Маленькие хитрости в больших планах.

Празднование Дня рождения затянулось на пару суток. Так уж получилось, что до этого Аллен никогда не устраивал вечеринок в честь этого праздника. Более того, он, как и многие занятые люди, его не праздновал вовсе. Всего год назад на его восемнадцатилетие об этом вспомнил Тикки, оторвал его ото всех дел, буквально похитив из Ордена, где в этот момент они находились, вытащил в Париж и целый день осматривал различные достопримечательности и просто прогуливался по улочкам этого чудесного города. Потом был ужин в заблаговременно снятом номере отеля и чудесная ночь. После этого Аллен пристыдил самого себя, ведь одно дело быть безразличным к собственным праздникам, к своему Дню рождения, но совсем другое не знать, когда этот праздник у близких людей. К тому же сразу вспомнилось, что когда он работал в Ордене, постоянно устраивались небольшие дружеские посиделки по вечерам с вручением презентов и тому подобных безделушек. Обычно это касалось Дней рождения постоянно и давно работающих учёных или Линали, о Дне рождения которой постоянно напоминал Комуи. Другие экзорцисты обычно никогда ничего не праздновали, так же как Аллен. Для него собственный день рождения был особой датой, но никак не Днём рождения. Это было что-то другое. Начало его настоящей жизни, может быть, день, когда началось их общее с Маной путешествие. В общем, Аллен понял тогда, что не имеет ни малейшего понятия, когда именно день рождения у Тикки, и празднует ли тот его. Оказалось, он у него имеется, но тот уже успел забыть, когда именно настоящее. Обычно Нои устраивают праздник ко дню Пробуждения. Аллен даже к тому времени побывал на парочке таких, но особенно не проникся. А теперь вот глобальную вечеринку устроили в честь его собственного дня рождения. Аллен даже подумал, когда услышал о подобных планах, что он свихнулся. Это было что-то очень непривычное и странное. Да кому вообще сдался этот праздник? К несчастью он имел дурость поинтересоваться об этом вслух. И сразу же нашлось столько народу, желающего отпраздновать его день рождения, что бедный Тикки Микк, якобы скрывший такую важную информацию в прошлом году, едва не был разорван на части. И, разумеется, организаторами этих беспорядков были в первых рядах девушки! А именно Роад и Линали, которой надоело быть единственным лицом в Ордене, которого обязательно поздравляют каждый год, каждый работник этой немаленькой организации. Потому что всем известно, что именно в этот день Комуи как никогда следит за сестрёнкой и за тем, что бы её поздравили все, даже те, кто находятся на миссии, и чтобы их поздравление не выходило за рамки. За Линали плелась Лулу, которая по каким-то неведомым причинам стала едва ли не лучшей подругой Ли за это время и так и приходила в Орден без всяких проблем в обличии Лави. За девушками с приказом о всеобщем веселье в честь его дня рождения явился и Шерил, и тогда-то и стало Аллену понятно, что отвязаться от них не получится, и что праздник окажется куда более масштабным, чем он предполагал в самом начале. Оказалось, что его дата рождения стала всем известна из-за того, что он получал ранг Генерала и переводился на специальное дипломатическое задание к Ноям официально. Власть имущие ведь решили подождать ровно годик с его совершеннолетия, чтобы не назначать такого молодого. Вот так все в Ордене, а через Лулу и в семье Ноя узнали об этом празднике. Так как дата была скорее номинальной, Аллен ведь и до этого встречался с Маной и вообще родился не тогда, начали чествовать именинника двадцать четвёртого в Ордене. И, разумеется, не обошлось без эксцессов. Праздновать почему-то пришёл весь Орден, так как дата была уже не такой уж маленькой, почти юбилей, решили не мелочиться