь быть с ним рядом?       Разве что-то докажешь своей смертью?       Бесполезно умирать в попытке что-либо доказать…       Просто Чонгуку хотелось точно знать, правда ли Тэхён его любит, ведь этих слов из уст парня психолог всё еще не слышал. Проходили дни, недели, парни по сути были вместе, но... чувства, что они пара, не было, ни у одного, ни у другого. Просто люди, которые проводят много времени вместе, смотрят фильмы и целуются. Ничего дальше поцелуев никогда не заходило, потому что Тэхён куда-то убегал, когда Чон проявлял инициативу, забираясь руками под футболку русого. Тэхён вел себя как-то странно, не так странно, как всегда, а по-особенному странно. В его комнате всегда было темно, шторы напрочь задёрнуты, а зеркало плотно завешено кучей тряпок. Чонгук как психолог должен был понять Ви, и он, правда, пытался, но не мог и от этого чувствовал себя бесполезным... Что он за психолог такой? Тэхён в последнее время улыбался чаще, но иногда фиолетововолосый чётко видел, что улыбка фальшивая, и от этого становилось больно. Он даже не знал, что лучше: Тэхён, который никогда не улыбается, или этот, который улыбается так фальшиво и наигранно. Казалось, что после того как они будут вместе, все изменится и будет проще, но всё было так трудно. С Тэхёном трудно, а без него ещё труднее. Если бы Чонгук был таким же смелым, как и русый, то он бы подошел к юноше и в лоб спросил бы, любит ли Ви психолога и что с ним происходит. Вдруг Ким заставляет себя быть с Чоном? Теперь Чонгук чувствовал, что навязался и напросился. Пришел на вечеринку без приглашения или вошел в класс после звонка без разрешения учителя. — Ты правда был готов так просто от меня отказаться? — Да, — лёжа на кровати и глядя в потолок, коротко ответил юноша. — Почему? — отвел юноша взгляд от плотной ткани, закрывающей окно, и посмотрел на Тэхёна. — Потому что я люблю тебя, — просто ответил он, а Чонгук в это время молил Бога, чтобы это был не сон, ведь Ви одной фразой решил все проблемы фиолетововолосого. Так вот просто: сначала создал все эти вопросы и проблемы, а потом вот так вот легко решил. — Я думаю, что мне стоит тебя наказать, — ухмыльнулся Чонгук и медленно встал с кресла, вытаскивая заправленную в брюки рубашку. Медленно и мягко шагая босыми ногами по полу, словно лев крадется к добыче, Чон подошёл к Тэхёну. Чонгук с чувством расстегнул пуговицы на белой рубашке, закусив нижнюю губу. А когда он уже приближался к кровати, Тэхён поднялся на руках, а затем и вовсе встал на краю кровати на колени и устремил на фиолетововолосого нервный взгляд. — За что? — когда рубашка была полностью расстегнута, Чонгук уже стоял напротив Тэхёна, глядя в его глаза томным взглядом. Полная тишина, за окном сумерки. — За то, что так долго не говорил об этом; за то, что я не могу тебя понять; за то, что сводишь меня с ума; за то, что я тащусь от тебя; за то, что переживаю за тебя и волнуюсь, а ты ведешь себя так странно. И молчишь, чёртов ты Ким Тэхён, всё делаешь только хуже и стремишься к худшему! Так просто отказываешься от счастья, которое ты заслужил! И за то, что... — за окном сумерки, а Тэхён ухватил Чонгука за ремень брюк и притянул его к себе. Уцепился и второй рукой за ремень, слегка засовывая под него пальцы, и провёл языком по торсу хёна от пупка до верхних кубиков. Язык свободно скользил по телу, оставляя за собой мокрую дорожку. Чонгук громко выдохнул, схватился руками за русые волосы и запрокинул ему голову. Возбуждение. Похоть. Грязные мысли. Сколько всего непристойного сейчас вертелось в его голове? А Тэхён пока даже не знал, в чьи сети он попал. Но ему казалось, что сегодня всё изменится. Ему казалось, что он готов.       