Эндшпиль

      Если бы Хоука спросили, как лучше провести свободное время, он бы ответил — за кружкой отменной выпивки в компании старых друзей в какой-нибудь таверне в трущобах города. Может, даже поучаствовать в пьяной драке, а после обуть хитрого гнома за игрой в карты. Но Гаррета об этом не спрашивали, и сейчас он был вынужден, склонившись над огромной картой, тщательно все взвешивая, рассчитывать свои дальнейшие действия, не забывая прислушиваться к мнению советников, которые, по его же личному убеждению, гораздо лучше справились бы и без него. Хоук был вполне образован, достаточно умен и обладал нечеловеческой харизмой, но даже ему частенько приходилось пользоваться чужими советами. Но на то они и советники, думал Гаррет, чтобы ассистировать в тех областях, в которых он едва разбирался. Совещание длилось без малого три часа, и Инквизитор тяжело выдохнул, заметив клонящееся к горизонту солнце за окном.       — Прежде всех необходимо снискать расположение теганов Ферелдена — пока они с большим подозрением наблюдают за активностью Инквизиции, и не следует давать им повод начать действовать. В негативном для нас направлении, — чеканила каждое слово Жозефина со смешным антиванским акцентом.       — Объявите охоту на венатори в их землях — и считайте, расположение вам гарантировано. Если не помогут, то хоть мешать не станут, — Хоук невольно вздрогнул, услышав голос из-за спины, и инстинктивно обернулся. Хэдес, как обычно, усмехнулась, — и как заметил Гаррет, в довольно странной манере — очертив цепким взглядом карту Тедаса, усеянную замысловатыми фигурками-маркерами. — О, извините, я, кажется, помешала, — бесхитростно и как-то излишне простосердечно произносит маг, и Инквизитор принял это за недобрый знак.       — Тебе есть, что нам сказать?       — И много чего, — она делает выжидающую паузу, а эта странная ухмылка до сих пор блуждает на ее лице. — Начну издалека, если позволите. Когда-то слово «венатори» могло вызвать только смех у всех придворных магов, и, к большому несчастью, никто не заметил, что секта разрослась настолько, что стала представлять угрозу целому государству, и теперь их агенты разбросаны по всему Тедасу. За короткое время кучка бездарных фанатиков превратилась в мощную подпольную организацию, ставящую целью поставить весь мир на колени, — Хэдес усмехнулась, опустив глаза вниз, на карту, и Хоук уловил в этой усмешке явную горечь и… разочарование? — Даже смешно, но поначалу об их существовании никто даже и не подозревал, пока не стало слишком поздно.       — Но судя по вашим прежним рассказам, они начали действовать в открытую, леди Тенериан. А это значит, что теперь они достаточно сильны, чтобы заявить о себе, — мгновенно оживилась Жозефина, вспомнив свою последнюю беседу с Хэдес.       Сенешаль лишь повела плечами. Она задумывается, но только на мгновение, прежде высказать свои подозрения:       — Или это блеф, чтобы вызвать всеобщую панику.       Тевинтерка неопределенно пожала плечами.       — Та реликвия, которую они так усиленно ищут, как-то связана с внезапной активизацией их деятельности? — слабо кивнув на замечание Лелианы, спрашивает леди посол и, окунув перо в чернильницу, которая разместилась на ее подставке для документов, делает какие-то записи на полях бумаги.       — К этому я и веду, — невозмутимо бросает Тенериан, произвольно пожимая плечами. — Говоря о реликвии, лорд Мирус не лукавил, упомянув о ее важности. Вам наверняка известно, что когда-то в Тевинтере было повсеместно распространено поклонение Древним Богам до века Преображения, когда архонт Гессариан перешел в андрастианство.       — Создатель! Тенериан, вы решили внести очередной экскурс в историю? — раздраженно выпалил Каллен: казалось, само присутствие тевинтерки приводит в недовольство.       — Если позволите, сэр Резерфорд, я продолжу. О чем это я? Ах да! Был такой магистр Аврелиан Титус — личность темная и противоречивая. К удивлению многих, он неожиданно занял место в Магистериуме, не имея ни достойного прошлого, ни рода, ни земельных владений. Должность ему предоставил сам архонт. И, конечно же, его появление вызвало небывалый ажиотаж: все желали узнать, кто этот человек, или завести с ним крепкую дружбу. Даже после смерти прежнего архонта влияние Титуса продолжало расти и достигло уровня, когда даже тайком рассказанные слухи о его поклонении драконам почти не вызывали возмущение. Поговаривали, что он собирается следовать по пути Талсиана, Первого Жреца Думата, и снова ввести в Империи древние обычаи. Потом началось противостояние с Имперской Церковью и Чёрным Жрецом, тем более впечатляющее, что Титус побеждал. Но несколько лет назад магистр бесследно исчез, оставив после себя интересного содержания дневник и довольно сомнительную идею.       — Подозреваю, дневник сейчас у тебя, — холодно заключает Хоук, задумчиво потерев подбородок. Он слушал ее внимательно, обдумывая каждую брошенную и, несомненно, тщательно продуманную фразу, а его взгляд, колкий, исподлобья, выдавал сдержанное сомнение в правдивости слов Тенериан.       — Разумеется, — Тенериан плутовато улыбается, едва склонив голову набок. — В записях упоминается о некоем маграллене — устройстве, с помощью которого можно манипулировать Тенью на уровне сомниари. Полагаю, не все слышали о них, — несколько раздосадовано произносит она в конце своей речи, окинув беглым взглядом присутствующих.       Хоук негромко хмыкнул, понимая, о ком идет речь.       — Сновидцы, другими словами, — задумчиво протягивает мужчина, постукивая пальцем по нижней губе. — То есть маги, способные свободно путешествовать по Тени, проникать в чужие сны, даже убивать через сновидения. Ты говорила, что древние магистры обладали такой способностью, но из современных магов мало кому повезло родиться сновидцем. "А одного из них мы даже встретили во плоти," - мысленно добавил про себя Хоук, вспоминая давнюю историю с Фейнриэлем.       — Но если дневник у вас, откуда венатори знать об этом маграллене? — в голосе Лелианы сочилось явное недоверие, хотя ее вечно сложенные руки за спиной невольно заставляли сомневаться и в ее искренности.       Тенериан, безусловно, чувствовала откровенную враждебность к своей персоне со стороны ближайшего окружения Хоука, но, несмотря на это, вела себя довольно естественно и непринужденно, но даже через эту маску напускного спокойствия Гаррет разглядел, как в раздражении подрагивают ее пальцы.       — Видимо, они нашли старую лабораторию Титуса. Она была разрушена, но, возможно, не все записи уничтожены.       — То есть мы должны искать мифическую реликвию, которой, скорее всего, вообще не существует, — протестующе выпалил Резерфорд, до этого предпочитавший не вмешиваться в ход дискуссии, которая, конечно же, ничего кроме скупой усмешки у него не вызывала.       Хэдес было неприязненно поморщилась, но, сдержавшись, вместо этого лишь дернула верхней губой, что однако не осталось без внимания.       — И тем не менее, венатори серьезно уцепились за эту ниточку, не лучше ли проверить, прежде чем на горизонте замаячила еще одна угроза?       Генерал нахмурил брови.       — Угроза призрачная. — Каллен навис над столом, видимо, посчитав этот жест довольно угрожающим, и медленно, будто пережевывая, выплевывал каждое слово, — У нас не так много ресурсов, чтобы проверять все ваши сомнительные теории.       — Думаю, мы можем себе позволить отправить небольшой отряд лазутчиков — будет полезна любая добытая информация, если мы хотим покончить с венатори, — к удивлению всех это предложение принадлежало Лелиане, и Хэдес подумалось, что таким образом госпоже сенешалю будет заметно легче следить за всеми действиями ее (Тенериан) подчиненных.       Сэр Резерфорд разочарованно выдыхает:       — И вы туда же…       — Это устройство… требуется ли что-то, что может запустить механизм? — вопрошает Хоук, с более чем серьезным видом вглядываясь в глаза тевинтерки. Он был напряжен, даже слишком, учитывая, что предмет сегодняшних обсуждений действительно на данный момент существует лишь в теории. — Если оно действительно способно управлять Тенью, глупо предполагать, что его просто закопали в землю.       — Инквизитор, вы всерьез полагаете, что…?! Это более чем неразумное решение.       Гаррет не выдерживает и бьет по дубовой столешнице кулаком с такой силой, что рассыпанные по карте фигурки-маркеры опасно покачнулись.       — Вас, генерал, здесь никто не держит силой. Искательница, к примеру, не сомневается в моих способностях критически оценивать ситуацию, — выплевывает тот, и Хэдес обращает внимание на побелевшие костяшки его пальцев.       