Убийцы убийц

      – Я признаюсь во всех убийствах, – хладнокровно произнес молодой темноволосый человек в дорогом черном костюме и таких же по стоимости туфлях. Карие глаза смотрели на Степу уверенно. – Мне невыносимо держать это в себе, поэтому я и пришел к вам.       – М-м, – невразумительно промычал Степан, не веря, что угодил в столь невероятную ситуацию.       Начальник конторы, чтобы переварить услышанное, снова перелистнул паспорт «убийцы», затем его медицинскую книжку и разрешение из санэпидемстанции на «убийства», причем массовые.       – Значит, вы готовы понести наказание, гражданин Морской? – выдавил из себя Степа и чуть было не расхохотался в лицо «убийце». Но как-то некрасиво при его серьезности и даже некоторой торжественности ржать во всю глотку.       – Да. Пусть суд решит мою судьбу, – дезинсектор элегантным жестом достал из внутреннего кармана авторучку (тоже не из дешевых). – Мне нужно написать чистосердечное признание?       – Вот что, Дмитрий Витальевич, идите-ка вы домой, поспите, отдохните. А потом смените профессию, если эта вас так сильно угнетает, – посоветовал Степан, в мыслях уже катавшийся от смеха по полу от того, что заявил убийца насекомых. Пришел каяться в умышленных злодеяниях против тараканов! Чушь несусветная!       – А как же суд? – вопросил Морской, несколько обескураженный нежеланием правоохранительных органов заключать его за решетку. Он же добровольно сдался им! Где логика в этом мире?!       Тут Степа вспомнил, как обращался его бывший шеф Пескарев с бестолковыми подчиненными, тупыми свидетелями преступлений и глупыми подследственными, и гаркнул (ибо смех смехом, а идиотизм дезинсектора начал бесить):       – Вон отсюда, блин!       Дмитрия унесло из кабинета, словно на него прыснули из баллончика с дихлофосом.       – Что случилось? – к Степану зашел озадаченный Синичкин. – Меня тот мужик чуть с ног не сбил. Кто он вообще?       – Гражданин с тараканами в башке, – кратко и емко ответил мулат. – Давай выпьем, что ли… Что-то моя собственная голова отказывается думать.       – Да-а. Был бы здесь Денис Иваныч, мигом бы дело разрулилось, – предался ностальгии по бывшему начальнику студент и полез в шкаф за коньяком, припрятанным для особых случаев.       Выпив половину стопки, Степан занюхал цветком из горшка за неимением соленого огурца или иной еды. Придется опять навестить Пескарева в «Одинокой креветке». Без него они не справятся.       – Вызов из «Мотылька»! Очередная драка! – крикнул из коридора дежурный, поленившийся покидать свой пост.       Напарники обреченно переглянулись, поставили коньяк на место (а то еще выхлебает кто-нибудь ушлый!) и ринулись выяснять причину рукоприкладства танцовщиц.

