Маленькие хитрости в больших планах.

Как только Аллен Уолкер и иже с ним покинули Орден, Кросс наконец-то вздохнул с облегчением, а необычно помятый, возникший в проходе Кардинал заявил, что его срочно вызывают в Ватикан, и исчез в неизвестном направлении, ни с кем не прощаясь. Начальство начало медленно расходится в разные стороны, недовольно или чересчур радостно что-то обсуждая. Комуи нигде не было видно, видимо Ривер уже успел перехватить его и потащить работать. Их рабочий тандем работал всё так же, как и всегда — безотказно. Просто зеваки, отлынивающие от работы для того, чтобы якобы попрощаться с Алленом, расходиться не спешили, топчась на месте и тем самым раздражая тех, кто работал именно здесь и собирался скоро уже открыть врата для возвращения парочки экзорцистов. И только Лави стоял с такой миной, словно его в любую минуту могут прибить. — Когда отбываешь? — в полголоса поинтересовалась Линали, остановившись рядом и делая вид, что с любопытством следит за расходящимися людьми. — Когда-нибудь. Если по графику, то ещё через десять дней. — Мне казалось, что должно быть раньше, — заметила Линали, — а когда Он появится? Лави, или вернее будет сказать Лулу, отвела глаза в сторону и вздохнула. — А мне откуда знать? — Он бы просто так не согласился использовать своё обличие. На что вы сторговались? Думаешь, я не в курсе, что у него там, похоже, любовь всей жизни проклёвывается? А я даже не знаю, это он или она. Линали тяжело вздохнула, откидываясь на стенку. — А что вид такой усталый? — Спать укладывались, — утомлённо отозвалась Линали, — голосок, как утверждают очевидцы, дочь унаследовала от меня. И командный тон, и упорство. Может сама... Сам то есть сходишь, покараулишь? На лице Лави появилось такое удивление, что Ли едва сдержала улыбку. — А чего ты так смотришь, папаша? Она тебя слушает больше меня и ведёт спокойней. Должен ведь папаша хоть в чём-то мне помогать? — Ли.. Это как бы.. — Не обсуждается. Линали резко разворачиваясь и, хватая ЛжеЛави под локоток, потянула за собой. — Я же не спрашиваю, кто там у него и как там.. Я вообще предлагаю мирно тихо посидеть с дочерью.. Или ты не хочешь? — вложив в последний вопрос всё своё «обаяние», поинтересовалась Линали, резко становившись так, что её спутник, или всё-таки спутница, споткнулся и едва не упал на пол. — Прямо-таки горю желанием! — Вот и отлично, — Линали затянула Лави за собой в дверь и быстро пошла по коридорам, — а мне и без того много дел переделать надо. Так когда этот олух собственной персоной появится? Лулу в ответ промолчала, позволяя тащить себя вперёд. Кажется, Линали и сама уже поняла всю суть этой авантюры. Она отступила в сторону, пропуская вперёд группу ученых, при этом пользуясь возникшей паузой для того, чтобы придумать о чём и как именно говорить дальше. Возмущение по поводу того, что Лави просто так отделался от неё и от своей семьи, грозило перерасти во что-то более страшное, что-то, что она уже вряд ли сможет проконтролировать. Необходимо было успокоиться и проанализировать ситуацию со всех сторон. — Ну, просто чудесно. Обалдеть. То есть и во время его следующего приезда здесь тоже будешь ты? Лулу только закивала. — В следующем году он появится? Лулу снова закивала, судя по выражению лица, опасаясь попасть под горячую руку или, в случае с Линали, под горячий сапог. — Хорошо. Блеск просто. Значит, придётся как-то сживаться нам с тобой, так? — на сей раз Линали даже не стала ждать кивка. — Ну и ладно. Когда он припрётся, я ему такое устрою, я же не буду больше притворяться, что у нас всё отлично, да я на развод подам, вот честное слово. Могу ведь я и себе позволить отправиться искать настоящее счастье, а? — А мне откуда знать? — Лулу казалось, что она уже повторяет этот вопрос. — Я лицо сплошь подневольное, но в принципе счастливое. — А без принципов? — тут же заинтересовалась Линали, всё же всё это время она относилась к НеЛави настороженно, опасаясь и не доверяя, а потому они почти и не общались. Но ведь любопытство просто так не вырежешь из себя, ей всегда было интересно что там у Ноев, а у Аллена ничего почти узнать не удавалось. Он явно недолюбливал большинство Ноев, то есть всех, с кем он познакомился до той поры, когда начал встречаться с Тикки. Наверное, сложно было забыть, сколько горя и смертей они принесли, а незнакомые Нои казались более чистыми. Хотя