Мы привыкли нести огонь

Спустя какое-то время к Сэму перестали приходить навязчивые мысли. Кошмары и воспоминания про Габриэля все реже тревожили Винчестера. Возможно, потому, что Дин во время посещений тайком начал вкалывать Сэму в вену какую-то магическую бурду, о происхождении которой ему ничего не сказал. По ощущениям это было как небольшая доза архангельской благодати… Во время инъекций у Сэма возникало ощущение безопасности, и он вспоминал прикосновения Габриэля со спокойствием и лаской; тоска отзывалась глубоко в его сердце, но вскоре его поглощало сладкое умиротворение: он впервые за долгое время ощущал себя человеком. Уколы почти убрали его страшный недуг, от которого он раннее почти не умер — болезнь напоминала о себе лишь изредка, когда младшему Винчестеру мог насниться страшный сон. Был уже разгар весны, когда весна находиться на грани приятной прохлады и жары. Винчестер мог прогуляться вместе со всеми на улице — возможно, доктора решили, что уровень тревоги Сэма снизился, и он не захочет буянить или убегать. И действительно, Винчестер не хотел никуда бежать: он стал покорным, и страшный приговор быть замкнутым в психбольнице превратился в его привычную жизнь. Инъекции действовали на Сэма, как успокоительное, ведь они давали ему возможность уйти головой от всего того ужаса, что он пережил. Линда, его новая приятельница из психбольницы, не раз выручала его в беде: девушка могла раздобыть ему сигареты, провести его по тайным путям здания, когда ему было необходимо уединение, и достать вкусности, о которых позабыли все обитатели психушки, как, например, пиво, желейные конфеты или мороженое. Как потом узнал Сэм, Линда отдавала свое тело их главному врачу взамен на все эти ништяки жизни в психушке. И кажется, ее это вполне устраивало, ведь она оставалась незамеченной на том, что имеет доступ к любому уголку здания больницы, и обладала связями, которым каждый из отдыхающих мог позавидовать. Сэм догадался об этом, когда врач позвал Линду за собой, думая, что Сэм — овощ и ничего не поймет, перед тем, как уединиться с пациенткой в своем кабинете. Все выглядело так, будто для Линды вся жизнь — это какая-то беззаботная игра, и она ничего не воспринимала всерьез. Никто не знал, что Линда берет с собой и Сэма — это была их тайна. Каждый раз, когда она встрявала в приключение, или узнавала новую сплетню, когда подслушивала разговоры поваров через щель в одной из своих секретных комнат, ее глаза светились от радости, как у ребенка. Сэм не понимал, почему Линда выбрала его своим другом, ведь он всегда был молчалив и неловок. Девушка объясняла это тем, что Винчестер не выглядел как тот, кто может выдать ее, и удивлялась тому, насколько ловко он умеет проворачивать их тайные планы. Она не переставала спрашивать Сэма, был ли он детективом или работником полиции перед тем, как сюда попал. Сэм посмеивался и отвечал: «В каком-то смысле — да». Очевидно, он не стал бы ей рассказывать, что он охотник на нечисть, ведь, несмотря на заскоки Винчестера, Линда считала его адекватным и достаточно умным, а в прошлое Сэма вряд ли кто-то поверит, даже сумасшедший. Девушка уже придумала ему трагическую историю о том, как Сэм якобы расследовал какое-то дело, и он хотел спасти того, кого все считали злодеем, но ему никто не поверил — вот он и оказался здесь. После этого Сэм заподозрил, что она подслушивала его и Дина, когда тот навещал его, но списал на дурацкую случайность. Винчестер был не против дружбы с Линдой. Сначала он сопротивлялся этому и нехотя шел с ней на разговор, поскольку считал странным то, что к нему кто-то проявляет дружелюбие, ведь Сэм этого вовсе не заслуживает. Но потом он начал видеть плюсы в том, что Линда странная и всегда может что-то рассказать, да и перспектива тайных алкотусовок напару с ней его тоже чем-то привлекала. Винчестер поначалу этого не хотел, но все же скука взяла верх. Когда его подруга находила где-то спиртное, Сэм, или, по словам Линды, «зануда-детектив» должен был узнать об этом заранее, чтобы пропустить утренний прием таблеток (спрятав их в карман своего костюма), ведь Сэм боялся мешать алкоголь с антидепрессантами. «Та ладно, так еще прикольнее вставляет,» — всегда говорила Линда. В общем, девушка могла скрасить его будни в психушке, где их занимали какой-то ерундой. Она втягивала его в какие-то свои передряги, и Сэм соглашался, ведь ему не хватало адреналина спустя столько месяцев без охоты, хотя