Ненаписанные летописи Верстратена

Над древней крепостью, издавна служащей пристанищем жрицам Владычицы, сгущались ранние осенние сумерки. Лёгкий ветер трепал синие стяги с чайками, венчающие остроконечные шпили тонких зубчатых башен, ласкал безликую женскую фигуру, возвышающуюся над старинным причалом. Прохладный воздух, звенящий птичьими голосами, пах солёной горечью водорослей. Белобрысый подросток хмуро потёр переносицу и со злостью пнул дверь, пару минут назад закрывшуюся за спиной единственного родственника, которому на него было не наплевать. Во всяком случае, не так давно он считал именно так. Видимо, ошибался. Не в первый раз, пора бы привыкнуть, что ему, Элиасу Леннерту де Виту, младшему сыну герцога Лодевейка, двенадцатому в очереди наследования престола Верстратена, никому нельзя верить. Особенно родственникам. — Пойдём, дитя, я покажу твою комнату, — Элиас вздрогнул от неожиданности — невысокая молодая жрица в простом тёмно-синем платье вошла в комнату совершенно бесшумно, будто и не человек вовсе. Де Виту не к месту вспомнились россказни о том, что служительницами Владычицы могут стать только те, в ком течёт кровь морских созданий. Ничего нечеловеческого в женщине не наблюдалось, разве что походка — слишком текучая и плавная, чтобы принадлежать представителю людской расы. — Пока ты находишься в монастыре, тебе необходимо соблюдать принятые здесь правила, — мягко говорила жрица, уверенно продвигаясь по полутёмным коридорам. За время пути женщина ни разу не обернулась, чтобы проверить, следует ли её подопечный за ней, или давно заблудился в сумраке переходов. — Распорядок дня прост, как устройство рыбачьего баркаса: подъём в шесть часов, утренний молебен, завтрак, занятия, обед, снова занятия, в семь вечера ужин, потом вечерний молебен. Отбой в десять часов, до него — свободное время, советую использовать его с толком. “Придумали бы что новое, — мрачно хмыкнул Элиас, молча топая за жрицей, — будто монаха какого вырастить задумали, а не воина”. По правде говоря, особых воинских навыков за тринадцатилетним герцогом не водилось, но он искренне надеялся, что в один прекрасный день это изменится — не всем же быть занудами-дипломатами, как отец, или вообще художниками наподобие старшего брата. — Здесь ты будешь жить в ближайшие три года, — жрица легко толкнула дверь, ничем не отличающуюся от десятка таких же, выходящих в полутёмный коридор. “Вот и первое задание — запомнить, какая комната моя,” — с неожиданным весельем подумал подросток, заглянул в открывшееся его взору помещение. Комната — прямоугольник ровных каменных стен, узкая кровать, застеленная тёмным покрывалом с традиционным морским узором, стол, пара табуретов, шкаф и стойка для доспехов и оружия — пустая, разумеется, послушникам не положено ничего лишнего. — До ужина, — вновь заговорила жрица, молча стоявшая в коридоре, пока Элиас изучал своё новое обиталище, — можешь пройтись по крепости. Здесь сложно заблудиться, но, если тебе это всё же удастся, любой слуга или послушник проводит тебя ко мне. Элиас с трудом удержался от ехидных комментариев — он даже в лесу ни разу не заблудился, что уж говорить о какой-то маленькой старой крепости. Оказалось, он переоценил свои способности…

***

По его прикидкам, он давно должен был выйти к той лестнице, по которой неосторожно спустился, решив посмотреть, что находится на заднем дворе крепости — окно отведённой ему комнаты выходило именно туда. Вроде бы… Однако ничего, похожего на задний двор с конюшней и тренировочной площадкой, огороженной невысоким частоколом, в поле зрения не наблюдалось — только высокие стены, увитые толстыми плетями незнакомого вьющегося растения с колючими тёмно-зелёными листьями, груда камней, поросших мелкими белыми цветами, и порой подворачивающиеся под ноги кости, пожелтевшие от времени и непогоды. — Замороченное место, — в пятый раз наткнувшись на одну и ту же горку костей, пробормотал Элиас, покосился на небо, загадочно темнеющее в прорехах облаков. Ужин наверняка прошёл без него — эта мысль отозвалась обиженным бурчанием в желудке, искренне считающем, что хозяину пора бы свернуть исследовательскую деятельность и проследовать в столовую. Вот только ни столовой, ни кого-либо, способного к ней проводить, поблизости не было… — А кости наверняка принадлежат тем, кто заблудился тут до меня… Мальчику было грустно, одиноко и голодно. И страшновато, если уж быть до конца честным с собой. Неприятно умереть вот так, глупо заблудившись в крепости, полной народу. — Тебя проводят! — с силой пнув безымянный череп, де Вит передразнил мягкий тон благообразной жрички, подло бросившей его наедине с одиночеством и жуткой крепостью-лабиринтом. — Как же, жди! Дурацкая крепость… И название у неё дурацкое… — Нормальное у неё название. Прозвучавший откуда-то сверху голос показался Элиасу исходящим прямиком с небес. Прекратив метаться по цветастому ковру, радостно похрустывающему мелкими косточками при каждом шаге, подросток усиленно завертел головой, силясь найти говорившего. К его удивлению, это удалось практически сразу — на краю полуобвалившейся стены сидел, небрежно привалившись спиной к перекрученному стволу дерева, мальчишка примерно одних с ним лет. Светлые волосы, стянутые в хвост тёмной лентой, светлые — вроде бы голубые, но в сумерках толком не разглядеть — глаза, резкие черты лица, серая куртка с подвёрнутыми рукавами — на первый взгляд, ничего особенного, разве что взгляд слишком уж внимательный. — Ещё скажи, будто знаешь, что оно означает, — вместо вполне логичного в сложившейся ситуации приветствия или просьбы вывести его из проклятого “колодца” выдал Элиас — незнакомый мальчишка казался ему подозрительнее всех валяющихся под ногами костей, вместе взятых. — Знаю, — паренёк высокомерно задрал нос и, немного помолчав, добавил с нескрываемым ехидством, — а ты, кажется, даже не знаешь, как отсюда выйти. Я прав? Де Вит задохнулся возмущением и желанием покарать наглеца, не сходя с места. Ещё б тот не сидел так высоко на стене… — Даже если и так, то что?! — Да ничего, — мальчишка шумно вздохнул и начал спускаться со стены, ловко цепляясь за зелёные побеги, — госпожа Марисса тебя наверняка обыскалась. Пошли уже, бестолковое создание, покажу дорогу. Выход из “заколдованного круга” оказался практически на виду — за пологом вьющихся побегов темнела старая дубовая дверь.