Тикки Микку он простил даже покушение на самого себя, так что здесь точно сказать не получалось. Но теперь у Линали в руках оказалась представительница семьи Ноя. Совершенно дружественно настроенная и полностью её, а значит все скопившиеся за время служения экзорцистом вопросы можно прямо сейчас и задать по адресу. И ей, наконец-то, ответят. Наверное, что-то такое проступило на её лице, возможно, глаза зажглись нездоровым энтузиазмом, но Лулу в образе Лави как-то стушевалась и начала отступать на полшага, потом на шаг, как будто желая незаметно сбежать. — Нет, наверное, я пока посижу с тобой. И ты не ответила на мой вопрос. — Мне и так хорошо. И я — он, а не она. — Да ладно, здесь кругом пусто, — Линали демонстративно обвела окружающий их коридор рукой, указывая, что вокруг действительно никого нет. — Мне и так хорошо. Процесс обмозгования и понимания, к чему именно относится этот ответ, занял у Линали примерно пару минут, ровно до тех пор, пока она не дошла до своих комнат и не остановилась перед дверью. Ничего не было слышно, и можно было вздохнуть спокойно, решив, что чересчур активная дочурка действительно заснула крепким сном. Линали обернулась к Лулу и шепотом произнесла: — Даже если тебе просто хорошо, это не правильно. Мне вот сейчас тоже просто хорошо, у меня есть семья, братик, которого я обожаю, дочь, без которой я больше не представляю жизни, а ещё муж, который мне по сути нафиг не нужен, но вроде как есть и ладно. Чего уж с ним, в самом-то деле. И у тебя наверняка та же история. Вроде бы, всё хорошо, да есть какое-то «но», из-за которого постоянно ощущаешь, что чего-то не хватает. Ведь так? Трудно было понять, отчего именно - от того, что это была правда, или по какой-то другой причине, но Лулу ответила утвердительно: — Можно и так сказать. Линали только победно задрала нос и приоткрыла дверь, нашаривая взглядом детскую кроватку и задремавшую там же молодую медсестру, которую она попросила немного посмотреть за ребёнком. Лулу больше не казалась таким уж страшным созданием. К тому же с детьми она, как ни странно, управлялась неплохо, хотя, похоже, не умела говорить ребёнку «нет», даже если тот лез откровенно портить вещи, но это ведь не самый страшный порок на свете? Кажется, она справлялась с обязанностями редко приезжающего мужа даже лучше Лави, если опустить тему секса… Хотя… Линали ещё успеет подумать над этим вопросом. На сегодняшнюю ночь у неё были очень большие планы. Небо было ясным, безоблачным, погода безветренной и спокойной. Кажется, брось камень в воду, и даже кругов не будет, ощущение полного умиротворения и тишины дарила окружающая природа. Ничто не могло нарушить эту картину. Недалеко от Чёрного Ордена, практически на подходе к ближайшему городу, одинокий путник в плаще мурлыкал себе что-то под нос и светло улыбался вслед скрывающемуся за горизонтом солнцу. Он улыбался мимо проходящим людям, и что-то было в его обличии такое, что заставляло хмурых, озлобленных, уставших жителей смущённо морщиться, улыбаться в ответ, насмехаться вслух, понимая, что собственное настроение всё равно уверенно ползёт вверх. А между тем Кевин не делал ничего особенного. Сейчас он пытался выбрать город, в который теперь отправится, и мысленно возвращался к уже посланному Апокрифу письму, в котором просил его немедленно переместиться в Америку и проследить за одной семьей. Там на деле тоже жил будущий синхронизирующийся тоже с паразитической чистой силой. И этот мальчик тоже был в беде, как когда-то в беде оказался маленький Ред, которого продали в самое ужасное место из всех, которое можно было придумать. Он был совсем маленьким никому не нужным ребёнком, который родился с чистой силой в руках. Кевин никогда не вмешивался в людские судьбы слишком сильно. Кевин никогда не мог пройти мимо некоторых человеческих бед, хоть и понимал, что в одиночку ничего не сможет сделать. Он тоже был лицом подневольным. На его плечах покоился огромный груз ответственности за всю чистую силу. Отчего-то почти все, у кого была нелёгкая судьба, вели себя словно шуты и находили повод улыбаться и смеяться, не смотря ни на что. Таким же был Тысячелетний Граф, его давний противник и, наверное, даже враг. Но по сути это было не так уж важно. Таким же был мальчик по прозвищу Ред, к которому Кевин старательно подвёл и Ману, и Кросса, однажды появившись в жизни