и запастись выпивкой. А уж учитывая тот немаловажный факт, что вернулись все загульные, такие как настоящий Лави и Канда, то праздник прошёл весело, с визгом, мордобоем, взаимными оскорблениями и чествованием Аллена. Вечером, ближе к ночи, он перебрался в тёмный Ковчег, завалился спать, а рано утром его разбудил радостный вопль Роад Камелот. И это было слишком рано, так что Аллен не ощущал никакой вины, когда выбросил девчонку в окно. Его больше волновало само разбитое стекло, вдруг заставят платить? Но потом он вспомнил, что находится в Ковчеге, да и в поместье Шерила ему никто ни за какие разрушения счетов не присылал, и, расслабившись приготовился досматривать сны. Второй день празднования можно было полностью охарактеризовать грустной, явно недовольной мордашкой Тикки Микка, которому не давали уединиться вместе с Алленом ни на мгновение. Уолкеру приходилось выбивать для себя право даже для посещения туалета. Почему-то почти все Нои считали, что он прямо таки жаждет сбежать с только начавшейся вечеринки куда подальше, но, к удивлению Аллена, было не так уж плохо. К тому же он всё равно почти всё время провёл в собственнических объятиях Тикки, успокаивая Ноя и даже дойдя до обещания завтра отпраздновать день рождение только в его компании. В общем, Аллен замотался. А вот на сегодня, на двадцать седьмое декабря, у него было запланировано кое-что особое. Кое-что, о чём он думал уже давно, но всё никак не решался. Было стыдно, было страшно, было не по себе от одной мысли, что ему придётся отправиться туда, где однажды могла закончиться его жизнь, и где его настигла судьба экзорциста. Это было странно, но так же необходимо. Он не был в этом месте уже довольно много лет, связываясь лишь со знакомыми, проживающими там же. Сегодня он планировал навестить могилу Маны. Прошло уже немало лет, а кладбище на окраине небольшого городка всё так же казалось чересчур маленьким, заросшим, почти заброшенным. Всё так же покореженная ограда вокруг, ни единой души, чуть поодаль растёт тёмная роща молодых дубков и примешавшихся к ним тонких осин. Странно, Аллену казалось, или деревья действительно стали гораздо выше и их стало больше? А ведь он считал, что именно деревья растут не очень охотно и медленно. Он сам практически не вырос по сравнению с ними. Как говорит Канда, так и остался мелким Шпенделем. Вот только теперь Аллена это прозвище совсем не беспокоило, он же знал, что прилично вытянулся за прошедшие два года. Смотреть как и прежде сверху вниз у мечника точно не получалось, подобная привилегия осталась только у слишком уж высокого Тикки Микка. Но тут Аллен был совсем не против. Однообразное плетение ограды скрывало едва заметную узкую, но такую же высокую, как и весь забор, калитку, которая открывалась с противным скрипом. Аллен скорее машинально, что было для него довольно странно, чем обдумано перекрестился и сделал шаг вперёд. Могил стало гораздо больше, кресты жались друг к другу в жалкой борьбе за пространство, создавалось впечатление будто, в некоторых углах даже расположены пара могил друг на друге, тропинки, которые были протоптаны раньше и ровные ряды были нарушены, да ещё и занесены снегом, которого в этом году было не очень много. Аллен не мог сразу так сказать, где именно находилась его цель. Он просто прохаживался между крестами и надгробиями и ощущал, как сердце сжимают болезненные тиски. Голова болела и немного кружилась, впрочем, говорили что это до сих пор последствия того отравления в Ордене. Вот только Аллен совсем в это не верил, его организм должен был давно восстановиться и вытравить заразу полностью, но против логики большинства не попрёшь: именно после той встречи у него начались эти постоянные боли. Впрочем, они посещали его