Психолог прервал очередную ласку Ви и толкнул его в грудь, от чего тот упал на кровать, пару раз подскочив на ней. Тэхён слегка удивлен, но он не успел ничего понять, как Чонгук впился в его губы, нависая над русоволосым сверху. Тэхён сразу ответил на поцелуй, который вскоре стал слишком пошлым и возбуждающим. А руки Чонгука медленно забрались под футболку Ви, но Тэхён резко прервал поцелуй и остановил парня, перехватывая его ладони.       Ему казалось, что он готов, но от одного касания этих идеальных рук... уверенность сразу пропадала. — Что-то не так? — поинтересовался Чонгук, глядя на парня, отвернувшегося от него и смотрящего куда-то в стену слезящимися глазами. — Можно тебя кое о чем попросить? — тихо и с не свойственной ему неуверенностью проговорил русоволосый, а Чонгук просто кивнул. Тэхён же слегка приподнялся и потянулся к тумбочке, на которой лежала его чёрная майка. Взяв ее, он лёг обратно и поднял взгляд на фиолетововолосого. Посмотрел пару секунд в его горящие глаза, а затем закрыл их той самой майкой, обвязывая её вокруг головы. — Не снимай, пожалуйста, повязку, — положив руки поверх повязки, попросил Тэхён. И для него это очень важно. Он не хочет, чтобы Чон видел его такого безобразного и ужасного, не хочет, чтоб тот касался его противного тела, но с этим ничего не поделать. Да, Ви понимает, что Чонгук без ума от него но… ему самому было неловко и некомфортно. Ким аккуратно и нежно провёл пальцами по бровям юноши и положил ладони на повязку, придерживая ее на висках. — Ладно, — отозвался Чонгук и, нащупав руками губы Ви, провёл по ним указательным пальцем, слегка приоткрыл губы юноши большим пальцем, а затем сам наклонился и облизал их языком, закусывая и оттягивая нижнюю губу, которая и без того была прокушена самим Ви. Засовывая руки под кофту парня и еле касаясь, проводя пальцами посередине живота, Чонгук спустился и поцеловал шею. Задрав кофту юноши до верха, фиолетововолосый нашёл языком шрамы и облизал их. С повязкой на глазах ужасно неудобно и неинтересно, ведь психолог любит наблюдать. Поэтому, пододвинув Тэхёна на кровати повыше, ближе к решетчатому изголовью, и вжав одну руку юноши в подушку над головой, Чонгук быстро сорвал с глаз майку и отбросил её в сторону. — Чон Чонгук! — возмутился русоволосый и попытался опустить задранную кофту, но психолог быстро перехватил его свободную руку и тоже вжал ее в кровать над русой головой. — Отпусти, Чонгук! — сопротивлялся Тэхён, но психолог его даже не слушал. Он переложил обе руки русоволосого в свою одну и свободной рукой снял со своих брюк ремень. — Ты не лишишь меня этого наслаждения, — чмокнув Ви в губы, усмехнулся Чон и обмотал оба запястья парня своим ремнем, привязывая их к кровати. — Эй, что ты делаешь? — извивался Тэхён, задрав голову и глядя на свои руки, но Чон обхватил коленями бёдра юноши, не позволяя ему сильно сопротивляться. — Я знаю, что ты стесняешься своего тела, но я люблю тебя и каждый твой шрам, — сказал психолог, который, наконец, понял, в чём причина такого странного поведения русого. Чон снял с Тэхёна кофту, оставляя её у него на связанных ремнём запястьях. — Нет, не смотри на меня! Хён, пожалуйста! — умолял Тэхён, а Чонгук в это время целовал его шрамы вокруг пупка, аккуратно обходя те, что ещё заклеены пластырями, и спускаясь ниже. Приспустив с бёдер серые спортивки, Чонгук поцеловал Ви в низ живота. На миг замер, а затем стянул спортивки вместе с трусами до колен и взял в руки возбужденную плоть, от чего русый резко выпустил изо рта томный выдох. Проведя пару раз рукой от основания до головки члена, Чонгук облизал