каждого из этой тройки, но потом стерев себя вновь.. Его личность никогда не сможет задержаться на полотнах истории дольше положенного срока. Его имя будет забыто, его поступки будут приписаны другим. Это был неписаный закон, который выполнялся на протяжении всего времени, сколько существовала чистая сила и её Сердце. Это было то, что передавалось от одного носителя к другому, то, что не могло быть потеряно. Иногда Кевина так и подгоняло подойти к Книжникам и выложить им всё, как на духу. Сердце знало многое. Он был Сердцем на какую-то часть своего существа, а потому знал тоже. Сейчас, когда перемирие было объявлено, и он лично удостоверился, что обе стороны не склонны к его нарушению, Кевин мог вплотную заняться своими идеями. Вот только оказалось, что за последние пять лет его собственные всевозможные идеи и планы выветрились из головы. Он начал думать только о том, что необходимо кому-то, а не ему, и планы на собственную жизнь позабылись. Кевин пнул камешек, оказавшийся у него на пути, и вновь посмотрел в темнеющее небо. Подступала ночь, Апокриф наверняка, если помнить о его исполнительности, уже на полпути к месту своего нового назначения и наверняка он и там вздумает наломать дров, характер такой. Нет. Скорее всего, жизни для себя не получится. Придётся снова наблюдать за тем, кто должен наблюдать за тобой, и тщательно координировать действия. А там, кто знает, возможно, Кевин хоть в этом веке откроет ненадолго свою личность для Апокрифа, а потом снова скроется от его чрезмерной опеки, как делал это всегда. Сокрушения Графа о том, что он упустил Сердце, продолжались и после того, как его привели в чувства, и позже, и, судя по нескорым признакам, эти сокрушения обещали стать любимым занятием Тысячелетнего на ближайшее столетие. О самоволке Неа позабыли все как-то сами собой. Вернее, о ней пытались напомнить Графу некоторые особо исполнительные, желая отвлечь Главу от мыслей об ускользнувшем Сердце, но.. Мудрость кое-чего не просчитал. Граф вспомнил тут же, что Неа был единственным, кто пытался доказать ему, что таинственный Кевин среди экзорцистов —самозванец. Так что бедняге Вайзли снова досталось. Он вообще за последние пару лет как-то весь осунулся, побледнел, стал совсем болезненного вида, и Шерил всё чаще заводил разговоры о том, что его пора бы тоже куда-нибудь пристроить. То есть — женить. Вайзли едва ли не лез на стенку. Тикки во время таких разговоров лишь таинственно улыбался и прижимал к себе посильнее Аллена. Один Неа почти всегда казался угрюмым и недовольным. А вот теперь Граф назло семье, которая ничего не заметила, или назло Мариану Кроссу, потому что Тикки рассказал, как тот пытался вышвырнуть Неа обратно, разрешил Четырнадцатому навещать друга вместе с Алленом, Тикки и остальными. Неа был почти в восторге. Граф оказался умилён настолько, что как-то даже позабыл о том, что случилось, и пригласил всех на общий семейный ужин. Мгновенно придумать подходящую отговорку не получилось ни у Тикки ни у Аллена, потому что мозг обоих был и без того перегружен. На робкое замечание, что им надо бы отдохнуть, никто не среагировал, так что… Аллена ждал поздний ужин в компании сумасшедших. Ненавистный ужин в самой неуютной компании, которую только можно было представить. За эти два года он успел побывать на подобных мероприятиях всего три раза, и по паре недель отходил после каждого, стараясь по минимуму пересекаться с членами семьи Ноя. Аллен был недоволен. Аллен был очень недоволен. Но ничего не поделаешь, Уолкер был человеком подневольным, так же как и большинство людей на всём свете, и он отправился на этот праздник безумия. Ужин прошёл как-то невесело. Невесело только для Аллена, разумеется. Семья Ноя веселилась как могла, переругивалась, поднимала друг другу настроение и всё только для того, чтобы отвлечь Графа от мыслей о сбежавшем Сердце. Видно, Нои знали что-то такое, из-за чего изо всех сил пытались предотвратить неминуемое. Может быть, Граф, вспомнив и долго посокрушавшись о том, что он упустил Сердце, мог плюнуть на мир и отправиться отлавливать Кевина снова? Аллен попытался поинтересоваться об этом у Тикки, но тот тоже выглядел убитым после небольшой перепалки с Узами и отмахнулся, ничего не объясняя. До спальни они оба практически доползли, при этом у Аллена начала болеть голова, но всё равно заметил, что Тикки идёт не просто