Мы привыкли нести огонь

Солнце пробивается сквозь решетку и проникают в серую, когда-то белоснежную комнату, вонзаясь лучами в крупинки пыли. Облупленная краска с треском и приятным хрустом отрывается от стены, если до неё дотронуться пальцами, и на удивление громко падает на пол: здесь всегда тихо. От безделия и скуки тут пересчитаны все трещины на потолке, каждый шаг за вечно запертой дверью, каждый отвратный завтрак, эхо от чьих-то слов, пекущие царапины и ссадины на собственных руках, каждая изголодавшаяся от зимы птица, приземлившаяся на заснеженный подоконник, и потерян счёт дней, которые прошли здесь. Все с трепетом сжимается, переворачивается внутри, когда что-то происходит за дверью — может, это за мной? Может, меня сейчас выпустят? Я увижу улицу и вдохну свежий воздух? Интересно, каков он на вкус? Каково это, когда холодный ветер гладит твои волосы? Или когда ты берёшь в руки снег, и он обжигает твои руки, проникая до косточек? Когда эта зловещая дверь откроется, с появлением нежно-зеленой травы, или когда земля станет золотой? С трепетом перебирать молодую зелень или зарываться в павшие листья? Каким он будет, этот первый раз на свободе? Почему же свобода не так любима, когда у тебя ее полно, когда она у тебя есть? Сэм встаёт с кровати и подходит к окну. Если сильно постараться, то можно представить, что он находится где-то на улице, будто он всегда может попасть туда, когда угодно, если он только захочет. Но окна запечатаны так, чтобы он их не открыт, потому что он может причинить себе вред — наказать, проучить себя холодом или вовсе убить. Отсюда нельзя выходить. Говорят, это временно. Доктор сказал, что придёт время, и можно будет ходить по больнице, и по улице, и видеть брата не так редко. Дин. Как же было хорошо, когда Сэм бросился к старшему брату в объятия: Дин крепко его обнимал, в то время как Сэм только обхватил его обессиленными руками, тихо рыдая. Младший Винчестер знал, что он не будет с Дином, потому что он его определённо запроторит в какую-нибудь больницу, если что-то заподозрит. Он лишь обнимал брата и понимал, что его ждёт, он уже представлял себе эти противные стены, но он уже не мог с этим справляться, поэтому и оставался здесь. Он с Дином, а значит, он в безопасности, ведь кто как не брат о нем позаботится. Сегодня настал тот день, когда к Сэму приходит один единственный гость. Если Дин приходит в больницу — а это случается раз в месяц — Сэма крепко привязывают к кровати, потому что в один из прошлых разов он расцарапал брату лицо. Сэм никому внятно не объяснил, в чем дело, что с ним происходило и что он чувствует. Он обычно молчит. Сэм понимает, что к нему пришли, только тогда, когда его крепко связывают. Открывается тяжелая дверь, и младший Винчестер слышит шаги, но ремни не позволяют ему шевельнуться и обернуться сразу. Дин. — Сэмми! - радостно говорит он, но где-то на дне слышится грусть. — Ну что, в этот раз тебе хоть постригли ногти, чтобы мне не так больно было? — Привет, Дин. Сэм улыбается. Дин в знак приветствия касается его руки, ведь обняться они уже не могут. — Ты хочешь об этом поговорить? Или как всегда? — Я знаю, что ты хочешь найти его, чтобы отомстить. Не делай этого, он не виноват. Дин становится серьезнее. Сэм часто срывался и становился невменяемым. Старший Винчестер привык успокаивать Сэма и убеждать его в том, что все будет хорошо, но не понимал, почему Сэм так боится за архангела, ведь он причинил ему вред! — Я никого не ищу, Сэм. Меня сейчас заботит только твоё здоровье. У младшего Винчестера осталось в памяти тот случай, когда Дин нашёл их и довёл до полусмерти архангела — даже сейчас его преследует мысль, что старший брат когда-нибудь повторит попытку, только спасти Габриэля уже будет некому. — Не причини ему зла, пожалуйста, — выдыхает Сэм и бледнеет. — Тихо, тихо. Я никого не обижу, все будут в безопасности. Дин понимает, что эмоции брата на грани, и они опять перерастают в нечто большее, и вскоре ему придётся позвать докторов. — Прошу тебя, поверь мне. Мне сейчас это не важно. Я никого не трону, если ты этого просишь. — Воды. — Да, конечно, - Дин спохватывается, и тянется к кувшину с водой. Сам кувшин был из пластика, а не из стекла, чтобы Сэм не разбил его и не перерезал себе горло осколком. Старший брат помогает выпить воды, но часть все равно проливается. - Черт. Прости. Перед паническими атаками Сэм, как и все страдающие от них, лежит, смотрит в потолок и ничего не говорит, иногда с языка срываются непонятные фразы — наверное, он не замечает, как произносит мысли вслух. — Дин, - хриплым голосом говорит Сэм, - лучше отстегни меня. Пожалуйста. Старший Винчестер молча принимается расслаблять ремни на кровати, которые сковывают тело, и вскоре Сэм садится. — Опять тошнит? — Да. Сейчас пройдёт, - говорит младший брат и проводит руками по лицу. Молчат. — Я не могу это контролировать. Мне жаль, что когда мы видимся, происходит это. Или это, - Сэм касается лица Дина, и тот замирает. - Прости, я не хотел, чтобы ты пугался, - убирает руку, - я ведь неконтролируемый, и ты это прочувствовал на себе. Удивительно, что ты меня отвязал от постели, я бы мог накинуться на тебя. — Даже если бы накинулся, я бы знал, что настоящий Сэм этого не хотел.