губы, устроился между ног Тэхёна и обхватил влажными губами головку, на которой выступила капелька смазки. Психолог вобрал в себя член почти полностью, медленно и дразнящее двигая головой взад-вперед. Втянув щёки, фиолетововолосый исподлобья глянул на Ви, который, кажется, сходил с ума от наслаждения. Русый забыл о стеснении, и о том, как сильно ненавидит свое тело. Чонгук заставил его почувствовать себя желанным. Его всего охватили страсть и наслаждение. Похоть, как цунами, сбила его с ног и уволокла с собой в свою личную бездну.       Чонгук же вытащил член изо рта и подул на головку, затем снова прикоснулся к возбуждённой плоти языком, обведя головку парой круговых движений. А Тэхён издал громкий стон, всё это время он так старался сдерживаться, закусывал губы, быстро и тяжело дышал, втягивал живот так, что аж рёбра, казалось, вот-вот продырявят кожу. Но терпеть было невыносимо. Чонгук творил с парнем какие-то страшные вещи, сводил с ума! Он обхватил торс русоволосого руками, положив большие пальцы на высокие бедра, от чего у Ви по всему телу пробежали мурашки. Тэхён обхватил ладонями жёсткий материал ремня, которым были связанны его запястья и, приподнявшись на лопатках, подался бёдрами вперед.       Море хоть и глубокое, но люди всё равно сумели его изучить... Тэхёна же нельзя сравнивать с этой водой и можно одновременно. Можно, потому что Чонгук в нём утопает, а нельзя, потому что Тэхён намного глубже и недоступнее для чужих глаз, его невозможно изучить, как дно Марианской впадины, только Тэхён еще глубже, намного. Он такой глубокий, и если долго-долго погружаться вниз, туда, где давление разрывает на части, там можно увидеть его самого, сидящего на самом дне. Только вот Чон не знает, как добраться до парня, ведь его разорвет уже на полпути, но психологу нужно изучить именно то дно... нужно изучить русого. Хочется стать обитателем его глубин... И он обещает больше никому не рассказать об этом пятом океане, океане под названием "Ким Тэхён". Он и сам не захочет, чтоб кто-то узнал, что Чон Чонгук стал обладателем этого восьмого чуда света.       А этот пятый океан не видно на карте мира и из космоса тоже, он даже не входит в другие океаны, из него не текут русла рек, и эти же реки не вливаются в него. Не потому что он такой маленький. Нет, он самый большой, такой большой, что будь он на Земле, то затопил бы её всю. Этот океан внутри русого. Но ему там слишком тесно, вода выплескивается и пробирается в маленькое море "Чон Чонгук", смешиваясь с ним каждым атомом и молекулой так, что и не отличишь.       Убрав от парня руки и выпрямившись, стоя на коленях между ног Тэхёна, Чон расстегнул свои брюки и, стянув их, бросил ткань на пол, затем стянул трусы и спортивки Тэхёна до конца и бросил их к своим штанам.       Русоволосый приподнял голову и посмотрел на парня в расстегнутой белой рубашке и в трусах, сползших на бёдра. V-образная линия внизу живота так и манила, русому так захотелось провести по ней руками, а потом языком, но он не мог: руки над головой уже покалывали иголочками, но это даже приносило некое наслаждение. Ничего прекраснее, чем в расстегнутой рубашке парень с в меру накаченным торсом и выпирающими ключицами, Тэхён никогда не видел.       