Когда приходит ночь

В последнее время, кажется, весь мир ополчился против него. Отчёты, отчёты, бесконечная бумажная волокита, однообразные дни, отвратительно знакомые и уже успевшие надоесть лица. Всё это невероятно раздражает, но работа есть работа, никуда от неё не деться, никуда не скрыться. Однажды он дал клятву, и дал прежде всего себе самому, а свои собственные клятвы он не нарушает. Не то чтобы он ненавидел свою работу или она была слишком сложной, просто так утомительно выполнять одни и те же действия изо дня в день, словно по какому-то чудовищному сценарию. Вот опять перед ним был очередной документ, который необходимо было детально изучить, проанализировать, выделить ключевые моменты, проверить на правильность и обязательно подписать. Буквы плыли у него перед глазами, рука никак не хотела шевелиться, а внутри горело чёткое и весьма соблазнительное желание пойти домой. На дворе царила ночь, кое-где зажглись фонари, небо озарил свет бледной луны, а он, уставший, злой и голодный, всё ещё сидел в своём кабинете без всякой возможности уйти. Конечно, можно было всё бросить на завтра, но он был слишком ответственным и преданным делу, чтобы всё откладывать в долгий ящик. Именно поэтому его уважали и побаивались — он был чрезмерно требователен как по отношению к себе, так и по отношению к работникам, находившимся под его началом. Обычно он всегда сидел один. Официально рабочий день кончался вечером, а он не был настолько эгоистичен, чтобы заставлять своих подчинённых торчать тут вместе с боссом до ночи. У людей есть семьи, у кого-то уже дети, и он банально не имел права заставлять их работать сверх нормы. Похоже, что только у него не было ни личной жизни, ни семьи, ни хотя бы места, куда бы он хотел вернуться. Нет, семья у него, впрочем, была, но не такая, какая должна быть у молодого мужчины. Это скорее был некий клан, общность друзей и верных товарищей, с которыми он разделял и переживал самые паршивые и сложные моменты своей жизни. И всё же ему нужна была семья. Не клан, не сообщество — именно семья, которая бы никаким образом не относилась к миру мафии. Усталый вздох сорвался с его губ. Он кинул взгляд на настенные часы, стрелки на них показывали уже довольно-таки приличное время. В участке властвовала абсолютная тишина, точно на кладбище, и изредка она нарушалась только тихим тиканьем часов, тонувшем тут же в окружающем покое. Вновь он уставился на бумагу, лежавшую перед ним, хрустнул пальцами и принялся старательно заполнять все пункты, вырисовывать буквы и цифры безукоризненным почерком. Он всегда всё делал идеально, перфекционизм в нём граничил с помешательством. Хоть вокруг и была совершенная тишина, что-то ему всё равно мешало. Он не мог до конца понять, что именно нарушало его покой, но что-то... что-то было не так, что-то не давало ему сконцентрироваться на работе, что-то его раздражало. Он отложил ручку в сторону, встал с кресла и открыл дверь своего кабинета, впуская внутрь прохладный воздух из коридора. Откуда тут взялся прохладный ветерок, ведь все окна закрыты наглухо? Кто здесь настолько туп, чтобы беспокоить босса? И, что самое главное, кто это такой умный остался здесь допоздна и не пошёл домой? Он привык к тому, что работники спешили уйти как можно скорее, и теперь решительно не понимал, кто открыл окна. Если они открыты, значит, в участке кроме него есть ещё некто. Но на его памяти не было человека, который бы добровольно оставался до такого позднего часа в целях дополнительно поработать, хотя в этом случае ничего оплачиваться не будет. Он равнодушно окинул окружающее пространство взглядом, в темноте он заметил какое-то странное движение. - Выходи, иначе пришибу, - угрожающе произнёс он. Из темноты на свет Божий робко выглянула девушка, которой явно не нравилось общество сурового начальника, даже сейчас выглядевшего так, словно он хочет уничтожить весь мир. Она неловко потопталась перед строгим боссом и вперила взгляд в пол, понимая, какую взбучку ей сейчас тут устроят за незапланированные посиделки. Но он к её удивлению сохранял полнейшее безмолвие. Она не смотрела на его лицо, потому что выдержать этот выжигающий душу взгляд больше секунды невозможно, но