Мужские обещания

Серебрёный ультрамарин уже час к ряду растекается по чернильной статике неба и расщепляя его, и растворяясь в нем. Читатель, утомленный неспешным потоком столь бездарных аллегорий, скажет, потирая переносицу, что середина ночи — не лучшее время для старческой рефлексии, в чем будет, конечно же, бесконечно прав. Но трещина прошедшая вдоль моей реальности и гнетуще зияющая сейчас в половину двери, будто смеется надо мной, хохочет Ее голосом, искривив широкий безгубый рот в нечеловеческом оскале. Я почти физически ощущаю, как затягивается на шее веревка. Я загнан в угол. Она найдет меня везде… Не убежать, не спрятаться, не спастись… А Вы когда — нибудь спрашивали, положим, у одного из своих знакомых, друзей или родственников, в каком именно цвете он видит одиночество? Думаю, любой нормальный человек, не задумываясь, возьмется за черный. Чуть более оригинальный в своих размышлениях вспомнит о сером цвете. Но если вдруг — насмешкой ли судьбы или подарком небес - Вашим респондентом окажется Тот Самый Один Из Немногих, готовьтесь к тому, что он просто вернет Вам пустой, незапятнанный лист и, насвистывая известный лишь ему мотив, уйдет без каких — либо объяснений, спрятав руки в карманы давно застиранных штанов. Белый лист — самое парадоксальное, что мог бы держать в своих руках человек. Он есть истинная бесконечность, но вместе с тем имеет и начало, и конец. И лишь рука гения способа вдохнуть в него жизнь, столь же призрачную и быстротечную, как взмах его руки, как та секунда, в которую на томительной белизне может появиться неотвратимый след бытия и тут же исчезнуть, разъедаемый незримым белесым туманом. Именно так я чувствовал себя в тот день. Плотная белая сфера поглотила меня, когда, проснувшись к обеду следующего дня, я не обнаружил на соседней подушке ту, без которой более не смыслил себя. Неведомая сила отчаяния стягивала все тело в ком из плоти, нервов и не потухших окурков чувства, охватившего в ту зиму все мое ничтожное существо. Словно в лихорадке я обежал весь дом, оглядел каждый закуток, открыл каждый, даже самый до невероятности крошечный шкафчик, на последнем издыхании выкрикивая Ее имя. Все тщетно. Она исчезла. Растворилась где — то на краю моей дерзкой, моей любострастной мечты, утонувшей в янтарных водах виски, что в путьях помутневшего стекла плескался синхронно тяжким вздохам выцветшего, поросшего седой щетиной старика. И он сидел на крыльце моего дома всклокоченный, в одной пижаме, сидел пиная босой ступней очередной выпуск Times, ежедневно подбрасываемый к дверям рыжим мальчишкой лет двенадцати от роду. О, мой добрейшей души Читатель! Ты даже не представляешь, как же все — таки тяжело отождествлять его холодный пустой взгляд, достойный лишь выброшенной на берег рыбы — уже смирившейся с незавидной участью — и свой собственный. Как больно принимать бессилие! Но таковой была теперь моя реальность - гнетущая пустота. Она так и не вернулась. Просто исчезла без каких — либо причин, объяснений, писем. Таким меня и застал старина Коллинз ( я уже упоминал его однажды ). Круглолицый, краснощекий, он улыбался во все тридцать два, и доподлинно неизвестно, что в лучах мартовского солнца сверкало ярче - стекла круглых очков или идеально начищенные ботинки. В тот день он принес мне целую кипу разномастной макулатуры. То были какие — то фотографии, распечатки из древних архивов городской библиотеки и прочее, и прочее. А я даже не мог вспомнить, что это и зачем. Собственно, липкая паутина отчаяния, окутавшая мой мозг, добралась уже и до нервных клеток. «Эй!» Неунывающий Коллинз, прибавив шагу, смешно проковылял на своих коротеньких ножках и ощутимо хлопнул меня по плечу. «Холодина на дворе! Последний ум простудишь!» Ноль реакции с моей стороны. О, дружище! надеюсь, когда — нибудь ты простишь мне эти бесконечные минуты слабости. Но прощать друг был явно не настроен, он пристроился на самом краю крыльца, брезгливо откинув подол светлого плаща назад. Раскидав вокруг плоды творений целлюлозно — бумажного комбината, он с упоением начал тыкать в них указательным пальцем. «Вот - вот, посмотри! Да они те еще твари, чтоб их!» Без особого интереса, я закинул голову назад, не забыв при этом удариться затылком о дверной косяк. А потом и потереть ушибленное место. «О чем ты, Коллинз?» « Я об этих существах. Их еще в Средневековье на кострах жгли, оказывается» «Женщины?» Невесело ухмыльнувшись, я в один глоток осушил стакан. Кажется, в последнее время мы стали с ним единым целым. Вернее, он стал продолжением моей руки. Или горла. « Да какие женщины! Хотя, в некотором плане это так и есть. В общем, я об оборотнях. Ты же сам просил узнать о них» «Так — так...» Да, действительно, незадолго после того, как в моем доме поселилась девушка с кошачьими ушами вместо вполне себе обычных человеческих, я несколько обеспокоился состоянием своего психического здоровья. Без объяснений попросил Коллинза (чьей стихией является различных видов информация) разузнать о странных существах. Приятель очень удивился, но обещал помочь и, как успел заметить Читатель, не обманул. «Они не люди и не кошки. ЭТО что — то странное, что — то за гранью нашего с тобой понимания. Доподлинно известно лишь то, что они очень любят МУЖСКИЕ ОБЕЩАНИЯ» «Мужские обещания?» «Да, завлекают своей невиданной красотой, а потом берут с него слово. Знаешь, вся эта женская ерунда, вроде «ДУМАЙ ТОЛЬКО ОБО МНЕ». Очарованный мужчина в порыве страсти дает ей его в обмен на… , скажем, сердце, печень, легкое.» «Сердце...» До меня только — только начал доходить весь ужас происходящего…. «Да. Но, само — собой, человеческий мозг, как ты знаешь, не может держать в себе только ОДИН образ. Когда — нибудь ты все — равно задумаешься о погоде, новостях в мире или о путешествиях, или о других бабах, в конце — то концов. Короче говоря, на вот таких вот неосторожных обещаниях погорело, по источникам, несколько сотен тысяч лопухов. Сам понимаешь, женщинам вообще ничего обещать нельзя… а тут… Смотри! На фотографиях жертвы с вырванными сердцами, селезенками, ой, у этого и вовсе ...кхм ... Ладно. Так, я не понял,а где мой виски?» Я просто не мог в это поверить! Как? Почему? Она не могла быть... «Они, кстати, уходят после, так сказать, нарушения договоренности. А потом возвращаются в своем истинном облике, аккурат после полуночи.» В семь минут первого, если быть точным. И, да, облик был внушителен. «А потом долго издеваются над «своим» мужчиной.» Не просто долго. Это невообразимо ДОЛГО. Сначала Они загоняют в ловушку, ожидая пока паника в полной мере не обуяет разум. И можете даже не сомневаться, это будет просто чудовищно (какой каламбур! чудовищно от чудовища ) Такое ощущение, что каждую минуту от Вашей едва живой плоти отрезают по маленькому кусочку, медленно, чтобы Вы в полной мере прочувствовали всю палитру этой изысканной пытки. После чего, начнется уже боль физическая, что,как она пообещала, будет совсем не больно. И знаете, я почему - то Ей верю.