Эндшпиль

9:37 Века Дракона

      Свирепая вьюга. Ветер со звериным ревом разносит снежные комья по бесконечной белой пустыне. Вьюги в Морозных горах слишком суровые. Даже невозможно определить: предрассветный ли час или же закат — здесь не существует такого понятия как время суток, только громкие завывания ветра, тьма и мили морозного песка.       Белая мгла. Слепой снегопад.       Хэдес сидит, прижавшись спиной к заледеневшей стенке пещеры, у самой ее рыхлой пасти, и потирает обмерзлые руки. Они настолько холодные, что кажется, будто сейчас их накроет коркой льда. Белый пар выходит вместе с дыханием, и пальцы покрывает мелкая испарина. Они дрожат, коченея от холода, и маг понимает, что больше не чувствует ног.       Это не Тевинтер с его мягким климатом и согревающим солнцем, с его великолепными садами и теплым морем.       Это мятежные гномьи владения с их бушующей стихией.       У Хэдес половина лица скрыта капюшоном, и поэтому хлопья снега, залетающие в пещеру, не ложатся ей на ресницы. Маг активно потирает плечи, чтобы окончательно не забыться сном. Вечным сном, если очень не повезет.       Она прячет руки под плащ, но даже волчий мех на подкладке не спасает от неотвязчивого мороза.       Тевинтерка вытаскивает из-за пазухи кулон, напоминающий по форме каплю из серебряной проволоки с камнем рубина в сердцевине. Маг скучает по Минратосу, по его монументально возвышающимся стенам, по вымощенным камнем площадям и тянущимся к самому небу башням Круга Магов. По чертовой грязи, что заполнила все улицы, по снующим взад-вперед потокам беженцев. По этому пережеванному куску символа былого величия Империи, погребенного теперь под слоем многовековой пыли и пепла.       До слуха эхом долетает голодный рев, и в груди мага защемил липкий ужас. Она прячет кулон за пазуху и, стеная, поднимается со своего временного лежбища. Опираясь на обрубок посоха, тевинтерка, припадая на ногу, движется во чрево пещеры, надеясь, что одичавшие волки выберут себе другое пристанище, а капли крови на холодных камнях заметет метель. Пальцы бьет мелкая дрожь, а ободранный бок все еще саднит, и за разорванным подолом плаща тянется дорожка из алых крапин.