так, его поддерживая. Нет, руки Микка уже блуждали по его телу, даже пытались забраться под одежду, но совершить этот манёвр и одновременно продолжать идти как ни в чём не бывало у Тикки не получилось. Из-за этого его движения иногда получались несколько смазанными, Аллену становилось щекотно, он хихикал, пытался оттолкнуть Ноя, даже немного царапался, но зато начал чувствовать себе гораздо бодрее. — А где же «Я наконец-то дома»? — поинтересовался Тикки, когда Аллен прямо в одежде рухнул в мягкую кроватку и, завернувшись в одеяло, блаженно вздохнул. — Спа-ать. — Ты в одежде, между прочим. — Всё равно спать. — И грязный после сегодняшней-то драки с Апокрифом. — Меня вымыли в госпитале. Ну, то есть сполоснулся я немного. Отстань от меня, я хочу спать. — Ещё чего. Спишь тут весь грязный в моей постели… — В нашей! — раздражённо перебил Аллен, открывая один глаз и убеждаясь в том, что Тикки раздевается, но в кровать не спешит. — В нашей. Хорошо. Ты же должен беречь свои вещи, так, Аллен? — Тикки принялся стягивать с него сапоги, и Аллен подумал, что в чём-то Микк прав. Чего это вдруг забрался в кровать прямо в обуви?? Совсем что-то с головой у него плохо. — Прекрати называть меня по имени, — дёрнул уже босой ногой Уолкер, протягивая Тикки другую. — Раньше ты просил меня об обратном. — Раньше ты вообще не называл меня Алленом, только Малышом, даже в самых официальных случаях до сих пор так зовёшь. А Алленом только… — Только в постели, как я и обещал, когда ты спросил меня, — отозвался Тикки, не особо церемонясь, переворачивая Аллена и снимая рубашку. — Угу. Что ты творишь вообще? — возмутился юноша, когда Тикки взялся за его ремень. — Действительно, — пробормотал себе под нос Тикки, резко вскидывая парня себе на руки. Аллен едва ли не заверещал от возмущения подобному отношению к себе, но Тикки на все его вопли ничего не ответил, бодро протащил в ванну и сбросил прямо в пустующий, немаленький резервуар. Затем Аллену на ноги полилась сначала холодная, а потом и более тёплая вода, а через некоторое время уже во всю обруганный Тикки, настроив наконец-то душ, присоединился к юноше, дёргая Уолкера за руку и тут же жадно впиваясь в его губы поцелуем. — Тикки, прекрати, у меня голова болит. — Это старая, как мир, отмазка. Только раньше она не особо действовала, — отозвался Тикки, скользя руками по желанному телу и вжимаясь в него уже возбуждённым членом. — И всё равно не честно, — протянул Уолкер на полувздохе. Голова действительно болела, а этот садист и эгоист в одном лице решил обязательно удовлетворить свои низменные потребности. Аллен попытался высказать всё это Микку в лицо, но тот отвлёк его новой порцией поцелуев. — Мне кажется, я и без того долго тебя ждал. — Да ладно, действительно ждал что ли? — поинтересовался Аллен, выгибаясь и покусывая себе губы в попытке сдержать рвущиеся стоны. — Я же люблю тебя, экзорциста моего персонального. А ты скажешь, нет? — поинтересовался Тикки с особой улыбочкой. И не поймёшь сразу, о чём он спрашивает. О том, скучал ли, или про любовь? Особенно теперь, когда длинный язык Аллена проболтался. — Нет. Был слишком занят, не то что некий господин бездельник, — нагло отозвался Аллен. Тикки же, явно что-то решивший для себя, резко крутанул краны, отключая воду, и снова подхватив Аллену на руки, понес его в спальню. На сей раз юноша даже не сопротивлялся,вцепившись Тикки в шею и втянул Ноя в такой поцелуй, что они дважды ударились об косяк, пока наконец-то не выбрались в спальню, а там Ной сбросил свою ношу на кровать, чтобы тут же присоединится самому. Вся головная боль и недомогание тут же отступили прочь, стали чем-то совершенно неважным. Тикки был довольно нетерпелив и не заморачивался с подготовкой, проникновение оказалось болезненным, но Уолкеру было плевать. Боль и удовольствие, смешавшиеся друг с другом, дарили ещё большее наслаждение, тела Ноя и экзорциста переплетались и двигались в едином ритме, комната наполнилась вздохами и стонами, а воздух потяжелел и пропитался запахом пота и секса. И Аллен был действительно счастлив, так привычно засыпая в обнимку с Ноем и забывая обо всех возможных проблемах. Он был уверен, что все полосы страшных неудач минули, и впереди у него не такое уж плохое будущее. Было очень приятно осознавать, что у него вообще есть это самое будущее, что о нём можно мечтать и строить планы.