Убийцы убийц

      Морщины на смуглом лбу Степана перестали разглаживаться от постоянной усиленной мыслительной деятельности. Нынешний начальник несколько часов изучал бумаги из архивного дела о тройном убийстве двухлетней давности. По показаниям осужденной Анжелы Калининой, ее сожитель, Эдуард Рольш, защищал собственно Анжелу от нападения и по неосторожности убил нападавшего Артура Смирнова. Но сам Рольш погиб от выстрела приятеля Артура – Ярослава Марфина, которому гражданка Калинина проломила череп гантелью. Суд учел чистосердечное признание девушки, но был вынужден назначить солидный срок отсидки. За примерное поведение Анжелу отправили в колонию-поселение.       Степан не хотел, чтобы жертву стечения обстоятельств убили, однако если это так, то с большой вероятностью сыщик наткнулся-таки на цепочку убийств. Послав запрос в обычную милицию о судьбе Калининой, Степа позволил себе несколько часов сна на кабинетном диване.

***

      Вернувшись домой, Дамиан бросился обнимать едва ли не каждый предмет – книги, подушку, торшер…       Катя раскладывала по местам привезенные из дурдома вещи и посуду и улыбалась. Теперь они заживут по-новому: никаких преступлений. Вот обживут заново квартиру, наполнят ее уютом и своим теплом, тогда можно подумать и о пополнении семейства. Или не стоит откладывать это важное мероприятие в долгий ящик? И Катя подняла очень важную для нее тему:       – Я хочу с тобой кое-что обсудить.       – М-м, что же? – Дамиан, закончив с приветствием обстановки, собрался в душ, а потом задумал двинуться на «заработки». Хотя деньги у них есть, нужно еще для хорошего питания, новых шмоток и подарков для настоящей декабристки, Лихой Наездницы.       – Как и ты, я считаю, что штамп из загса в паспорте – это неважно. Семья создается без документов.       – Ты права, моя лапушка! – гипнотизер бросил снятую рубашку на тахту и, подойдя к взволнованной разговором Кате, жарко прошептал ей на ухо: – Давай, продолжай скорее. А потом мы отправимся в ванную тереть друг другу спинки…       От исходящей страсти патологоанатом облизнула разом пересохшие губы. Похоже, ее желание совпало с желанием Дамиана. Как же здорово!       – Я хочу завести ребенка… – со слезами счастья на глазах вымолвила Катя.       – Чего?! – отпрянул от нее Дамиан, с которого мигом слетел настрой на интим в воде. – Какого еще ребенка?       – Нашего. Ты… ты против?       – Еще как против! Зачем он нам, а? Разве нам плохо вдвоем?       Счастье оказалось ложным, и девушка заплакала от горя, причиненного любимым, причем нарочно причиненного! Дамиан словно не видит ее страданий из-за его отказа и усердно призывает забыть мечту!       – И кстати. Да будет тебе известно, что я не могу зачать ребенка, – заявил гипнотизер так резко, будто топором отрубил. – Слыхала о вазэктомии?       Конечно же, Катя была в курсе сути процедуры.       – Так вот. Ее я сделал специально, чтобы не плодить маленьких хнычущих человечков.       Окончательно добив девушку, Дамиан, доселе спокойный, разнервничался и прихватил с собой в ванную вместо жены бирюзовый кулон на цепочке. Давно он не гулял по закоулкам подсознания, почти зарекся там шастать. Но, похоже, еще рано давать такие суровые обеты.

***

      Россыпь дачных домиков располагалась на большой площади, ведь к жилым строениям прилагались хозяйственные постройки и огороды. Часть из них была заброшена и поросла раскидистыми лопухами и крапивой. Некоторые огороды чернели землей, откуда недавно выкопали картошку. На остальных участках еще виднелись плети, напоминавшие жухлые коленчатые щупальца. Не все дачники успели собрать урожай до дождей, которые лили последние три дня. Именно по причине сырой погоды большинство домиков пустовало.       Из-за повышенной влажности и ветра казалось, что довольно холодно, хотя синоптики обещали плюс пятнадцать.       – Вон мое убежище, – Снежана указала на темно-зеленый дом с небольшой незастекленной верандой. – Зайдете в гости?       Правила этикета подсказывали Людвигу положительный ответ (к тому же на Таськиной даче наверняка шаром покати в плане продуктов, а мясник очень проголодался). И те же правила запрещали наносить визит даме в столь неподобающем виде. Одежда чистая, не старая, но джинсы и куртка – плохая замена элегантному сюртуку.       – Да все в порядке, – будто подслушала мысли Людвига Снежана. – Пойдемте уже, а то я вся продрогла.

