Ты помнишь тот день?

— Лена, утречко пришло, вставай, — пропел Олег Петрович, войдя в мою (на сей раз действительно мою) комнату. Я промычала что-то невнятное и уткнулась лицом в подушку. Мне хотелось, чтобы папа побудил меня подольше. — Давай-давай, поторопись, нехорошо опаздывать в школу в первый же день! — Угу, — повернув голову и приоткрыв глаза, выдавила я. — Мы ждем тебя, — сказал папа, поглаживая меня. Я разлепила глаза. Яркое солнышко ослепило меня, и мне вновь пришлось зажмуриться. «Как светло… И спокойно, — думала я, с блаженством оглядывая комнату. — как я попала сюда? Кажется, это случилось вчера… Позавчера… Или неделю назад… А может, я всегда жила здесь, и все остальное — это просто сон?» Я перевернулась на живот и посмотрела на безоблачное небо. Черная машина, тонкая улыбка… Зеленые глаза… Не сон! Определенно не он. Я моргнула, прогоняя воспоминания. Лучше думать о настоящем! А в данный момент нужно собираться в школу. Я была записала в гимназию, где работали Софья Павловна и Олег Петрович, поэтому беспокоиться насчет дороги не приходилось. Натянув на себя водолазку и юбку, я направилась к кухне. — А вот и я! — сладко улыбаясь, провозгласила я. — Доброе! — радостно произнесла София Павловна, подвигая к свободному месту кружку чая. — Спасибо, — мне была приятна даже такая мелочь. — Как спалось? — продолжала мама. — Прекрасно! Настолько хорошо, что я забыла, что я приехала сюда только вчера, — правдиво ответила я. — Вот и отлично! Поскорей забудь прошлое, что так гнетет тебя. По телу прошел холодок. Гнетущее прошлое? .. — Очень постараюсь! — с натянутой улыбкой ответила я. — Что-то вы засиделись там! Мы можем опоздать, — послышался крик отца из зала. — Пойдем, а то он ругаться начнет, — потянула меня за рукав София Павловна.

***

Гимназия. Совершенно новый для меня, неизученный мир. В наш детский дом была «встроена» школа, и я очень редко покидала его территорию, и опыта общения с незнакомыми людьми у меня не было. Там все было так привычно и тошнотворно неизменно, что я не представляла, что может быть по-другому. — В нашем классе пополнение. Кондрашова Лена теперь будет учиться с нами, — провозгласила классная руководительница, и все двадцать пять пар глаз уставились на меня, сидящую в самом конце первого ряда. От этого мне стало очень неловко, более того, я совершенно не знала, что мне нужно делать. — З-з-здравствуйте… Н-надеюсь: м-мы подружимся, — запинаясь от волнения, промямлила я. — Карина Анатольевна, а нам никто не говорил, что наша новенькая — заика! — выкрикнула красивая белокурая девочка, сидевшая в самом центре класса. Весь ее вид, начиная аккуратно уложенными роскошными волосами и заканчивая начищенными черными дорогими туфлями, указывал на достаток в семье и место, занимаемое в классе. Рядом с ней восседал мальчик огромных размеров и непропорционально маленькой головой. Он смотрел на девушку с такой искренней собачьей преданностью, что мне стало противно. — Лиза права, — подтвердил он. Учительница замялась. — Ну… — О, боже, неужели мне придется учиться в одном классе с сироткой-заикой? — прикладывая руку ко лбу, драматично молвила девушка. По классу пробежал злобный смешок. Ко мне повернулась сидящая передо мной девочка с черными кудрями и неестественно зелеными холодными глазами. Ее лицо было бледное и такое же холодное, как и взгляд. — Не думаю, что когда-нибудь ты хотя бы приблизишься к нам, — высокомерно сказала она. — О дружбе даже не помышляй. Она демонстративно отвернулась. Я на миг встретилась с глазами Лизы, в которых играл злобный, гордый огонек. «Что же с ними всеми?» — опустошенно подумала я. Первый урок подошел к концу, но я так и не смогла сосредоточиться, весь урок думая о реакции моих одноклассников. — Эй, ты, Сиротка-Заика, — окликнули меня. Ко мне подошла Лиза. Сразу за ней поспевал огромный мальчик с ее сумкой в руках, а по обе стороны стояла пара девочек, таких же гордых и надменных. — Я не думаю, что ты на долго здесь задержишься, — сказала она мне. — Я… Я, — начала было я. — Вскоре ты покинешь эту школу… Наш класс точно. Ты не достойна это. Ты мне даже в телохранители не годишься. Хотя… — она оценивающе взглянула на меня своими ледяными синими глазами, — ты можешь сгодиться для того, чтобы вылизывать мне обувь. Девочки вокруг Лизы хихикнули. Во мне забурлили слезы ярости. — Да кто ты такая, чтобы вот так оценивать людей?! — выкрикнула я. — Да как ты смеешь так разговаривать с Елизаветой?! — закричал Огромный Мальчик, но девушка остановила его. — Тихо, Илья, эта девочка не достойна того, чтобы ты избил ее. Лиза развернулась и приблизилась ко мне. Я невольно вжалась в стул. — Запомни раз и навсегда. Больше такого отношения с твоей стороны не потерплю. Знай же, что я дочь мэра этого города. Еще хоть одно слово, и ты со своими никчемными приемными родителями вылетишь из этой школы. Раз ты все поняла, я даю тебе время подумать, — Лиза отвернулась, и вся процессия зашагала за не следом. Я сорвалась с места и выбежала из класса. «Куда же я попала? — думала я, забившись в угол около столовой. — Почему они так меня не любят?» Слезы сами собой катились из глаз. — Хм, нашла место, чтобы плакать! — прозвучал надо мной слегка грубоватый голос, и рядом со мной села худенькая низенькая девушка в серой толстовке и черных трикотажных брюках. – На, вытри слезы и успокойся, ненавижу, когда ревут по любому поводу. Она протянула мне носовой платок. — С-спасибо, — пролепетала я, вытирая лицо. «Мне знаком этот тон и манера общения, » — неожиданно осознала я. Я подняла взгляд. Лицо девушки было скрыто капюшоном и красивыми светлыми волосами чуть длиннее моих. — Успокоилась? — поинтересовалась она, забирая платок обратно. — А теперь говори, какая сволочь довела тебя до слез? Она повернула ко мне голову, и мое сердце замерло. На меня смотрели такие знакомые, такие любимые теплые зеленые глаза… «Это же… Это… Таша!»