довольно редко и, возможно, причина была в прошедшей пирушке. Не каждый день и год он находился в подобных условиях. Более того, Аллен не помнил, чтобы когда-то прежде он бывал на подобной вечеринке. Он не придавал своему иногда ухудшающемуся самочувствию особого внимания. Сейчас его интересовала всего одна вещь на свете, и после недолгих усилий и он наконец-то её нашёл. Он совсем позабыл, что Мана был похоронен довольно далеко от входа, где могилы в те времена были большой редкостью, а рядом росли несколько деревьев. Одно из них едва не было сломано в процессе борьбы Аллена с превращённым в акума Маной. Аллен Уолкер спустя почти восемь лет наконец-то вернулся сюда, вернулся к могиле, возле которой когда-то всё и началось. И, кажется, здесь ничего не изменилось. Всё тот же ровный, слегка наклоненный крест, всё те же скупые слова, имя, фамилия, дата смерти. Даже даты рождения Маны не было. Не было прощальных слов и эпитафии, не было аккуратно оформленной могилы. Всё было как в ту самую ночь, когда его впервые посетил Тысячелетний Граф. Интересно, мог ли он теперь посметь хотя бы молить о прощении у Маны? Имел ли он право на попытку объяснения. И нужно ли это хоть кому-то, кроме него самого? Узнает ли обо всём этом Мана или нет? Простит ли его, хотя, казалось, это невозможно? Он предал собственный путь, он предал навет Маны — всегда идти вперёд. Сейчас, будучи знакомым с Неа, он точно знал, что Мана понимал, кто перед ним находится и не искал в Аллене черты брата. Разве что иногда, когда ему становилось совсем плохо, и он начинал заговариваться, произнося такие странные вещи, что слушать их было и смешно и страшно. Так что сейчас Аллен шёл к этой могиле, сильно стыдясь всего себя от головы до пят. Он думал, что ему следует многое сказать, попытаться оправдаться за всякий гадкий поступок, который он успел совершить. Он думал, что ему нет прощения. Он должен был объяснить, почему прекратил борьбу с Ноями, почему позволил Графу жить, почему не довёл дело до конца и сошел с половины пути. Он должен был многое сказать, но в этот морозный вечер одинокая фигурка произнесла всего одно слово: — Прости. А потом Аллен стоял и молчал, и никаких слов ни ему, ни кому-то ещё было не надо. Потому что он впервые за всё время со смерти Маны вспомнил, каким тот был человеком, и понял, что Мана уже давным-давно его простил. И он отлично понимает Аллена и все его глупости серьёзные и мелкие, ни на что не влияющие. Мана никогда ни на кого не мог долго злиться, у него не было врагов, потому что Мана никого не ненавидел и не считал врагом. Он просто бродяжничал по свету, подрабатывал клоуном, мечтал вновь встретить погибшего брата и понемногу воспитывал десятилетнего мальчишку, который никогда не знал, что такое родительская забота. Наверное, именно факт близкого знакомства с Маной был тем фактором, который позволил Аллену так легко в конечном итоге сойтись с Неа. Аллен Уолкер покинул кладбище почти через два часа. Он даже не заметил то, как пролетело это время, много думал о разном, о прошлом и настоящем, о выдуманном и реальном, и понял, что обязательно вернётся сюда ещё не раз. Обязательно вернётся и постепенно, не торопясь, расскажет обо всём, что происходило с ним, посетует на обидные моменты, улыбнётся так, как когда-то учил его улыбаться Мана. Жаль, что в те времена он был просто колючим мальчишкой, который пытался выглядеть обиженным на весь свет. Аллен отправлялся домой со спокойной душой и твёрдым намереньем упасть в кровать и хорошенько отоспаться. И по-хорошему было бы завершить этот рассказ именно здесь, но… Вернувшись домой, Аллен первым делом полез за микстурой от только усилившейся головной боли, забился к себе в комнату и, сжимая виски, уткнулся лбом