Ты помнишь тот день?

„Это же… это… Таша!“ Я не верила своим глазам. После стольких лет… Но как? Девушка тоже сидела неподвижно, внимательно разглядывая меня. В ее глазах мелькало сомнение. — Может, ответишь мне? — первой подала голос она. — Ты помнишь тот день? — не слыша ничего, ответила я. — Что? О чем ты? — непонимающе ответила Таша, но голос ее дрогнул. Мои глаза расширились, а губы сами растянулись в счастливой улыбке. — Ты помнишь! Все помнишь! Как же мы давно не виделись, Таша! Но стоило мне вглядеться в нее, и улыбка сползла с моего лица. Таша холодно и безразлично смотрела на меня. — Что ты несешь? Я никогда тебя раньше не видела. И откуда ты знаешь мое имя? — Как… Как же так? .. Я Лена, помнишь? Мы играли вместе… Десять лет назад! А потом ты покинула наш детский дом… на следующий день… — И как я, по-твоему, должна помнить однодневное событие десятилетней давности?! „Однодневное событие?“ — эта фраза больно ранила меня. — Я не помню тебя. И не могу помнить, потому что у меня никогда не было друзей! — ее голос вновь дрогнул. — Лучше не подходи ко мне. Она поднялась на ноги у ушла вверх по лестнице, оставив меня одну. «Неужели она и правда забыла меня? Неужели тот день для нее был просто „однажды“? Нет, она помнит меня, но почему-то не хочет в этом признаться. Почему?» Я опустила глаза. „Что это?“ — подумала я, заметив на полу что-то красное. Подняв это с пола и поднеся к глазам, я обомлела. Это был ярко-красный высушенный лепесток розы. „Таша, спасибо, что ты все помнишь, “ — с нежностью подумала я, поцеловав лепесток. Я посмотрела на часы. „Скоро звонок. Нужно вернуться в класс, “ — эта мысль опечалила меня, но ничего сделать я не могла. Весь урок на меня по очереди кидали ненавистные взгляды одноклассники. Но я не замечала этого, я блаженно любовалась „вещью из прошлого“. „Нужно найти Ташу и отдать ей это! — решила я. — Тогда, быть может, она во всем мне сознается, и будет все так, как прежде!“ — эта мысль грела мне душу до конца дня.

***

Выйдя из школы, я наткнулась на Лизу и ее неизменных спутников. Она откинула назад волосы и подошла ко мне. — Что-нибудь решила? — холодно спросила она. Я промолчала, еле сдерживаясь, чтобы не ударить ее. — Хм, не знаешь, что сказать? Хорошо, подумай. Но если ты завтра появишься в нашем классе, то очень об этом пожалеешь. Она слащаво улыбнулась и оставила меня одну. Понурив голову, я зашагала домой. — Мне придется остаться в этом чертовом классе!!! — закричала я, что есть силы пнув диван. — Какого?! Какого черта?! — я упала на кровать лицом вниз. — Если я захочу перевестись, то мне придется все объяснить Софье Павловне и Олегу Петровичу, если они узнают все, то не останутся равнодушными и попытаются исключить Лизу, за это им достанется. Вдобавок, они переведут меня в другую школу, и я больше не увижу Ташу. Нет… Я останусь в этой школе, в этом классе, и никто, никакими способами не сможет выгнать меня отсюда! Родители в тот день вернулись поздно и особо ни о чем не спрашивали, чему я была безумно им благодарна. Моя голова разрывалась от множества мыслей, каждая из которых сводилась, в конечном итоге, к Таше. „Как же мне поговорить с тобой? — я нагнулась над лепестком. — Что мне делать?“

***

Утра выдалось солнечное и теплое, но я была совершенно разбитая. Я не спала практически всю ночь, и, наверное, под моими глазами набухли мешки. Растрепанная и полумертвая, я поплелась на кухню. Родители уже позавтракали и собрались в своей комнате. Сев на табурет, я удрученно посмотрела себе в тарелку. «Мне придется вернуться в свой класс, — думала я. — Лиза сказала „пожалеешь“, что она имела в виду, и что меня ждет сегодня? Подговорит всех устроить мне бойкот? Устроит разного рода гадости? Что? ..» Я запустила руки в волосы. Почему все мне? Почему? „Но… Ради Таши я все вытреплю!“ — я сжала руки в кулаки и встала из-за стола.