Незаметно она дотрагивается до его спины и чувствует напряжение в его мышцах. Хоук дергается, будто испугавшись, ощутив едва различимое прикосновение и, чуть повернув голову, искоса смотрит на Тенериан.       — На пару слов, — слишком мягко произносит она, кивком указывая на тяжелые дубовые двери.       Инквизитор слабо кивает и, дав понять советникам, что совещание еще не окончено, следует за ней в полуразрушенный коридор.       — Это настолько важно, что требует разговора тет-а-тет? — нарочито небрежным тоном спрашивает Хоук, как только стихает глухой грохот закрывшихся дверей. Навалившись на каменную стену, он скрещивает руки на груди.       Тенериан тянет с ответом. С каким-то напускным и мнимо глубоким интересом она рассматривает заснеженный пейзаж и пики гор, прорывающиеся сквозь рваную пасть огромной щели, обезобразившей стену крепости. Опустив подбородок и заложив руки за спину, Хэдес делает несколько размеренных шагов, и преломляющийся свет из узкого окна и дыры в стене падает на ее силуэт.       — В записях Титуса сказано, что необходима кровь потомка Каленхада, чтобы привести механизм в действие, — едва слышно начинает она и слабо пинает носком сапога камешек, подвернувшийся под ногу. Тот покатился в сторону ставки командования и звонко стукнулся о дубовую дверь. — Совсем недавно до Архонта дошли сведения, что венатори ищут некоего Серого Стража. Поначалу мы не придали этому особого значения, пока не узнали, о ком из «серых» идет речь, — она делает лирическую паузу и, приподняв подбородок, с подозрительной уверенностью взирает на бывшего Защитника. Гаррет молчит, не спеша прерывать зрительный контакт и замечает легкое подергивание уголка ее рта. — Здесь, Хоук, очень пригодились бы твои старые связи — думаю, тебе он ответит согласием на просьбу о встрече. По старой дружбе. Заодно и появится возможность увидеться с сестрой.       Инквизитор кажется искренне удивленным. Впервые за весь разговор он скинул треснувшую маску пренебрежительной обходительности и таким, отбросившим всю фальшь, он казался себе абсолютно уязвимым.       — Ты говоришь о… — догадка к нему пришла сразу, — всего два Стража числятся в списке его хороших знакомых и один из них — его сестра — но Хоук намеренно медлил с ответом, давая Тенериан возможность усомниться в собственной правоте. — Я знаю только то, что Алистер скрывается, и что Стражи в последнее время ведут себя более чем странно. — Инквизитор усмехается, опустив голову, и в его усмешке сочится горечь. — Ты ведь с самого начала обо всем знала, не так ли? Что я не откажу?       Челка спала ему на глаза, и Хэдес не могла увидеть досаду, таившуюся в них.       Она подходит к нему ближе и, легонько приподняв за подбородок, тут же опускает руку, заставляя смотреть на себя.       — Я понимаю твою злобу, и на твоем месте испытывала те же чувства. Но еще я понимаю, что чаще других тебе приходилось жертвовать собственными интересами ради высшей цели. И сейчас ты не отступишь от старых принципов.       Ее голос кажется Хоуку необычайно успокаивающим и на секунду он прикрывает глаза, а потом выдыхает с каким-то… облегчением?       — Выходит, ищем Алистера, да? — поднимает он глаза на мага и хоть вялая улыбка тронула его губы, во взгляде сквозила привычная холодность. — Хорошо. Но я тебя еще не простил.       Тенериан пропускает его вперед, слегка опешив, и не в силах понять, прочесть эмоции на его лице. С этим человеком всегда было трудно, оттого он так притягивал к себе окружающих — то было частью его природного обаяния, со странно соблазнительным очарованием, заманивающего в свои путы.       Хэдес мотнула головой, возвращая привычную сдержанность, и выдавила из себя усмешку.       — Как на то будет ваша воля, Инквизитор. А теперь, простите мне мою дерзость, я вынуждена откланяться.       Рука Хоука замерла на дверной ручке, а сам он обернулся.       — Ты не пойдешь?       — Пока я рассказала все, что вам следует знать. Найдете Стража — получите гораздо больше.       Тенериан разворачивается и уходит, низкими каблуками отбивая естественный ритм шагов. Хоук растянуто хмыкает, распахивая двери в ставку командования.

