Звездами предначертано

— Моя леди, простите, что оставил вас так надолго, — Кот склонился перед ней в шутливом поклоне и Ледибаг с трудом сдержала улыбку. Было приятно снова его видеть, она успела себе невесть что придумать, пока патрулировала эту неделю в одиночку. Адриан уже несколько дней не ходил в колледж из-за травмы. Проект сдавали втроем, рассказав о роли Адриана в его создании чуть ли не больше, чем об основной теме (Маринетт хотела даже вставить несколько слайдов про Адриана, чтобы учительница все поняла наверняка, но Алья и Нино её остановили), акумы не желали пережидать в темных углах, на уроках заваливали контрольными… Без её любимых солнечных красок жизнь была на редкость мрачной штукой, как поняла Маринетт спустя пару дней. Без Кота же дежурства и сражения выматывали сильнее. Без его шуточек и флирта, к которому она, как оказалось, привыкла, без их «Миссия выполнена» было как-то... Пусто. Журналисты достали вопросами про то, куда пропал её напарник, а она ничего толком и сказать не могла, лишь загадочно улыбалась и делала вид, что все под контролем. Алья вообще была уверена, что тот был на какой-то мега-секретной миссии, и успела придумать кучу теорий про то, на какой именно. Маринетт, например, больше всего нравилась версия, по которой Кот отправился в буддийский храм, чтобы через медитации постигнуть глубинную суть своей жизни супергероя. Она сама бы не отказалась от такого. — Все хорошее имеет свойство заканчиваться, — с наигранной грустью произнесла Ледибаг, но позволила вскинувшемуся Коту заметить смешинки в уголках губ. — Будешь отрабатывать. — Как прикажете, миледи. Она села на край крыши и окинула взглядом улицу внизу. Вроде как, пока все было спокойно, но опыт подсказывал, что вряд ли надолго. Конечно, последний акума был лишь днем, но… Но фраза Альи про недовольство парижан никак не выходила из головы. Нельзя допускать промахов, иначе все станет только хуже. Ледибаг не могла слишком расслабляться. Она покосилась на Кота, который стоял рядом, и со вздохом поднялась. Потянулась всем телом и позволила йо-йо повиснуть, пока она присматривала ближайшую крышу и обо что можно зацепиться. — Тогда вперед. На тебе твои обычные районы, в два часа снова встречаемся тут. Если что, связь по коммуникатору, — Ледибаг улыбнулась. — Удачи. Ей хотелось спросить, почему его не было. Узнать, все ли в порядке — она видела, что его поза была немного напряженной, да и почему-то Кот не был таким многословным, как обычно. Может, именно из-за этого странного желания она молча перепрыгнула на следующую крышу, привычно вслушиваясь в звуки ночного Парижа и вдыхая прохладный воздух. Она не должна спрашивать про обычную жизнь. Если Кот не хочет ей об этом говорить, значит, не нужно пытаться узнать. … — Надеюсь, ты больше не будешь пропадать? — все же не удержалась она уже после патруля, когда они снова встретились. Кот отчаянно зевнул (она с трудом удержалась от того, чтобы последовать его примеру) и пожал плечами. — Постараюсь без предупреждения больше так не делать… Ты скучала? — он улыбнулся и она нарочито небрежно качнула головой. — Может быть, — и, не дожидаясь ответа, торопливо попрощалась и в прямом смысле сбежала. Ей не хотелось видеть то, насколько неприлично счастливым и довольным выглядел Кот.

***

— Ты только посмотри на это! — Алья раздраженно сунула ей газету и села рядом, с грохотом поставив сумку на скамью. Маринетт отвлеклась от медитативного разглядывания фотографии Адриана на планшете и почти сразу же нахмурилась, прочитав заголовок. — Какого, а? Как можно быть такими уродами, я-то надеялась, что придурки с форумов дальше них и не пойдут! Знаешь же, там всегда много шума из ничего… Алья продолжала еще что-то раздраженно бубнеть. Маринетт, не вслушиваясь, прочитала текст статьи и невидящим взглядом уставилась на фотографию, где она и Кот стояли на крыше, улыбаясь друг другу. Фото было старое, почти полугодовалой давности. Тогда все было намного проще… «Ледибаг и Кот Нуар — супергерои-двоечники?» гласил заголовок. Он был глупый, да, но в статье журналист весьма жестко прошелся и по увеличивающимся количествам нападений, и по тому, что герои не всегда сразу же появляются на месте, да даже припомнил грубые слова Ледибаг по отношению к дочери мэра! И, конечно же, вишенкой на торте «Как вообще можно доверять спасение города подросткам?». Маринетт рефлекторно посмотрела вперед, туда, где обычно сидел Адриан, но там все еще было пусто. Врач сказал, что тот сможет ходить в школу только через пару дней. А ведь в том, что он пострадал, тоже была виновата она… — Маринетт? — Алья коснулась её плеча и Маринетт вздрогнула от неожиданности, уставившись на нее широко распахнутыми глазами. — Ты молчишь? — А… А, да, прости, это правда очень несправедливо с их стороны — такое писать, — выдавила из себя она, отодвигая газету в сторону Альи. Хотелось еще и ладони вытереть обо что-нибудь, а то словно потрогала какую-то грязь. Оставалось надеяться, что Кот не читает прессу и среди его друзей нет фанатов. — Вот и я о том же! Надо будет сделать петицию, чтобы эта газетенка публично принесла свои извинения! На первой же полосе, крупным шрифтом! — воинственно стукнула кулаком по столу Алья и Маринетт растянула губы в неестественной улыбке. — Да-да, так и надо! — Где подписываться? — раздался холодный и немного надменный голос рядом. Хлоя под их недоуменными взглядами вопросительно приподняла брови, словно ничего такого и не произошло. Сабрина за её спиной восхищенно улыбалась, не сводя взгляда с подруги. Алья же смотрела на Хлою так, словно впервые увидела. Маринетт её понимала, она сама с трудом удержалась от того, чтобы не открыть рот от удивления — конечно, Хлоя обожала делать с ней селфи, но… — Ты же собираешься оформлять петицию? — уточнила Хлоя, нетерпеливо побарабанив пальцами по парте. Алья медленно кивнула, её взгляд стал оценивающим. — Передашь её Сабрине, мы подпишем. Я постараюсь поговорить с отцом, он припугнет этих… в редакции, — Хлоя брезгливо кивнула на газету. — Но лучше попробовать и так. Только не возомни себе, что я это ради твоего идиотского ледиблога делаю! — она вернулась на свое место. — Хлоя тоже переживает из-за Ледибаг, — пояснила Сабрина, её улыбка немного потускнела, — все же, она — её главная поклонница. Так что, буду ждать, — и направилась к подруге. Маринетт и Алья переглянулись и синхронно пожали плечами. — Ну, допустим, из-за статуса «главной поклонницы» я еще готова с ней посоревноваться, — заметила Алья и Маринетт засмеялась. — Уверена, Ледибаг целиком и полностью поддержит твою кандидатуру. Почему вокруг все стало таким… странным?