отчего-то ей казалось, что он о чём-то думает. На самом деле она задержалась здесь из-за собственной невнимательности. Забыть ключи дома — это была просто вершина всех её несчастий не говоря уже о том, что ей не посчастливилось застать начальника в ужасном расположении духа ночью. Ведь ещё надо было как-то объяснить своё здесь присутствие, хотя вряд ли такие подробности его интересуют. - Я прошу прощения, - не совсем понимая, за что извиняется, сказала она. - За что? - За... - а действительно, за что? Она извинилась потому, что не знала, как разрядить обстановку, ну ещё она впервые разговаривала с боссом наедине, и это угнетало. - Я тишину нарушила. - Что ты здесь делаешь? - ему надоело стоять в дверном проёме, поэтому он вошёл обратно в кабинет и кивком пригласил её войти тоже. Она без слов послушно прошла в довольно-таки большое помещение и скромно уселась на стул неподалёку от царского стола. - Я... у меня дело... - Кончай мямлить и говори чётко. - Я забыла дома ключи, а родные уехали. - У тебя есть мужчина? - Что? - его вопрос поставил её в тупик и заставил неловко поёжиться на жёстком стуле. Его мысли странным образом скакали с одного направления на другое, и она не понимала, по какой причине он задает ей столь личный вопрос. Какая ему разница? Ей всегда казалось, что этому ледяному, как снега Антарктиды, человеку никто не нужен по жизни. Он ведь всегда один. - Не знал, что у тебя проблемы со слухом, - он сидел прямо на против девушки и сверлил её лицо пристальным взглядом. Отсутствие каких-либо эмоций на его лице её смущало и раздражало, но она не решалась возражать открыто. Она вообще не знала, что ответить и что происходило с боссом, раз он решил зачем-то устоить день ночных откровений. - У меня есть кот, - неожиданно выпалила она. - Замечательно. - И он чёрный. - Бесподобно. - Я его безумно люблю. - Потрясающе, - от откинулся на спинку стула и прищурил стальные глаза. По какой-то неведомой причине этот по сути бессмысленный диалог расслаблял его. Он прекрасно помнил эту девчонку. Новенькая, совсем недавно пришла сюда работать и уже успела зарекомендовать себя как трудолюбивый и весьма способный работник. Всегда делает всё вовремя, всегда порядок на рабочем месте, никаких лишних слов, неоценимый товарищ. Он особо не уделял ей внимания, но всегда наблюдал за ней издалека, за тем, как она старается, за тем, как смеётся — ему нравилось смотреть на неё. Им не удавалось пообщаться в приватной обстановке, они виделись только на работе, и сейчас был редкий случай, когда можно было установить более... близкий контакт. - Мне надо домой, - она сорвалась с места, но спокойный голос остановил её на полушаге: - У тебя нет ключей. Чистая правда. Она тяжело вздохнула и вернулась обратно на место, ощущая себя зверьком, попавшем по собственной глупости в ловушку к слишком умному, но чертовски привлекательному хищнику. Какая покладистая девочка. Он, наверное, совсем заработался, потому ему неожиданно захотелось прикоснуться к ней, ощутить её тепло, увидеть, как эти губы томно откроются в ожидании большего, как это тело выгнется в экстазе, услышать, как она в исступлении закричит его имя, его и только его. - Подойди сюда, - его голос звучал приглушённо, очень тихо, не так, как обычно. - Но босс... - Подойди. Сюда, - чеканя каждое слово, повторил он. Его тон звучал так властно, что она против воли встала с места, но всё ещё не решалась подойти к нему ближе. Близость с ним внушала ужас и трепет одновременно, что ей совсем не нравилось. - Босс... - У меня есть имя. - Но разве я могу... - Мы в данный момент не работаем. Тебе необязательно соблюдать субординацию. Я сейчас не твой начальник, поэтому подойди сюда... ко мне. «Зачем?» - этот вопрос жёг ей язык, но ночь была так коротка, а ей ужасно хотелось узнать скрытного босса получше. Поэтому она покорно встала и подошла ровно туда, куда он её звал. Теперь же она стояла перед ним, открытая, мило смущающаяся, маленькая и такая... уютная, по-домашнему своя. Он представил, что она хорошо будет смотреться в домашнем халате и без него, что она будет невероятно соблазнительной во время брачной ночи, что она идеально впишется в его жизнь, в его плотный график. Тишина