***

      Одновременно принимать пищу и болтать неприлично, поэтому двое прибывших «дачников» молчали. Про себя же мясник много рассуждал. Как ему быть? Поблагодарить Роковую и откланяться? Или пристать с расспросами, почему она выжила? Не сшили же ее по кусочкам и воскресили, как монстра Франкенштейна!       Докучать Снежане не хотелось. Но еще больше Людвигу не хотелось покидать ее приятное магнетическое общество.       – Зачем вы приходили ко мне в прошлый раз? – поинтересовалась бывшая певица, когда с едой было покончено. Сама того не зная, Роковая разрешила дилемму Людвига, уже точно решившего остаться для важного разговора.       – Мне нужно было кое-что узнать о вас, – ответил он.       – Узнали?       – Да.       – Что же?       – Вашу непричастность к убийствам, происходящим по принципу домино.       – Каким образом вы это поняли? – удивилась Снежана, ибо ни о чем подобном Людвиг ее не спрашивал.       – Гипноз. Простите, пожалуйста, за эту вынужденную меру.       – Вы вроде частного детектива из зарубежных фильмов?       – Ну, почти.       – А к девушке азиатской наружности вы не имеете никакого отношения?       У мясника было много знакомых разных национальностей, поэтому он попросил назвать имя и фамилию той азиатки.       – Я их не знаю, – Роковая принялась собирать грязные тарелки и столовые приборы. – Нет, нет, не помогайте, вы же гость. В тот вечер после вашего ухода в дверь снова позвонили. На пороге стояла невысокая худенькая девушка, может, лет двадцати. С виду то ли китаянка, то ли кореянка – я плохо разбираюсь в этом. Не успела я спросить, что ей нужно, как азиатка выхватила из-за спины длинный узкий меч и бросилась на меня. Хорошо, что я посещала курсы карате, иначе она мигом бы меня убила.       «Вот почему Снежана тогда сняла халат, – догадался Людвиг, вспомнив подтянутую фигуру Роковой в футболке и облегающих шортах. – Она готовилась обороняться от странного незнакомца».       – Мне удалось ударить азиатку телефонным аппаратом, и она упала на пол лицом вниз, потеряв сознание. Я побежала в спальню за ключом от соседской квартиры, чтобы вызвать милицию – мой телефон разбился вдребезги. Соседи уехали на море и попросили меня следить за их жильем, – пояснила Снежана. – Пока я искала ключ в сумке, в прихожей послышались шаги и торжествующий вопль. Осторожно выглянув, я увидела, что какой-то мужчина рубит мечом лежавшую азиатку. По стенам хлещет кровь, а он довольно восклицает: «Нá тебе, зарвавшаяся стерва! Больше не попоешь!» Думаю, мужик спутал меня с ней – у обеих черные длинные волосы, а переворачивать на спину он ее не стал.       Роковая говорила спокойно, и Людвиг искренне изумлялся ее выдержке. Для психики подобные ужасные вещи не проходят бесследно. Или же у Снежаны стальные нервы.       – Получается, меня заказали аж двум киллерам? – обратилась к мяснику не только певица, но и каратистка.       – Одному точно. Вашей смерти пожелал некий Федор Спицын. Могу предположить, что азиатку нанял именно он. Кто же второй киллер?..       Собеседники снова замолчали. Роковая взялась за мытье посуды. Ополоснув пару тарелок, Снежана вдруг развернулась от раковины к Людвигу:       – До меня вдруг дошло, кто он. В «Мотыльке», где я пела, сменился художественный руководитель, который пытался пропихнуть на мое место свою протеже. Но публика просила именно Роковую с оригинальным псевдонимом Убийца, а не безголосую толстуху. Значит, худрук нанял киллера для моего устранения.       – И киллер номер два очень обрадовался, увидев якобы вас, валявшуюся на полу, и порубил тело, – подвел итог мясник. – А что было дальше?       – Дождавшись, пока мужик закончит и уйдет, я быстро собралась и поехала к родителям. На следующий день по радио и телевидению сообщили о смерти певицы Роковой. Чтобы обезопасить себя и родных, я не стала опровергать информацию – иначе худрук примется за преследование. Поэтому теперь я живу на даче и иногда выбираюсь в город навестить семью.       – Почему же вы не сообщили милиции о покушении?       – Кто мне поверит, пусть и трижды известной артистке? – горько усмехнулась Снежана. – У худрука гораздо больше связей и денег, чтобы откупиться. И опять же на меня могла бы начаться охота. Вы еще не уходите?       На секунду Людвиг замешкался: время позднее, Роковая устала – от нежданного гостя, готовки ужина, от страшных воспоминаний, хотя выглядит хладнокровной. Однако это лишь внешне. Кто знает, что у Снежаны в душе?       – Если вам угодно, я останусь.       – Угодно, – впервые за время, проведенное на даче, бывшая певица улыбнулась. – Посидите со мной еще немного.