это были совсем безобидные приключения по сравнению с приключениями Сэма с Дином. — Слушай, а сама-то ты как сюда попала? — однажды спросил Линду Сэм, когда они сидели в их укромном месте: это был заброшеный туалет на верхнем этаже больницы, где через маленькие окна на них светило солнце. Их могли обнаружить только в случае того, что кому-то вздумается нанять мойщика окон, и тот заберется на крышу, но такого никогда не случалось. Они курили. — Я… — Линда зделала затяжку и выдохнула дым, смотря на старую пожелтевшую раковину, — Не повезло мне, да и все. — Как это? — Сэм стал переступать с ноги на ногу. Он впервые увидел ее такой задумчивой. — А когда ты мне поведаешь свою историю, Винчестер? Девушка ухмыльнулась. — Думаю, часть ты когда-то уже узнала. Даже не знаю, как… — Сэм хитро улыбнулся в ответ, но потом отвел взгляд. Ему было неизвестно, насколько много знает Линда. — Возможно, — Линда стала улыбаться еще шире, но сохраняла какую-то загадочность, — но для меня в твоей истории еще полно загадок. Ужас отозвался в груди Сэма. Линда что-то знает, но что? Знает ли она про Габриэля? От этого воспоминания Винчестеру стало некомфортно. — Ты должна мне рассказать хоть что-то о себе, раз ты уже слышала что-то обо мне, верно? — М-м-м, не знаю — не знаю, — девушка, ухмыляясь, отвела взгляд, будто она смутилась. — Ну давай, Линда, я же с тобой уже во столько передряг тут влип! Или ты мне не доверяешь? — Ты наивный, как Лосяра… — девушка опять хитро улыбнулась. — Конечно, тебе доверять вполне можно. Сэм молчал. Вспомнив о своей сигарете в руках, он принялся поспешно делать затяжки. Винчестер никогда бы не начал курить, но с Линдой это превратилось в какой-то обряд, который они совершали каждый день, хотя Сэм постоянно забывал о том, что курит, заслушиваясь разговором своей подруги, и половина сигареты обычно сгорала сама по себе. Тем не менее, это было приятно, курить и убивать время в белых, скучных стенах. — Ты подумаешь, что я какая-то неудачница. — Давай без этого. Что случилось? Как ты давно здесь, скажи мне это хотя бы! — Я тут почти пять лет… Девушка сделала паузу. — И что? Линда, если серьезно, ты ведь знаешь, что всегда можешь мне открыться. — Меня спровадил сюда муж. Он не хотел делить со мной наследство, когда ушел к любовнице, поэтому подстроил мое безумие. Вот и все. Линда погрустнела и опустила голову. Сэм растерялся, и на секунду уставился на пепел, который осыпался на его обувь. Затем Винчестер бросил сигарету, которая уже превратилась в окурок, подошел к девушке и положил руку на ее плечо. — Мне очень жаль это слышать. — Не парься, я как-то привыкла, — задумчиво ответила девушка. — По крайней мере, я тут не скучаю. — Тебя кто-то навещает? — Нет. Я осталась совсем одна. Я не знаю своего отца, а мама умерла от болезни. Остальные родственники, наверное, даже не подозревают, что я тут. — И ты не пыталась с этим что-то сделать? — А как бы ты смотрел на сумасшедшего, который доказывает всем, что он не сумасшедший? — Линда, когда меня отсюда выпустят, я обязательно с этим что-то сделаю. — Ты думаешь, тебя выпустят? Здесь остаются надолго. Сэм затих, все еще держа линду за плечо. Ему было жаль девушку. Линда казалась ему немного притрушенной, но она дейстительно была почти нормальная. Ему казалось, что Линда немного съехала с катушек, пока здесь побыла. Линда тихо обняла его. Это были первые их объятия, и Сэму было немного непривычно, ведь она всегда держалась от Винчестера на дистанции. — Ты думаешь, мы тут надолго? — спросил Сэм. Девушка подняла голову и посмотрела на Винчестера. — Определенно. Сэм посмотрел в глаза Линде, и пока она зарывалась руками в его волосах, их губы медленно слились в поцелуе. Винчестер никогда не задумывался об этой девушке, но тут он вдруг ощутил, как она прислоняется к его телу, и ему захотелось, чтобы она прислонялась к нему без одежды. Касаясь себя, Сэм всегда представлял Габриэля, его взгляд, руки, крылья, несмотря на то, что он постоянно ощущал чувство вины и тоски за то, что подвел архангела. В его мечтах они любили страстно, не останавливаясь, как можно ближе друг другу, и Сэма поглощала боль. Сэм прижал девушку к стене, и помог высвободиться из белоснежного костюма. Ее грудь была мягкая, и у Сэма кружилась голова, когда он к ней прикасался. Они стояли голые и целовались, пока возбуждение все больше и больше поглощало Винчестера. Боли не было. Было только приятное волнение.