***

      — Тут к нам затесался еще один тевинтерец, — перебирая в руках карты, к слову заметил гном и хохотнул. — Уверен, вы с ним подружитесь.       — Он альтус?       Тетрас в недоумении повел бровью, пока Хэдес с критическим видом и толикой разочарования рассматривала попавшиеся ей карты.       — В смысле из знатного рода? — бросила она, осознав, что Варрик едва ли разбирается в имперской терминологии. Гном утвердительно кивнул. — Тогда, боюсь, нам с ним не по пути: аристократичные альтусы с пренебрежением относятся к простым лаэтанам, в особенности, если те не маги, — Тенериан поморщилась, и торговый принц задумался, чему было адресовано такое пренебрежение: этим самым альтусам или откровенно паршивым картам и решил, что у него еще будет время расспросить про систему каст в империи. — Пас.       — Не везет тебе сегодня, Хэди, — с неприкрытым торжеством заключил Тетрас, посмотрев на небрежно брошенные карты оппонента. — Реванш?       — Да чтоб я еще раз с тобой в «Порочную Добродетель»…       — Ты то же самое говорила и в прошлый раз, — перебил гном ропщущее бормотание тевинтерского мага и, загибая пальцы, начал считать. — И до этого. И еще перед этим. И когда…       Его прерывает негромкий, но вполне убедительный стук кулаком по столешнице.       — Тетрас. Клянусь всем. Знаешь куда я тебе твой арбалет…?       — Спокойно, Тенериан, спокойно, — торговый принц выставил вперед ладони в примирительном жесте, а потом, не сдержавшись, прыснул в кулак. — Сама говорила, что люди не учатся на прежних ошибках — считай это подтверждением своей теории. — Он выжидающе замолчал, повернувшись в профиль к собеседнице, со всей старательностью изображая — как он это сам называл — «чванливый выпендреж». — Хотя я не прочь, если ты проиграешь мне всю имперскую казну, — Варрик усмехнулся и принялся собирать колоду. — Карты — не твое, признай.       Тенериан недовольно фыркнула, и гном был готов поклясться, что этот звук подозрительно походил на змеиное шипение.       — Пф, пойду лучше сыграю партейку в шахматы. — Она поднимается из-за стола и нарочито небрежным тоном протягивает — скорее себе, чем Тетрасу, но так, чтобы тот слышал, — надеюсь, в этой глуши есть кто-нибудь, кто хотя бы знает название фигур.       Хоук наблюдал за ними довольно долго, но только сейчас подошел к столу и присел на место Тенериан, минутой ранее покинувшей зал. Хэдес никогда не выигрывала у Варрика в карты, а с другими отказывалась даже садиться за один стол, предпочитая роль простого наблюдателя. Какой глубины она видела в этом смысл, Гаррет не старался замерить, но про себя всегда смеялся при виде реакции тевинтерки на очередной проигрыш. Зато она была хороша в шахматах. Мужчина невольно усмехнулся своей мысли.       — М-да, а по замашкам, и не скажешь, что в хижине родилась.       — Весьма ценное замечание, Варрик, — уж слишком равнодушно бросает Хоук, облокотившись рукой о спинку стула, а второй постукивая по дубовой столешнице. — В особенности учитывая наличие у нее влиятельных покровителей.       — Выходит, мы не так уж и много знаем о твоей подружке, хотя эта недосказанность не мешает тебе каждый раз верить ей на слово. Забавляет меня твоя слепая «любовь», Хоук.       Гаррет только хмыкнул, очерчивая бездумным взглядом языки пламени в горящем камине. Гном повел головой и ухмыльнулся, вертя в больших руках колоду карт.       — Сыграем?

