Love is half-blind

Казалось, я только моргнул, а несколько месяцев пронеслись мимо, лишь помахав мне на прощание. Стоял конец августа, пахнущий спокойствием и вечерней прохладой. По вечерам, когда мы с Билли выходили гулять по парку, он накидывал на меня куртку и одевался сам. В траве трещали сверчки. — Пойдешь со мной на свидание? — спрашивал он, свешиваясь с моего плеча. — Пойду, — соглашался я. И после мы целовались. Он говорил со мной о поцелуях и учил целоваться. Это был мой самый секретный и сокровенный секрет, который я разделил с ним в тихой радости наших прикосновений, запахе его волос, царапин от роз, которые он мне недавно срезал, корочке клея на моих руках, которая получилась, когда я крепил засохшие цветы к бумаге. — Ты не волнуйся, — говорил он, — не стесняйся. Я никогда не буду смеяться над тобой. Но я волновался. — Майки, просто расслабься. Ну же. Стоило ему сесть поближе, прижать к себе, как я обмякал, а мои руки тянулись обнять его за шею — чтобы быть ближе, еще ближе… Я поначалу пугался, когда его язык оказывался около моих губ, но я просто размыкал их и разрешал Билли делать, что он хочет. А потом как-то вышло, что я и сам начал проситься первым. Где-то неделю назад мы лежали в кровати. В своей голове я перебирал легенды, которые можно было бы рассказать на ночь. — Тебе как больше нравится целоваться? — спросил Билли. — Не знаю. По настроению, — пожал плечами я, пытаясь не упустить из головы легенду о кентаврах. — А у меня сейчас очень интересное настроение, — вкрадчиво зашептал он, пока его пальцы, сухие и теплые, пробирались под мою футболку. Легенды рассыпались, как карточный домик. Я где-то на подсознании догадывался, к чему он клонит, и уж тем более понимал, что когда-нибудь до этого дойдёт. — Расскажи мне, — велел я, подтягивая его ближе. — Ты такой красивый сейчас. Еще красивее, чем обычно. Я чувствую. Я повернулся и вовлек его в поцелуй. — Майк, я не хочу, чтобы это было похабно в твоих глазах или как-то так. — Виновато произнес он, блуждая руками по моему позвоночнику. Футболка уже была задрана до ребер. Я помолчал, потому что знал, что он хочет сказать что-то еще. И правда. — Я даже не знаю, получится ли у нас. Сам понимаешь, ты… — его руки замерли. — Колясочник, — подсказал я. — Да… — руки снова задвигались. Неприятное напряжение исчезло. — Просто помни, что все у тебя в голове. Я пообещал помнить. Он пообещал делать все нежно. Это был уже не быстрый поцелуй в шею, как он иногда делал. Он сопел, целуя меня там и там, доходя до ключиц и возвращаясь к шее. Я цеплялся за его плечи, на том этапе все было прекрасно и волнительно. Постепенно, я и сам начал пробираться под его одежду. Он сидел на мне, склонившись, его позвоночник выпирал, и я бродил по нему руками, доходя до лопаток. Он то наклонялся еще сильнее, то приподнимался, и я чувствовал кончиками пальцев, насколько он грациозен. Билли снял с меня футболку, и теперь я чувствовал себя почти беззащитным, но понимал, что уже просто плавлюсь под его прикосновениями. Мои руки были на его пояснице, оттягивали резинку штанов. Мысли становились все более нечеткими, и я уже был возбужден. Билли нагнулся, украл у меня длинный, вязкий поцелуй и зашептал на ухо: — Нравится? Ну что ты? Я осознал, что настолько погрузился в ощущения, что забыл о теле. Вернее, о проблеме, которая может возникнуть. Билли сбивчиво дышал, покусывая меня за ухо и за ним. Я не знал, что ему сказать. Поэтому я просто надавил ему на плечи, и он послушно лег на меня. Я чувствовал, что у него стоял. Но у меня-то нет. — Не вышло, — робко уточнил я. Билли вздохнул, медленно слез с меня и улегся рядом. — Ничего, Майк, — утешал он меня, невесомо поцеловав в щеку. — Если сейчас не вышло, то мы попробуем еще раз. Со временем все получится. Я помолчал. Меня грызло чувство вины. — Или ты просто ничего не чувствовал? — тихо спросил он, водя пальцем по моим ключицам. — Не думай так… Билли, просто не думай так, потому что поверь: ты был как уголек, как жар, и это было так странно, но при этом невероятно… Мы помолчали. Я все же решился сказать. — Я хотел тебя. Он уложил голову мне на плечо. — И я тебя хотел. И все время хочу. По-разному. Твои мысли, твои слова, твою душу и твое тело. Моя рука лежала на его животе, а он перебирал мои пальцы, касаясь их одними подушечками. — Пойду умоюсь, ладно? — спросил он. — Иди. Он зашлепал босыми ногами по полу и вышел. Мне показалось, что его голос дрогнул, но я решил не идти за ним сразу и дать возможность побыть одному. «Все время хочу». Все эти грустные и одинокие годы, обиды, все плохое окупалось с лихвой благодаря этим словам. Благодаря тому, что есть тот, кто хочет говорить это мне. Что есть тот, которому я хочу сказать это не раз, не два, сотни тысяч раз.