Чонгук резко обхватил ноги Тэхёна и устроил их на своих бёдрах. Затем пододвинулся к парню и поцеловал его в губы, после чего всунул в его рот два пальца, двигая ими в его рту туда-сюда, Ви только и успевал обводить вокруг них языком. Приподняв одной рукой русого под поясницей, психолог вытащил изо рта Кима пальцы и приблизил их к кольцу мышц худой задницы русого. Он не стал долго тянуть, втолкнув в узкое отверстие сразу два пальца, от чего Тэхён вздрогнул и вскрикнул. Чонгук сначала замер, выждал несколько мгновений, а затем принялся растягивать его изнутри. Он слегка разводил пальцы в Тэхёне, а потом стал двигать ими вперед-назад, не вытаскивая. Спустя некоторое время, Тэхён уже сам подавался бёдрами навстречу руке фиолетововолосого. Чонгук ещё раз смочил пальцы своей слюной и, всунув ещё один палец, стал раздвигать уже три пальца внутри юноши, разрабатывая узкую дырочку получше. Опустив парня обратно на кровать и вытащив из него пальцы, Чон быстро стянул с себя брифы, подставил головку к влажному отверстию и резко вошел, не дав парню даже отдышаться.       Тэхён закричал и сжал руки в кулаки, его руки уже затекли и ремень не позволял двигать кистями. Чонгук стал медленно двигаться, даже не дав Ви привыкнуть к нему внутри. Чон совсем не хотел причинить боль Тэхёну, хотя тот и заставил его так страдать, просто он слишком властный и нетерпеливый. Просто каждая клеточка в нем желала русого и поэтому Чон не мог остановиться. А Тэхён, херов мазохист, чувствовал резкую боль и сжимал зубы, по щекам скатывались слёзы, а внутри такое странное ощущение счастья. Это совсем как порезы, терзание плоти, которое приносит удовольствие, только вот такой способ в тысячу раз лучше, чем кровавые раны от лезвия.       Фиолетововолосый продолжил двигаться внутри юноши, задавая плавный темп, и Тэхён со временем всё же привык и успокоился. Наконец-то он мог открыть глаза и посмотреть на своего любимого психолога во всей красе. Ему сейчас так хотелось прикоснуться к плечам Чонгука, обнять за шею, но долбаный ремень не позволял. А Чон лишь ухмыльнулся и наклонился к лицу русоволосого, слегка прикоснулся к крохотной родинке на носу губами, а затем влажно облизал губы Тэхёна и глубоко поцеловал. Психолог спустился к шее и нежно втянул кожу, оставляя красноватый засос. Фиолетововолосый обхватил член парня рукой и услышал низкий, глубокий стон — всё-таки у русого потрясающий голос. Чонгук хотел услышать ещё, поэтому принялся медленно надрачивать Тэхёну, Ви в ответ мелко дрожал и сильнее сжимал Чонгука ногами. Превосходно. — Громче, не с-сдерживайся, — с одышкой попросил Чонгук. Он уже на пике оргазма, но кончить первым — это то же самое, что сдаться и уступить первое место противнику, а он ненавидел проигрывать, поэтому изо всех сил держался. Он был властным завоевателем, который всегда шёл до конца. Поэтому задвигал рукой на члене русого быстрее. Да, он жульничал, но кто сказал, что надо играть честно? Тэхён кончил прямо в руку психологу, пачкая свой живот и простыни с громким стоном, от которого по спине фиолетововолосого пробежали стаи мурашек, и все они у Чонгука такие же властные, как и он, любящие победу и славу. Чонгук сделал еще пару толчков, рубашка сползла с одного плеча Чона из-за резких движений, а психолог всё двигался, чтоб показать свою мощь, а затем кончил в парня, войдя в него до основания. На миг замер в таком положении, обхватив бёдра Тэхёна так сильно, что потом могли остаться синяки, а затем вышел и поцеловал русоволосого.       Дыши-дыши Чонгук, дыши глубже, потому что сейчас ты плещешься в своем морьке, а через минуту на тебя нахлынет огромное цунами и утопит. Дыши. Это твой последний глоток обычного воздуха, потому что… сейчас… ты начинаешь дышать Тэхёном. Скоро тебе и вовсе придется дышать водой, потому что он впускает тебя в свою бездну. А ты и не против, какой бы тёмной она ни была. На дне океана нет света, но там есть Тэхён, а большего не нужно.       Когда моря и океаны сталкиваются и сливаются воедино... не это ли называется... любовью?