***

      Он вернулся в свои покои уже затемно и тут же в бессилии завалился на широкую кровать, отчаянно надеясь в скорости забыться крепким сном без сновидений.       — Шахматы, — скептично, с ноткой раздражения роняет Хоук в пустоту и та отвечает ему, эхом разносясь по каменным сводам комнаты, расположенной выше всех в этой крепости, как еще одно прямое доказательство неоспоримого величия ее хозяина. Хоук не любил шахматы. По большей части из-за вечных поражений. Он не слыл глупцом, но в силу необузданности своего характера подобные забавы не вызывали у него восторженного трепета. Все эти лакированные фигурки, доска в черно-белую клетку нагоняли на мужчину смертельную скуку. Он прекрасно знал, что в этой игре Хэдес предпочитает жульничать, но в недолгих партиях с ним даже не пыталась хитрить, и лучника это бесило до нервного подергивания в глазу.       Сейчас Гаррет смеется над своей прежней несдержанностью. Неожиданно для себя он вспомнил, как Тенериан во время очередной партии упомянула про один шахматный термин — эндшпиль. Обычно игра переходит в эту стадию, когда разменяно большинство фигур и нет характерных для середины игры угроз обоим королям. Проще говоря, стагнация и полное отсутствие смысла играть дальше. Все то, что происходит с ним сейчас, невольно напоминает Инквизитору именно эндшпиль.       Пронизывающий северный ветер, прокравшись через открытые настежь двери балкона, холодом коснулся его лица, и Гаррет невольно поежился.       — Как тебе удается всегда входить так тихо? — не поднимая век, шепчет он и теперь ясно слышит шум от шороха дорогих тканей, но привычного стука каблуков так и не различил. Она шла босиком? — подумалось Хоуку, прежде чем он уловил привычные спокойные нотки.       — Выходит, не так уж и тихо, раз уж ты меня заметил, — голос Тенериан звучит слишком близко, прямо над его ухом, и Инквизитор резко поднимает веки и видит перед собой с усмешкой поблескивающие ядовито-зеленые глаза.       — Я почувствовал твой парфюм еще до того, как ты вошла, — он снова откинулся на воздушные подушки и услышал, как Хэдес хмыкнула. — Вы, тевинтерцы, слишком падки до ярких запахов… Давай валяй. Ты ведь не просто так ко мне пришла, — небрежно бросает Гаррет и чувствует, как кровать едва проседает под тяжестью чужого тела.       — Я подумала, ты захочешь вернуть его, — маг достает из внутреннего кармана заботливо сложенный лоскут алой ткани и протягивает его Защитнику, что довольно убедительно притворялся, будто плюет в потолок. Помедлив, мужчина принял его из рук тевинтерки и узнал в нем свой старый шейный платок, который когда-то ей одолжил. Вообще-то подарил, даже торжественно вручил, но, по всей видимости, он оказался ей не нужен, подумал Хоук и про себя фыркнул. — Знаю, что это просто потрепанный кусок ткани, но мне показалось, он для тебя важен.       Гаррет хмыкает и садится на кровати.       — Когда-то он выглядел лучше, — со смешком изрекает Инквизитор, наощупь пробуя мягкий материал. Сейчас он выглядит необычайно спокойным и в какой-то мере счастливым, и Хэдес кажется, что его черные глаза вмиг приобрели медовый оттенок, с разливающимся в их зрачках особенным теплом. И она сильно разочаруется, если все это окажется простой игрой света.       — Подарок матери, — продолжает Хоук и улыбается. — Не знаю, почему ей пришло в голову подарить такую нелепицу, но… он всегда спасал меня от снега, от песков и ветра.       — То есть не такой уж он и нелепый, да?       Гаррет устало откидывается назад и утопает в мягкой постели, все еще поглядывая на спину тевинтерского мага, уж слишком удрученно опустившего голову, и силится спросить, но слабость берет свое — и свинцовые веки захлопываются, окуная мужчину в кромешную тьму. Сквозь черную пелену он слышит призрачное, точно эфирное прикосновение чей-то теплой руки на своем лице, прежде чем забыться крепким сном.