***

Алья и правда сделала петицию. Маринетт нервно хихикала, когда подписывала её под строгим взглядом подруги, и потом полчаса стучалась головой об стол под сочувствующим — Тикки. Которая, кажется, тоже переживала из-за усиливающихся акум и участившихся атак. — Раньше тоже такое было, — рассуждала она, держа в лапках печенье. Маринетт слушала её краем уха, пытаясь не сбиться в подсчетах очередного примера по алгебре. — Участившиеся нападения, потом — более сильные акумы. Тогда все закончилось… не очень хорошо. Маринетт взяла печенье из небольшой вазочки, задумчиво надкусила и прожевала, не чувствуя вкуса. Если применить здесь эту формулу, то... — Кот погиб, а Ледибаг отказалась принимать нового, — в голосе Тикки слышалась грусть. Маринетт перестала жевать и попыталась представить себе, что Кот умер. Это было не так сложно: достаточно было вспомнить, как он закрыл её от Времехода. Если представить, что она бы не смогла вернуть его тогда и он исчез навсегда… Постоянные одинокие дежурства. Никакой надежды на то, что она снова услышит его идиотские каламбуры или увидит пронзительно-зеленые глаза. Он никогда не назовет её «Моя леди» и у нее не будет шанса снова его отшить… Маринетт решительно запихнула печенье в рот. Да, она могла понять ту Ледибаг. Если бы после этого ей попытались дать кого-то… такого же, в той же одежде и с теми же силами, но абсолютно, неизбежно чужого… — В результате они стали врагами и Ледибаг погибла. Камни чудес почти попали в плохие руки, но Плагг — квами Кота, — пояснила она, заметив, быстрый вопросительный взгляд, — тогда помог. Потом все нападения прекратились… На какое-то время. — И что ты хочешь этим сказать? — поинтересовалась Маринетт, у которой ответ в примере почему-то никак не вписывался в нужные результаты. Она раздраженно постучала ручкой по столу, мимолетом вспомнив неожиданно подошедшую днем Хлою, и удержалась от желания снова постучаться лбом обо что-нибудь. Тикки молчала, полностью погрузившись то ли в воспоминания, то ли в поедание печенья. Маринетт нашла взглядом одну из фотографий Адриана и попыталась вспомнить его улыбку. На секунду, почему-то, в её мыслях мелькнула усмешка Кота, но почти сразу же исчезла, заменившись требуемым кадром. Вот Адриан смотрит на нее, вот улыбается и подмигивает, говорит её имя… — Мне кажется, вас попытаются разделить и убить, — неожиданно тихо сказала Тикки. Маринетт вздрогнула, моментально выпав из такого теплого воспоминания. — Что? — По одиночке вы слабее, чем когда вместе. Если… Если акумы будут продолжать появляться все чаще, в один день вам все же придется разделиться. — Я прекрасно справлялась всю неделю! — Ты — Ледибаг. Маринетт промолчала, разглядывая поникшую Тикки. Пододвинула к ней вазу с печеньем и попыталась снова сосредоточиться на домашнем задании. Кот не мог сам сражаться с акумами. Разбить предмет — легко, вывести жертву из строя — да мигом, а вот исцелить… — Тикки… — она все же не могла не спросить. — А что происходит с акумами, которые… Которым удалось сбежать? Такое ведь наверняка было. — Они находят себе новую жертву, — Тикки почти что пожала плечами. — Как можно ближе. И жертва… она сразу же становится акумой. Без разницы, злилась или нет. Но ты же всегда их ловишь, верно? Маринетт кивнула, возвращаясь к цифрам. Значит, ей нужно просто всегда появляться вовремя, чтобы исцелять акум. Звучит не так сложно… Но, если Тикки права про планы Главного Злодея, то у них могут быть проблемы. — Надо будет поговорить об этом с Котом, — сказала вслух Маринетт скорее для себя, чем для Тикки, но все равно услышала одобрительный возглас. Если бы она обратила на свою квами чуть больше внимания, то заметила бы, что та почему-то выглядит виноватой.