***

9:41 Века Дракона

      Хоук ненавидел холод всеми фибрами своей души. И почему этим переговорщикам не найти местечко потеплее, где-нибудь на пляже, чтобы ступая по нему, ноги утопали в горячем белом песке и омывались прохладными водами безмятежного моря? Чтобы, поставив свою крючковатую подпись на соглашении, выйти к обрыву и проводить солнце на закате, искупавшись в его сумеречных лучах?       Но вместо песчаного пляжа Гаррету приходилось грясти по траве, вымокшей от недавнего дождя, и спасать плащ от вездесущей грязи, перекинув его полы через руку, — с пятнами на которых он вполне бы мог смириться, но только не после того, как примерил на себя роль главы, казалось бы, навечно похороненной организации, — и плевать в хмурое, влажное небо. Не то чтобы Киркволл казался ему кусочком элизиума на земле — город злачный и гривуазный, как ни посмотри, — но привычней все же было передвигаться по вымощенным камнем переулкам, чем перепрыгивать через лужи в Крествудских лесах, то и дело натыкаясь на камни. Заслужил он, в конце концов, хоть немного тепла после долгих лет скитаний по чужим землям, так и не найдя один-единственный уголок для себя? Бывший Защитник искренне полагал, что да. Но вместо этого фортуна злостно подшутила над ним, бросив в самое пекло, и Гаррет искренне боялся, что ослабленный и потрепанный жизнью он переломит себе хребет от тяжести ответственности, в очередной раз бесцеремонно взваленной на его плечи.       — Тевинтер, ха? — со скепсисом изрекает Хоук, косясь на встречающихся по пути магов из далеких северных земель. — Разве они не стремятся к возвеличиванию империи? Эти фанатики вполне походят на тех, кто привык выполнять всю грязную работу.       — Вы точно выразились, лорд Инквизитор, именно фанатики, — соглашается шествующая рядом посол Монтилье, кивая в подтверждение своих слов, и продолжая с отточенной быстротой, — К счастью, архонт Радонис видит секту венатори только в качестве своих прямых конкурентов — те не преминут посягнуть на его власть, как только почувствуют, что достаточно для этого сильны. Если поначалу они могли бы быть полезны, то теперь, говоря простыми словами, стоят костью в горле.       Хоук отвечает на это легким смешком.       — Да уж, опасное дело — делить постель с повернутыми на власти и жертвоприношениях магами.       — Неужто тевинтерцы настолько боятся Орлея, что пожелали провести встречу без свидетелей? — подает голос до этого молчавший Тетрас, бегло оглядывая лагерь имперских магов.       — А зачем им лишнее внимание? В Орлее наверняка сразу же решат, что Тевинтер не настолько силен, каким хочет казаться: не в состоянии справиться с кучкой фанатиков. — Хоук хмыкает, поведя головой. — Какому правителю понравится, что ему плюют в лицо?       — Прошу заметить, что Инквизиции также не выгодно афиширование этого союза: Неварра — давний соперник империи, и в случае создания коалиции между Инквизицией и Тевинтером с большой долей вероятности пойдет на принцип и откажется с нами сотрудничать, даже если ее суверенитет будет поставлен под угрозу, — продолжает Жозефина, и Гаррет в очередной раз задумывается, насколько приятен слуху ее антиванский акцент. — И к тому же мы не знаем, так ли малочисленна эта секта…       — Иначе Тевинтер не стал бы просить о помощи, — полувопросительно озвучивает Инквизитор свою догадку и получает в ответ кивок леди посла.       — Или же имперцы снова что-то замышляют. М-да, не зря меня никогда не тянуло в большую политику — такого дерьма наслушаешься, что дым из ушей повалит. Прости, Рюшечка, — простодушно кивает торговый принц, заметив укоризненный взгляд леди Монтилье, и пожимает плечами. — А ты всегда оказываешься в эпицентре самого феерического дерьма, Хоук.       — Иначе бы ты не накропал свои новеллы, Варрик, — сразу же парирует Гаррет, и его губы дрогнули в беззлобной ухмылке.       — В этом я не спорю, — с улыбкой качает головой гном, но тут же меняется в лице. — Не нравится мне, Хоук, как они на нас смотрят.       Внезапно Тетрас резко тормозит, вперившись глазами в огромный и явно предоставленный под нужды высоких лиц шатер и не удержавшись от того, чтобы не плюнуть пару ругательств.       — Задница ж Андрасте…       Гаррет следит за направлением его взгляда и останавливается, обратившись в соляной столп.       Откинув полы шатра, тевинтерский маг выходит наружу и привычным жестом поправляет кожаные перчатки, а Хоук чувствует, как теряет почву под ногами.       Он замирает, ощутив поселившийся в груди трепетный восторг лишь от беглого взгляда на прямую гордую осанку и делано строгое выражение с глубоко залегшим во взоре неприкрытым высокомерием.       Хэдес замечает его и почтительно склоняет голову в приветствии уже бывшего легендарного Защитника Киркволла, а ныне главы грозной Инквизиции.       Она красивая. Удивительно красивая. Гаррет силится понять, почему его голову заполняют подобные мысли, когда маг с блуждающей по лицу лукавой улыбкой обводит того взглядом, нарочито медленно приближаясь к застывшему в оцепенении Инквизитору.       Ветер ударил ей в спину, сбросив непослушную длинную челку на глаза, и Хоук наблюдает, как она изящным движением кисти отбрасывает развевающиеся на ветру волосы в сторону. И ему отчаянно хотелось перехватить ее запястье и сделать это за нее.       Ему хотелось… Но вместо этого Инквизитор сделал то, чего не ожидал даже от самого себя: рука его резко взметнулась вверх, звонко ударив по породистому лицу, и голова тевинтерки дергается по инерции в сторону, и длинная челка спадает на глаза. Тенериан оторопело прикладывает ладонь к алеющей скуле, силясь выдавить из себя хоть слово. Это действие поставило в тупик не только ее, но и всех присутствующих, невольно ставших свидетелями этой маленькой мизансцены, а Жозефина даже тихо вскрикнула, прикрыв рот ладонью.       — Это было ожидаемо, — невозмутимо бросает маг, наконец обретя дар речи.       — Ты сбежала, — сквозь зубы цедит бывший Защитник и замечает, как аристократично бледное лицо побелело настолько, что даже первый снег казался его серой копией, и только налитая кровью скула рдела пламенным красным.       — А что бы ты сделал, зная, что твою шкуру могут содрать? — Взгляд Тенериан пронзительный и осуждающий, и она все еще держит руку на щеке, хотя боль уже прошла. — Ах да, ты же Защитник, — протягивает девушка, недобро ухмыляясь. — Но я в отличие от тебя стараюсь без причин не лезть на рожон. Тем более оставив незаконченными дела.       Хоук заметно напрягся, услышав последнюю фразу, и развившееся чутье подсказывало ему, что эти «дела» и стали основной причиной ее возвращения, но озвучить свою мысль Гаррет не решился.       — Инквизитор, какая честь с вашей стороны все же принять предложение нашего мудрого правителя!       Хоук поднял глаза, узрев приблизившегося тевинтерца, судя по всему, того самого посланца архонта, ради которого он и тащился в эту глушь. Распростерший руки в открытом жесте тот улыбался новоиспеченному Инквизитору и всем своим видом показывал благосклонность и свое расположение, что показалось лучнику излишне жеманным. Имперца выделяла чрезмерная вычурность наряда, пошитого, несомненно, из самых дорогих тканей, которые Хоук едва ли мог позволить себе в своей прошлой жизни.       — Я еще не давал своего согласия на сотрудничество с империей, — отрезает Гаррет, не удостоив тевинтерца даже приветственным кивком.       — Но и не пришли бы, не будь готовы это сделать, — имперца, похоже, нисколько не расстроила излишняя холодность высокопоставленного гостя. — Вижу, вы уже поприветствовали моего атташе, — его глаза сужаются, а улыбка становится уж слишком слащавой: определенно этот маг все видел и даже не старался это скрыть. От него за милю несло коварством вперемешку с присущей всем аристократам чванливостью, и Хоуку это сочетание приелось до оскомины. — Пройдемте в мой шатер, лорд Инквизитор, там нам будет гораздо комфортнее вести беседу.       Тревожные ожидания Гаррета дали трещину, когда он почувствовал крепкое рукопожатие тевинтерского посланца, походившего теперь на кота, налакавшегося молока. По правде говоря, Инквизитор вообще не предвидел переговоры сколько-нибудь плодотворными: мужчина хорошо знал свою натуру и неприязненное отношение ко всему, что связано с империей. Втайне Хоук осознавал, что отношение это во многом предвзятое и то, что ему на пути попадались исключительно сволочные маги крови - только малая доля вины Тевинтера — всяких отбросов в Киркволле всегда было предостаточно. И часто это были далеко не малефикары. Но сделка заключена — стороны вполне довольны, и Гаррету оставалось лишь свободно выдохнуть.       — И последнее, милорд, — как-то заговорщицки протягивает имперец, и Хоук невольно сильнее сжимает его руку, — с вашего высокого позволения наши агенты займутся поиском некоей реликвии, которая, по слухам, находится здесь в Ферелдене, поблизости от Орзамарра, и которую активно ищут венатори. Разумеется, мы готовы представлять вам еженедельные отчеты о продвижении поисков.       — Что за реликвия? — и без того черные глаза Гаррета потемнели.       — Хэдес возглавляет группу поиска — она предоставит вам все, что вы хотите знать.       Монтилье с недоверием водит бровью.       — Во избежание возможных будущих недоразумений вам все же следует пояснить по поводу разыскиваемой реликвии — Инквизиция не может давать обещаний на свободу действий, оставаясь при этом в неведении… — с привычной почтительностью, но скрытым подозрением в голосе начинает леди посол, когда ее прерывает низкий твердый голос Инквизитора.       — Хорошо, — Хоук сухо кивает, делая короткую паузу. — Но при условии, что мои люди будут контролировать ход работ по поиску этой вашей реликвии. Если она действительно так важна, ждать не стоит.       — Рад, что милорд Инквизитор оказался столь благоразумен, — манерно кланяясь, елейно пропел имперский посланец, ничуть не удивившись такому предложению в отличие от леди Монтилье, что с немым укором вперилась взглядом в спину выходящего главы Инквизиции.       — Атташе? Боюсь даже представить, что ты могла ему насоветовать, — иронично замечает бывший Защитник, выйдя из шатра, и поправляет высокий ворот на своем плаще.       Тенериан его остроту пропускает мимо ушей и утомленно вздыхает.       — Ты слишком часто идешь на поводу у своих чувств, Хоук…       — Инквизитор.       Небрежно брошенная, с оттенком холодной стали реплика задевает Хэдес, и в раздражении она дергает углом губ, но Хоук этого не заметил.       — Ваше инквизиторство, — с сардонической ноткой протягивает тевинтерка, манерно склоняя голову в подобии поклона, и периферийным зрением Гаррет улавливает тень ухмылки на ее лице. — Привыкайте видеть потенциальных соперников во всех, в том числе в своих союзниках. А не только в тех, кто когда-то наступил вам на хвост. Хотите вы того или нет, но теперь мы валяемся в одной яме.       Из шатра доносятся приглушенные голоса: Жозефина обсуждает с тевинтерским послом какие-то нюансы, но уже без Инквизитора, да и Хоука едва ли интересовала вся эта дипломатическая муть.       Хэдес хмыкает и, задев Гаррета плечом, удаляется, и мужчина остается в гордом одиночестве и устремляет взгляд в хмурое, дождевое небо, которое, казалось, вот-вот рухнет на его несчастную голову.