в подушку, закрывая глаза и начиная напряжённо считать мгновения, которые он провёл в постели, пытаясь погрузиться в спасительный шум. А потом… Аллен толком-то и не понял, что случилось, но внезапный приступ боли заставил его приоткрыть глаза, приподняться и обнаружить, что вся подушка и его собственные ладони перемазаны в крови, и что с его кожей тоже что-то совсем не то, она вдруг как-то посерела… Дальнейшее Аллен воспринимал и вспоминал как в тумане. Кажется, он заорал не то от боли, не то от пробудившегося осознания случившегося. Кажется, происходило что-то ещё, к нему кто-то прибежал, вокруг него устроили едва ли не пляски и в итоге, всего-то через несколько часов Уолкер бледный, встрепанный и накачанный успокоительным по самое не балуй, сидел в хозяйском кресле в кабинете Шерила. Самого Шерила прямо сейчас рядом не было. Он умчался что-то уточнять и выяснять, зато здесь было полно другого народу. Зевающие Узы после почти недельного отрыва без сна (они начали праздновать очень заранее) заваливались друг на друга, хватались за первые попавшиеся вещи, но усиленно сопротивлялись захватившему их в свои сети сну, просто потому что им было действительно интересно. Кстати, довольно странно их было видеть в ночном одеянии: Джасдеро в рванной ночнушке с пояском и шапочке,под которую были собраны волосы, а Дебитто в пижамных штанах и майке, держащейся только за одно плечо. Тикки сидел совсем рядом, для успокоения даже держал Аллена за руку, которую тот совершенно бессмысленно мял, которой он хрустел, и, кажется, хотел сломать Ною все пальцы. Тикки мужественно молчал и не сопротивлялся. Вайзли, как обычно притаившийся в углу, глядел на него ничуть не стесняясь. Аллену даже хотелось пару раз сказать ему что-нибудь грубое, попросить прекратить пялиться, но он и сам понимал, чем заинтересовал так остальных. Например, возбуждённо прыгающего за его спинкой Неа Уолкера, который, похоже, был в восторге от подобного поворота. Он радостно болтал что-то о том, почему так произошло, о своей роли во всём этом, и ещё радостнее восклицал, что теперь-то он не одинок. Аллен с трудом сдерживал свою тёмную сторону, готовую ринуться в бой каждое мгновение. Голова больше не болела, но зато Аллена раздражало всё происходящее, до чёртиков раздражало. — Ты не бойся, Аллен, это не так уж и плохо! Неа положил руку на его плечо, и Аллен одним ловким движением схватился за неё и провернул на триста шестьдесят градусов вокруг своей оси. Неа пришлось постараться, нагнуться и едва не упасть на пол от подобного рывка Аллена, но зато он сразу понял, что лучше помолчать. Но сдержать своей победной ухмылки не получилось. А потом пришло время ухмыляться уже остальным, потому что ему попытались объяснить произошедшее. Аллен стал Ноем. Каким образом это произошло, почему в нём пробудились эти гены, если все Четырнадцать Ноев были на своих местах, Аллен не знал. Не знали и Нои и, похоже, совсем подобного не ожидали. Ну, совсем не думали, что подобное возможно. Хотя им следовало бы подумать о том, как именно тот Четырнадцатый стал Ноем. Подумаешь, отец Ной, этого было бы ещё недостаточно, но видимо этим вопросом никто заниматься не желал. В кабинет ворвался торжествующий Шерил, и Аллен напрягся, ожидая своего приговора. — Мы поняли, почему подобное могло стать возможным, и Аллен присоединился к нашей семье! — радостно возвестил он. — Давайте сразу к делу, — хрипло попросил Тикки, и Аллен тут же выпустил его скрюченную руку, тихонько извиняясь за причинённые неудобства. Хотя, ему можно. Он на нервах, и это вполне объяснимо. Аллен был в своём праве. — В общем, всем ведь известно, что гены Ноя некоторым образом есть во всех людях, так? А вот сущность всего в тринадцати, ну, теперь пятнадцати, а