Love is half-blind

Обычное утро выходного дня. Еле разлепляю глаза и тут же щурюсь от большого количества света. Слепит, теперь вообще ничего не вижу. Поэтому я закрываю их и сладко зеваю. Хочется потянуться, но не могу освободить правую руку. Билли ещё спит, закинув на меня ногу и обхватив меня рукой. Он что-то пробормотал и повертелся. Может, скоро проснется. Он спит без футболки, и его кожа такая приятная, я бы сказал, даже бархатная. Я задерживаю дыхание и глажу его лопатки и шею как можно невесомее. Поспи ещё чуть-чуть. Спутанные волосы, выпуклая родинка на щеке и приоткрытые потрескавшиеся губы. Улыбаюсь самому себе непонятно зачем и провожу пальцами дальше — обратно к шее. Он снова ворочается и окончательно просыпается. — Доброе утро, — зевает и переворачивается на спину. Перехватывает мою руку и переплетает пальцы. Доброе. Хорошо, когда такое утро можно назвать обычным.

***

Минут через десять приходит Ева спросить, сколько можно спать, но мы уже одетые и вообще стоим в дверях, вооруженные зубными щетками. — Я приду к вам вечером. Часов шесть? — Приходи, — говорит Билли. — Ты с поводом иди без? — Без, если за весь день не найду его. Я улыбаюсь в рукав кофты и машу ей на прощание. — Пока-пока. Ещё поболтаем. Билли шепчет мне на ухо: — Часов в шесть я хотел кое-чем кое с кем заняться, но… придётся отложить. Смеюсь и легко отпихиваю его в сторону. — Ну, а что? Я с конца августа ждал повтора! — С конца августа прошло несколько недель. Но я подумаю. Он открывает дверь. — Прошу вас. — Просите, — усмехаюсь я. — Ах, я умоляю, умоляю! — заливается смехом. Мы едем умываться.

***

В умывальной Билли всегда садится на мою раковину, разувается и ставит ноги рядом со мной на сиденье коляски. Со временем я настолько привык, что стал подвигаться, чтобы освободить ему немного места. Пока я раскручиваю колпачок пасты, он наклоняется и мостит подбородок мне на макушку. Приобнимаю его ноги свободной рукой и чищу зубы. Он усаживается ровно и выдавливает пасту на щётку. Я люблю утренние умывания. Мы не можем говорить, и, в принципе, занимаемся своими делами, но это так сближает. На стенах белый кафель, и когда я поднимаю взгляд на Билли, вижу ореол растрепанных чёрных волос и очертания его плеч под синей кофтой. Он очень красивый. Слышу его смешок. Он протягивает руку и рисует мне пастой полоску на носу. Сплевывает и полощет рот, подает мне стакан с водой. — Теперь ты вождь Самая-Стройная-Сосна. В боевой раскраске. Я сплюнул пасту и заулюлюкал, как индеец. Он ответил тем же, слезая и сваливаясь мне на руки, обнимая за шею. — Ты похож на коалу, — некстати ляпаю я. — Знаешь, они на эвкалипте сидят и тоже его всеми лапами обвивают. Он только пожал плечами да уселся поудобнее.