***

— Ты обещал рассказать, почему крепость так называется, — прикрываясь раскрытой книгой от подозрительного взгляда пожилой жрицы, преподающей ученикам математику, сдавленным шёпотом напомнил Элиас своему соседу по столу. Тот только тяжело вздохнул и с обречённым видом уткнулся в учебник. Кажется, за минувшую неделю не было ни единого часа, когда Даниэль не пожалел бы о том, что вывел настырного новичка из “ловушки” старого молитвенного круга — де Вит оказался приставучее стаи голодных пиявок, и к тому же искренне считал, что “спаситель” обязан чуть ли не за ручку повсюду водить его, такого несчастного и неспособного ориентироваться в пространстве старой крепости. — Спроси у госпожи Мариссы, — тихо, не поднимая глаз от книги, посоветовал “спаситель” в безнадёжной попытке избавиться от назойливого мальчишки. — А я спрашиваю у тебя, — Элиас обезоруживающе улыбнулся, с надеждой заглянул в глаза Даниэля, будто вопрошая, разве можно отказать такому замечательному ему, — ты же мой друг. Кислая мина Энгера ненавязчиво свидетельствовала о том, что он считает настырного королевского племянника кем угодно, но только не другом. — И потом ты от меня отвяжешься? — Ну… Да, конечно, — де Вит честно похлопал ресничками, будто девица на выданье. — Врёшь, — Даниэль обречённо вздохнул, мысленно ставя на своих собственных планах жирный крест.

***

— Не понимаю, неужели нельзя просто сказать? — бурчал Элиас, ёжась от утренней прохлады, но упорно продолжая идти следом за Даниэлем. Идея встретить рассвет вне надёжных — и относительно тёплых! — стен крепости уже не казалась ему такой удачной, хотелось сказать, что ему достаточно невразумительного объяснения госпожи Мариссы, непонятно бросившей “потому что Лебяжья гавань” и убежавшей по неотложным жреческим делам. — Потому что слов недостаточно, — Энгер загадочно улыбнулся приятелю, плетущемуся в хвосте и уныло ругающему осенний холод, темень и мокрые камни, на которых скользят ноги. — Мы почти пришли. Целью короткого — всего-то полчаса назад из крепости вышли — путешествия оказалась скала, наконечником копья нависающая над дремлющим заливом. — Теперь ждём... Элиас покорно сел рядом с Даниэлем и уставился на зеленоватые волны, неспешно колышущиеся внизу. — И долго ждать? — спустя пару минут де Вит нетерпеливо потыкал приятеля в плечо, — холодно же… Да и подъём скоро — если заметят, что мы уходили из крепости, нам влетит. Опять. — До подъёма почти час, — шёпотом, будто боясь спугнуть осторожного зверька, напомнил Даниэль. За неделю, прошедшую с приезда Элиаса в Каэр Тэорро, Энгер тысячу раз успел убедиться в верности старинной поговорки, утверждающей: “кто людям помогает — тот тратит время зря”, и порой ловил себя на желании потерять настырного мальчишку в том самом круге — всё равно обратный путь де Вит не запомнил. Пока ребята пререкались и выясняли, влетит или всё же нет, солнце успело выбраться из-за горизонта и пустить первые лучи по прохладной воде залива. Элиас, собиравшийся было выложить очередной неубедительный аргумент из серии “я простужусь, заболею, умру и буду возвращаться к тебе в кошмарах”, осёкся на полуслове, удивлённо ахнул и пополз ближе к краю скалы. Кажется, не удержи его Даниэль, де Вит наверняка плюхнулся бы вниз и даже не заметил этого. — Ты это видишь, да?... — не отрывая зачарованного взгляда от происходящего внизу, Элиас подёргал друга за руку. — Разумеется, вижу, — Даниэль с трудом скрыл довольную улыбку. Всё же не зря вставал ни свет ни заря и тащил сонного приятеля к морю! — А как… Это? — Да какая разница? Сквозь толщу кристально-чистой воды были прекрасно видны призрачно-белые силуэты огромных лебедей, подсвеченные золотисто-розовыми лучами рассветного солнца. Казалось, величественные птицы сейчас вынырнут из-под воды и, раскинув снежные крылья, устремятся ввысь. — Потому Лебяжья заводь, да? — когда призрачные лебеди растаяли, словно размытые волнами, тихо спросил Элиас. — Ну да. Лебедей-то здесь никогда не водилось. Наверное.