до этого четырнадцати… — Короче! — резко попросил Аллен, подходя обратно к состоянию близкому к истерике. — Короче, у тебя в принципе не должно было быть подобной сущности, но так как сущность Неа провела в твоём теле пусть и в спящем состоянии несколько лет, а потом была ещё и близка к пробуждению, похоже, некий отпечаток её остался глубоко внутри тебя, и вот сейчас ты пробудился как Ной. Аллен молчал. Он понимал, что всё это похоже на бред, но окружающие его Нои были откровенно серьёзны, и что-то похожее на страх захлёстывало его всё сильнее. Ему что-то пытались объяснить, утомлённый парень слушал в пол уха, понимая, что очень устал, а потом... Аллен резко распахнул глаза и, тяжело дыша, посмотрел в... темноту. Была ночь, он лежал в постели, и рядом спал Тикки. Всё это было всего лишь сном? От чего его тело кажется ватным и уставшим? От долгой вечеринки, от того, что он простудился или от того, что он стал Ноем? В темноте почти ничего не было видно. То есть он видел очертания предметов и приобнявшего его Тикки, но не мог, к примеру, рассмотреть цвет кожи. Аллен быстро откинул одеяло, намереваясь встать и зажечь хотя бы свечу, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. — Ты куда собрался? — оказывается, Тикки не спал или проснулся, когда Аллен начал вставать. — Никуда. — Так странно проснулся. Тебе что, кошмар приснился? — Ага, будто бы я стал Ноем, — Аллен нервно хохотнул, понимая, что света совсем не нужно. Сейчас Тикки рассмеется над таким нелепым сном, и всё встанет на свои места. Но Тикки молчал. — Сон? — в голосе Микка сквозила неуверенность и что-то ещё. «Разыгрывает меня что ли?» — подумал Аллен, сердце забилось быстрее, надежды на простое разрешение этой тайны рассыпались в прах. — Ну да. — Аллен, мне немного жаль тебя огорчать, но.. это был не сон. — Ты смеёшься надо мной? — Аллен проклинал темноту за то, что не мог видеть лицо Тикки достаточно хорошо, чтобы понимать, обманывает его Ной или нет, — Прекрати. Я не верю в подобное. — Ну ладно, дождёшься рассвета и сам убедишься, — Тикки отвернулся от него, снова устраиваясь спать, а Аллен не мог ничего произнести, потому что это была такая наглость… — Ну, знаешь ли! Аллен пообещал себе жестоко покарать Тикки, если это розыгрыш. И просто жестоко покарать в любом случае. Он вскочил на ноги, прыгнул к небольшому столику, чиркнул спичкой… — Я убью тебя, Тикки Микк!! Граф приподнял голову, оборачиваясь в сторону этого вопля, и вздохнул. — Милые бранятся. — И долго ещё будут браниться, — отозвался Неа, с которым Граф играл в шахматы, передвигая вперёд свою ладью. — Шах и мат, Граф, вы обещали мне новую встречу с Марианом за девять побед подряд. — И, к сожалению, я никогда не нарушаю своих обещаний, — отозвался Граф, прислушиваясь к глухим звукам довольно экспрессивной беседы наверху. — Похоже, нас ждут удивительные времена. От автора. Я закончила Хитрый План!!! Как приятно всё-таки заканчивать свои работы)) (имею в виду обе части) Что я чувствовала, когда закончила? Я глупо улыбалась, осознавая, что он получился гораздо лучше, чем я задумывала, и даже замахнулся на вторую часть. Не совсем удачно, потому что вторая что-то вроде приложения, не обязательного, но весомого… Я просто не могла поверить, что дальше будет всё гладко, исходя из ситуации, в которой я оставила героев в конце первой части. Я довольна. И я очень благодарна читателям и бете за поддержку, отзывы, комментарии и прочее… Очень-очень благодарна всем. История закончена, и я отпускаю её с лёгкой душой. От автора 2. Ура!! Я повторно выложила его после сбоя. Припозднилась, если честно.))) Причём так получилось что именно сегодня, когда нас всех можно поздравить с наступившим Новым Годом! С чем я всех и поздравляю)