***

Делать было нечего. Я лежал на полу, без особого интереса листая учебник по биологии. Билли возился с пластинками: доставал, чистил, клал обратно в конверт, и так по кругу. Я вздохнул. — Скучаешь? — моментально отозвался он. — Скучаю. Он оставил свои дела и лег рядом со мной. Так же, на живот. — Что это? Биология? Да ты прямо серьёзно заскучал, — улыбнулся он. Я только тряхнул головой (дзинькнул звоночек). А что ответить-то? — Вот смотрю на тебя и думаю… — Билли, не сейчас… Он звонко засмеялся и схватил меня за плечо. — Да не об этом я… заметил, как ты изменился? Решительный стал, открытый. — Ты так считаешь? Ну, возможно… немного, да… — Точно. Я перевернулся на спину и запустил руку в его волосы. — Я не теряю себя настоящего? Может, это моя суть такая была — нерешительный и замкнутый. — Нет, все хорошо. — Но иногда мне все ещё трудно… я имею в виду, не с тобой. Много чего хотелось сказать, но слова стояли комом, было тяжело-тяжело пересилить себя. А Билли молчал, как чувствовал. — Я вообще за многое тебе спасибо должен сказать, — тихо выдавливаю. — Но мне стыдно, что ты мне всегда хорошее говоришь, а я нет, хотя много чего хочется. Он сел рядом и положил мою руку себе на колени. — Попробуй и не волнуйся. Я пойму. Это вселило в меня уверенность. — Ещё когда ты меня в первый раз гулять вытащил… я удивился, но это было очень приятно. И спасибо за игру со спичками. И что не медлил, когда я согласился. Эм… я трогаю твои губы, когда просыпаюсь раньше. Я собираю твои записки… и твои стихи, которые ты роняешь или выкидываешь. Мне нравится, когда ты садишься мне на руки. И мне даже нравится, что ты постоянно закидываешь свои ноги на мои, когда мы сидим за столом. И ты красивый. У тебя как будто ореол из волос. Ты чудесный… понимаешь? Он помог мне привстать и буквально кинулся зацеловывать все моё лицо. Он счастлив. Он всегда так делает, когда счастлив. Я улыбался и щурился, пока его шершавые губы касались меня то там, то здесь. Я подождал, пока он остановится и ответил поцелуем в висок. Внутри стало тепло-тепло, как камень с плеч свалился. Я рад, что смог сказать все это и не затушевался. — Я пустил слезу, — с улыбкой признался он. Я вытер ему глаза. Мои пальцы остались влажными.

***

Вечером приходит Ева, как и обещала. — Я без повода, — невинно сказала она, присаживаясь на краешек кровати. — Повода все-таки нет. Задала несколько стандартных вопросов. Все ли нормально, не холодно ли в комнате (как же, осень ведь)… мы так же стандартно ответили (да; нет, не холодно), но Билли радостно добавлял «мэм» после каждого ответа. — Всё у вас в порядке, в общем. Вы уже хорошо сдружились? — Более чем! Да, Майк? — он повернул голову ко мне и легко сжал мой локоть. — Ага… — я краснею. — Мы отлично ладим. Билли решает поставить музыку. Он заваривает Еве кофе, и она начинает рассказывать о всякой приютовской чепухе, а нам все равно интересно, и мы просим ещё историй, потому что у неё всё рассказы такие живые, да и любая новость тут на вес золота. Даже истории о том, кто чью помаду берет без спроса, захватывают. Мы смеёмся и отстукиваем ритм по коленкам, и, я думаю, ещё бы долго так посидели, если бы Еву не вызвали на собрание персонала. — Жаль, что ты уже уходишь, — честно говорю я. Билли сказал, что было камерно. Она рассмеялись и, попрощавшись, ушла. — Было здорово, — сказал Билли. — Но мне уже давно хотелось тебя поцеловать, а я не мог. — Можешь сейчас, — улыбаюсь я, кладу руку ему на шею. Он садится мне на бедра и целует. Запах, запах апельсинов… Мне кружит голову.

***

Когда уже почти стемнело, Билли потащил меня в парк. — Пойдём, кое-что покажу. Я не смог ему отказать. Так что мы выскользнули на улицу. Было холодно, и я кутался в куртку. — Что ты хотел мне показать? — Майки, а ты курил когда-то? Сказать, что я опешил — ничего не сказать. — Нет. И не собираюсь… — А мы и не будем. Смотри. Он, как обычно, умостился на мне. Я придерживал его за талию, чтобы не сползал. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул ртом. — Видел облачко? — Так, немного. — Сигаретный дым. На, затянись. Он приложил к моим губам два пальца. И я втянул воздух. — Ага, вот так. И медленно выдохнул. — Ну как тебе? — Это странно, но чертовски хорошо. Я как будто выдохнул все напряжение, которое во мне было. Или как будто оно осыпалось невидимым пеплом. Он откинул голову мне на плечо и рассмеялся. Затянулся. — Я знаю.