***

— Привет, — поприветствовала я одноклассников, зайдя в кабинет. Мне не ответили, казалось, никто не заметил моего присутствия. Ни одного слова, и одного, пусть даже гневного, взгляда. Это и есть „пожалеешь“? Бойкот? Я жила в одиночестве 15 лет, проживу и еще четыре. Вздохнув, я приземлилась на свой стул. Сначала он сильно наклонился вправо, затем что-то хрустнуло, и он опрокинулся. Я ошарашено сидела на полу. Мои ноги запутались в сломанных ножках стула, а голова сильно пульсировала, и на виске набухла шишка. Реакция была ожидаема: ее не было. Все продолжали говорить о чем-то своем, ни на что не обращая внимания. Только Лиза ехидно и высокомерно взглянула на меня из-за спины Ильи. — Ой, кажется, стул сломался. Что ж, думаю, скоро он окажется на свалке. — Или в мастерской, — серьезно добавил ничего не понявший мальчик. — Нет, — резко оборвала его девушка, — боюсь: то, что изначально сделано похабно, невозможно исправить ничем, — продолжала она тоном, котором учитель заново объясняет тему неисправимому двоечнику. Она вновь кинула взгляд на меня. Мне стало противно. Я медленно встала и пнула свой стул. Прозвенел звонок. И я, ругаясь про себя, побрела в конец класса, чтобы поменять свою рухлядь на то, на чем можно сидеть. В кабинет вошел учитель, и начался скучный урок, на протяжении которого я нещадно буравила взглядом спину Лизы. „Что же с ней не так? — думала я. — Неужели она на столько испорчена богатством?“ Как только урок закончился, я вспомнила о лепестке, все еще лежавшем в моей сумке, спрятанный в коробку. Нужно поискать Ташу! Нужно отдать ей это! Я вскочила со своего места и зашагала к двери. Около входа стояла Лиза и вглядывалась в меня своими ехидными сверкающими глазами. На миг я остановилась, но потом уверенно поспешила дальше. Поравнявшись с девушкой, я остановилась и тихо произнесла сквозь зубы: — Ты никакими силами не сможешь заставить меня уйти из этой школы! Она перевела на меня взгляд и, усмехнувшись, ответила: — Да неужели? Все только начинается, Сиротка-Заика! И выйдя в коридор, я отчётливо слышала ее надменный, издевательский смех. „Не нужно обращать на нее внимание, “ — заверяла я сама себя. Я побежала вниз по лестнице, надеясь у столовой вновь встретить Ташу. Я так торопилась, что буквально ничего не видела перед собой. Разумеется, не заметив девушку, шедшую мне навстречу, я со всей скорости столкнулась с ней, чуть не сбив с ног. — Простите! Извините, пожалуйста, я… — А… Это снова ты, — послышался грубоватый голос. — Смотри, куда бежишь! Я открыла глаза и замерла. — Таша! .. Я искала тебя… Я просто хотела…! — Опять ты за свое! Я же сказала, что не знаю тебя. А теперь уйди с дороги и дай мне пройти! Она слегка оттолкнула меня в сторону и начала подниматься вверх по лестнице. Но я не могла упустить ее. Я быстро подняла коробочку с лепестком с пола и ринулась за девушкой. — Подожди! Подожди, пожалуйста! Дай поговорить с тобой! .. Кое-что отдать. — Не приставай ко мне. Что тебе вообще от меня надо? Мы поднялись на третий этаж и завернули к моему кабинету. — Таша! Но тот день, десять лет назад! .. — Да о чем ты?! — огрызнулась она, даже не поворачиваясь. Я прибавила скорости и, обогнав ее, остановилась, смотря ей в глаза. — Почему ты ведешь себя так, будто никогда не знала меня? Зачем ты притворяешься, что ничего не помнишь?! — эмоции захлестывали меня, а на глазах стояли слезы. Я вытянула перед собой коробку и открыла крышку, показывая Таше содержимое. — Ты же прекрасно помнишь тот день! День, когда мы в первый раз встретились! День, когда мы рвали розы в цветнике и засушивали их лепестки! Почему ты отрицаешь это?! Таша ошарашено замерла и широко раскрытыми глазами вглядывалась в красный лепесток на дне коробки. — Я… Я думала, что потеряла его… Единственный ключ к воспоминаниям о той, которая разрушила мое бесконечное одиночество, — тихо проговорила она и бережно забрала лепесток. Мои губы растянулись в широкой, радостной улыбке. — Но почему же ты…? — В любом случае, это ничего не меняет, — резко перебила меня Таша. — Неважно помню я или не помню тебя… Это не меняет того факта, что я не хочу общаться с тобой, — девушка уверенно смотрела мне в глаза, однако слова звучали будто нехотя выдавленные. — Но, — начала было я. — Тебя никто не просил, — сурово и уже без капли сомнения произнесла Таша, — влезать в мою жизнь! — она опустила руку, и на пол посыпались смятые кусочки засушенного лепестка. — Твоя наивность и плаксивость, всегда раздражали меня! Я не переношу людей с таким характером! Прекрати преследовать меня, потому что, — она прервалась, будто собираясь с духом, — потому что я не хочу больше знать тебя! Эти слова разбили мне сердце. Слезы, что я долго сдерживала, струйками потекли по моим щекам. Таша развернулась пошла по коридору. Я опустилась на колени перед красными „осколками“ моих воспоминаний. То, что так бережно хранилось десять лет, было разрушено в мгновение ока. Все те светлые чувства радости, легкости и счастья уступили место одному, беспощадно грызущему изнутри — боли.