между ними приобретала в эти мгновения какое-то удивительное свойство. Он был не их тех, кто любит трепаться без всякой причина, а она не относилась к типажу девушек, привыкших к мужскому вниманию. Он не умел флиртовать с дамами, она не умела заигрывать с мужчинами. Они дополняли друг друга почти во всех отношениях, и он недоумевал, почему же раньше не пригласил её куда-нибудь. Почему он всё это время просто смотрел на неё издалека, но близко не подходил? Он потянул её за руку, и безумно сладкие девичьи губы коснулись его, холодных и твёрдых. Они даже не целовались, ведь не мог позволить себе к чему-то принуждать девушку. Он её уважал и не собирался делать что-то против её воли. Но она совершенно не возражала против такого поворота событий. Её губы призывающе раскрылись, и он углубил их своеобразный поцелуй, она ощущала его язык, его руки, которые тянули её ближе, настолько, что скоро она сидела у него на коленях, а он целовал её так умело, осторожно, и властно, и аккуратно, и в то же время небрежно. Столько было в этом поцелуе, что ей показалось, будто он длился вечность. Какая же всё-таки она была хорошенькая и покладистая. Ему не нужна была безмозглая стерва, грубиянка, дерзкая дамочка или холодная статуя. Ему необходим был уют, тепло, он искал в женщинах то, чего не было в нём самом, и неизменно убеждался, что все девушки стали просто невыносимыми. А она была... нельзя сказать, что она была какой-то прямо особенной, но определённо в ней была какая-то детская привлекательность и неискушённость. Оторвавшись от губ, он, уже позабыв о всяких правилах приличия и их социальном статусе, в жадном поцелуе-укусе буквально напал на её шею. Бледная кожа была воистину бесподобна, он целовал её, кусал, руки в зверином неистовстве срывали с девушки одежду, его прикосновения были почти болезненными, он, казалось, хотел приватизировать, съесть это тело и всё, что в нём было. Как же он истосковался по женскому теплу и как ему хотелось эту девочку, вот такую, какой она была сейчас. Сидящая у него на коленях, она тяжело дышала, мило зажмурилась и откинула голову назад, позволяя ему делать с ней всё, что он только мог в таком положении. А у него было столько планов. Он оставил след прямо на её груди, холодные пальцы гладили живот, грубые губы ни на секунду не оставляли её в покое. Он укусил набухшую розовую бусинку, и она не удержалась от едва слышного стона наслаждения. Все запреты пали, и она зарылась пальцами в его густые, удивительно мягкие волосы, притянув своего неожиданно страстного начальника ещё ближе, хотя ближе уже было некуда. Но если бы мог, он бы слился с ней в единый организм, в неразделимое существо, жаль, что он не может привязать её к себе цепями. Её тело завораживало. И вроде не было в ней ничего выдающегося, грудь среднего размера, модельной внешностью явно не пахнет, но она казалась ему воплощением женской красоты в эти минуты непередаваемого блаженства. Пожалуй, страсть и какой-то тайный голод настолько его ослепили, что он осмелел даже слишком. Прохладные гибкие пальцы провели ледяную дорожку от груди к низу живота, потом спустились ещё ниже... Она вздрогнула, когда почувствовала холод прямо там, внутри, и сладкая истома прошлась по её телу электрическим ударом. - Алауди, - прошептала она, отворачивая от него лицо. - Ну что ещё? - Не здесь. Он покачал головой и вытащил руку из запретного места, ухмыльнувшись, облизнул палец, что вызвало у неё дикое смущение. Конечно, участок не самое подходящее место для половых развлечений. - Ты составишь мне компанию завтра вечером в каком-нибудь ресторане? - шепнул он ей на ухо, опалив его горячим дыханием и вызвав в её теле дрожь. - Я не... - Я принимаю от тебя только положительный ответ. - Ладно. Что ещё ей оставалось делать? Он не привык получать отказы. Он всегда получает то, что хочет. Она понимала, что даже если ей этого не хотелось, то он всё равно добьётся её безоговорочного да любыми путями. Но она и не собиралась упускать такой шанс. Они действительно ужинали на следующий день. И на следующий тоже, и на следующий, и их уютные вечера, наполненные абсолютной гармонией, продолжались ещё очень долго и будут продолжаться ещё дольше...