***

В туалете никого не было, поэтому я пошел в душевую. Найти Билли было не трудно, ведь на каждую спальню эти помещения были отдельные, следовательно, кабинок в душевой было только две. Дверки кабинки были закрыты. Шумела вода. Я хотел было уже постучать по ним и спросить, как он, но услышал всхлипы. — Майк… — шептал он. Я открыл было рот, чтобы отозваться — мол, я тут, но он начал тихо постанывать. Первой мыслью было «быстро уехать и сделать вид, что ничего не знаешь», но я одернул себя. Что мы вообще хотели сделать минут десять назад? Я быстро снял с себя одежду, стараясь вертеться в коляске как можно тише. Вдох-выдох. Я открыл дверцы. — … аах… ч-что? — Ты звал… Я пришел. — Нет-нет-нет-нет-нет! Майк, тебе не стоит… — хрипел он. Я просто влез в кабинку и потянул его вниз. — Мне нравится, как ты звучишь. Продолжай. Он тяжело шлепнулся у меня под боком, я обнял его сзади. Вода шумела, стекала по нему и просачивалась под мои руки, он сейчас был полностью мой… и он бездействовал. Все, о чем я мог думать — это как он простанывал мое имя, это было намного более возбуждающе, чем-то, что мы делали в кровати. — Ну давай… — шепнул я ему на ухо. — Скажи мое имя еще раз. Я только слышал, как он сбивчиво дышал. Я обхватил его член рукой начал делать неуверенные движения. Он сопел, громко вдыхал и выдыхал, а потом вдруг накрыл мою руку своей и начал двигать ее быстрее. Я задыхался от одной мысли о том, что я делаю. — М-майк… — наконец-то просипел Билли Джо. Свободной рукой он притянул меня за шею и начал искусывать мои губы, прерываясь на краткие поцелуи. Толчки стали резче, я прижал его к себе сильнее. Вдруг он содрогнулся, громко застонал, по моей руке потекла горячая сперма. Он обмяк, откинул голову мне на плечо и снова поцеловал, но уже спокойно и плавно. Я обнял его двумя руками, пачкая его живот. — Это все было так спонтанно, что я не уделил внимания тебе, — наконец заговорил он. — Не рассмотрел тебя. Мы помолчали. — Мне понравилось, Майк. Я люблю тебя. — Мне тоже понравилось. И я тоже тебя люблю. Я помню, как потом его руки пробежались по моим ногам, слегка задев внутреннюю часть бедер. Я дернулся, и Билли удивленно остановился. — Слушай, пока у меня не получится… давай договоримся, что пока не будешь трогать меня там. — Не буду, если ты так хочешь. Он закончил меня «рассматривать», подполз ко мне и заключил в крепкие объятия. — Ты самый красивый, — сказал он. Я улыбался ему в плечо и перебирал мокрые пряди. *** В тот вечер он перебрался ко мне в кровать на ночь. Теперь ощущения от совместного сна были другими. Мы все так же засыпали, легко переплетя пальцы. Но теперь тепло его тела было совсем-совсем родное, близкое, спокойное дыхание звучало еще более умиротворенно, чем обычно, да и сам сон в одной кровати обрел больший смысл. Приют затихал, в коридоре перестали звучать шаги, никто не хлопал дверьми спален. Ночь обещала быть долгой, полной спокойного сна и тихих сновидений.