Space battleship Heechul 2: хроники левиафана

С последней высадки мы улепётывали с ржущими, как ненормальные, Кюхёном и Рёуком, которые очень спешно загрузились в левиафан. Хичолю в итоге повредили корпус одним из бластеров, а уже во время прыжка оказалось, что эти двое перепились и, нанюхавшись какой-то хрени, спёрли четыре кувшина дорогущего виноснежного масла прямо со склада производителя, в результате чего и удирали от погони в виде охранников. Я пошел на поправку. Теперь мог передвигаться на своих двоих по борту Хичоля и иногда переругиваться на всеобщем с левиафаном. Когда я начинал крыть его матом, он почему-то дико веселился и просил поругаться еще, от чего мой гнев куда-то уходил. Пока эти два алкаша дрыхли в своих каютах, Хичоль пристроился к орбите планет-близнецов. И теперь мы вместе рассматривали водную гладь одной из них. - Спорим, что я найду сушу на этой планете быстрее тебя! - Очень смешно, Хичол-а, если учесть, что сам бы я вряд ли рассмотрел поверхность планеты. - Хе-хе! Это же я! Я закатил глаза и улыбнулся. Этому ребенку чертовски нравится, когда его хвалят. Мне в общем-то не жалко, я уже считал эту громадину с таким непосредственным характером кем-то родным. - О, Хичол-а, тут все же есть суша... – по-моему, он заметил кусочек суши значительно раньше, но не сказал, чтобы сделать мне приятно. Или, может быть, что-то другое? – Хичол-а? - Хани, нам очень нужно его забрать, вон там рыбка выползла на поверхность! А тут фон магнитный меняется! Хани! К ним летит астероид! Левиафан научился сочувствовать. Кому-то ещё, кроме меня. Я, конечно же, согласился, позволяя Хичолю всё сделать самостоятельно, я лишь контролировал, чтобы он случайно себе что-нибудь не повредил. А потом задумался о том, что в этом случае действительно сыграло роль сочувствие, ведь до этого он забрал Рёука с Кюхёном чисто из меркантильных соображений их полезности. Мы еле успели выйти из атмосферы планеты, когда на поверхность рухнул крупных размеров астероид. Я чувствовал всю гамму эмоций, которые испытывал левиафан, рассматривая забранную амфибию, удаляясь от орбиты двух планет. Если бы я мог описать то, что происходило с левиафаном, то я сказал бы, что он плакал. С юной амфибией пришлось разговаривать мне, у меня это получилось плохо, но спустя пару оборотов на борту парень с перепонками на пальцах начал задыхаться и хватать ртом воздух. В панике пришлось будить Кюхёна, который нас обматюкал сначала за то, что его разбудили, а потом за то, что взяли эту амфибию себе. Потом матюкался в процессе выяснения у паренька-амфибии основных моментов, но получалось плохо, потому что, оказывается, цивилизация Донхэ была мало развитой и на поверхность даже не всплывала. Потом Кюхён матерился потому, что Донхэ – мутант, но эволюционный, а не искусственный, но тому нужны определенные условия. Тут уже матюкался Хичоль, создавая отдельный бассейн для нового пассажира. После того, как Рёук с Кюхёном вернулись из похода «по магазинам» в одном из портов побитые и полуголые, я понял, что одних их теперь отпускать никуда нельзя. Я ходил с ними пару раз, но моих сил на этих двух проныр явно было мало. Хоть и Донхэ порывался вместе с нами, для него еще не был готов костюм. Ящер оказывается на удивление коммуникабельным, несмотря на первое впечатление, что удивляет всех, кроме левиафана, он-то не знает, что рептилоиды считаются самой хладнокровной расой.

***

Я плавал в бассейне с Донхэ, чему тот был несказанно рад, когда Рёук с Кюхёном в очередной раз отправились гулять по портовому городку. Донхэ уже перестал шарахаться от нас и даже понимал, где он находится, и что мы летаем между звездами и прочее. Умный ребенок, правда, такой же непосредственный и игривый, иногда это неуместно. - Хани, скажи мне, из нас сейчас будут выбивать последние деньги за этих алкашей, или я что-то путаю? – спросил меня левиафан, а я с любопытством разглядывал в предоставленный мониторчик бритоголового высокого гуманоида, который держал за воротники двух наших «коммерсантов». Сам же левиафан, похоже, параллельно препирался с этим товарищем. - Ну и с какого хрена, ты думаешь, я возьму тебя в экипаж. - Этих гавриков однажды убьют, а из речи этого хвостатого я понял, что он – медик, довольно ценный сотрудник. - Ну, убьют этого, найдём другого, – кстати, «гаврики» прикинулись ветошью и даже не пытались сбежать, похоже, они об этом субъекте знали значительно больше. Я вздохнул и пошел к выходу, забирать ценный груз и, возможно, вносить свою лепту в общение. - Мы не можем вам платить, - сказал я на всеобщем этому бугаю, открывая выход и протягивая руки к воротнику Рёука. Как ни крути, а рептилоид повыше будет. Возможно, пока я шел до выхода, Хичоль успел еще что-то наговорить этому парню, но мне об этом не было известно. - А мне и не нужно, - парень нервно оглянулся, но Рёука не отдал, а лишь как-то умоляюще на меня посмотрел. Что-то мне подсказывало, что нам надо очень срочно улетать, поскольку глаз выцепил в нескольких местах вооруженных людей, и они не были охраной порта. - Хичол-а, заводи двигатели, - я привык доверять своей интуиции, поэтому без разговоров кивнул парню, и тот как пушинок закинул ребят в люк, заходя следом. Мембрана входа затянулась, и все трое сползли по стеночке, выдыхая. - Вашу мать! Эти сволочи...! … Хани, эта сука поцарапала мне бок! Держитесь… За что именно нужно было держаться, никто не понял, но нас изрядно помотало по ангару, пока Хичоль совершал маневры по экстренному перемещению в открытый космос для совершения прыжка. Потом начались препирательства, но когда Канин (так назвался тот бугай) честно отвадил этих алкашей от очередного разбазаривания средств в баре в очередном межгалактическом порту, Хичоль сдался, но подкалывать мутанта не перестал. Мутанта – это потому, что он сбежал из какой-то там лаборатории и наткнулся на наших приключенцев, заварил драку и затем благополучно притащил оных на левиафан. Ну и решил дать дёру с ними. Потому что кто-то с четырьмя руками не умеет держать язык за зубами.