***

      Перевалило за десять вечера, а Дамиан все еще не возвращался домой. Катя, уже три раза гревшая остывший ужин, размышляла о минувшей размолвке. Наверно, нужно смириться с выбором Дамиана не заводить детей – иного выхода у Кати нет. «Вдруг он решил меня бросить?!» – возникла ужасная мысль у девушки, и ее прошиб холодный пот.       В этот момент щелкнул замок входной двери. Обрадованная Катя быстренько смахнула слезы и выскочила в прихожую.       Дамиан явился не один, а в компании двух крупных мужчин. Оба бритоголовые, в черных кожаных куртках. Отличались только разной шириной улыбок при виде девушки. Один скалился кривовато из-за слегка перекошенного рта, второй – чуть ли не до ушей.       – Накрывай на стол, Наездница! У меня гости – Серый и Пинчер, – важно сообщил Дамиан. – А вы, господа, проходите.       Лысые Кате не понравились. Было что-то в них нехорошее и наглое. Но эти негативные чувства сменились счастьем – любимый все-таки вернулся!       Водки становилось все меньше, зато разговоры звучали громче. Мужики вместе с Дамианом обсуждали каких-то «лохов», «башки»* и хехекали. Как девушка поняла: втроем они проворачивали дела, причем систематически, и постоянно им, по выражению криворотого лысого по кличке Пинчер, «фартило».       – Чем вы конкретно занимаетесь? – вставила вопрос Катя, пока мужчины разливали по рюмкам последние граммы водки.       – Такой симпампуле знать необязательно, – ухмыльнулся второй бритый, Серый.       Патологоанатома бросило в жар и от бессовестности мужика, и от того, что Дамиан, непривычно пьяный, за нее не заступился.       – Хороша ты, киска, – Пинчер протянул ручищу, чтобы погладить Катю по плечу, и подмигнул со всей надлежащей скабрезностью. – Может, развлечемся в другой комнате?       На пол с грохотом рухнула табуретка, которую отшвырнул Дамиан, схвативший бутылку за горлышко.       – Еще что-то вякнешь про мою жену, я тебе устрою охрененное развлечение с «розочкой»**! Убрал руку, живо!       – Да я ж пошутил, – попытался смягчить конфликт криворотый. – Скажи ему, Серег. Ты ж просек, что я просто так.       Серый замялся. Вранья Дамиан не любил, а Пинчер совершенно не шутил, намереваясь «склеить» испуганную девушку в очках.       – Если снова на нее косо глянете… – гипнотизер перевел взгляд с Серого на Пинчера и обратно, затем выдержал паузу, чтобы струхнувшие «гости» перебрали в уме все возможные кары, и зловеще продолжил: – …то порежете друг друга на куски.       – Прости… – промямлил побледневший Пинчер.       – Я не слышу, – отозвался Дамиан, примериваясь, как бы долбануть стеклотарой о край стола. Катя вжалась в сиденье табуретки, боясь лишний раз вздохнуть.       – Прости. Больше никаких подкатываний, – повысил голос криворотый.       – На колени перед ней, – последовал новый приказ. – Ну же, придурок! Или мне тебя заставить?       Пинчер был в курсе, как Дамиан умеет заставлять, поэтому неловко опустился на пол и повторил извинения весьма искренне, с мольбой глядя на Катю.       – Нормально? – спросил Пинчер у гипнотизера.       – У нее спрашивай. Ты ведь не меня хотел.       – Д-да, я прощаю… – пролепетала девушка, шокированная методом принуждения Дамиана. Защитить – защитил, но слишком жутко.       С облегчением криворотый поднялся с колен и, подцепив за локоть молчавшего Серого, поспешно попрощался.       – Завтра выходной! – крикнул Дамиан устремлявшимся в прихожую лысым. – Отсыпайтесь, коллеги!       «Коллеги» подобострастно поблагодарили его за доброту и двумя огромными пулями вылетели из квартиры, не забыв закрыть за собой дверь.       Терзаемая разнообразными эмоциями Катя, застывшая на табуретке, наблюдала, как Дамиан убирает посуду со стола, выбрасывает бутылки и крошки в помойное ведро и выстраивает стопку тарелок в раковине.       – Утром помою, – сказал гипнотизер.       – Ты опасный человек… – пробормотала девушка.       – Ага. А еще я тебя люблю.

***

      Роковая вышла из кухни, и Людвиг чуть было не отправился следом. Вдруг Снежану все-таки выследили, затаились на даче и ждут удобного момента, чтобы убить окончательно?       – Что-то нервы шалят, – бывшая певица вернулась с пачкой сигарет, из которой вынула одну и повертела в пальцах: – Вы не против, если я покурю?       – Нет. Я тоже курю, но в компании. В одиночку не тянет.       От чиркнувшей и загоревшейся спички вспыхнули по очереди две сигареты. К потолку, невзирая на открытую форточку, потянулись седые дымные облачка.       – Прекрасно знаю, что курение вредит здоровью, тем более голосу, а взять и навсегда бросить не могу. Стоит разволноваться и…       Снежана потушила окурок, затем ее тонкие пальцы забрались в пачку за новой сигаретой.       – Курение не лечит нервы. Оно отвлекает от проблемы и, как алкоголь, не решает ее, – произнес Людвиг, в отличие от Роковой только дошедший до середины сигареты.       – От какой проблемы отвлекаетесь вы? – прищурилась Снежана, держа трубочку с табаком, но пока не прося мясника поджечь спичку.       – Это привычка. Если кто-то курит рядом, я машинально делаю то же самое. Лет в восемнадцать меня пристрастила к табаку тетя. Сама она дымит всю жизнь.       – Наверно, сказала: лучше при мне научись, а не с мальчишками за гаражами? – иронично произнесла бывшая певица, забывшая о сигарете. Даже коробок подальше от себя отодвинула.       – Вовсе нет. Тетя Броша вручила сигарету и просто велела: «Пробуй. Если не вырвет, значит, это твое. Тогда будешь со мной за компанию дымить».       Расхохотавшись своим чарующим смехом, Снежана решительно выкинула в помойное ведро пачку, вытряхнула окурки из тяжелой мраморной пепельницы и поставила ее в раковину, чтобы потом помыть. Выкидывать жалко – можно подарить какому-нибудь знакомому курильщику.       – Предлагаю переместиться в комнату и перейти, наконец, на «ты», – сказала Роковая, приободрившаяся после «сигаретной» терапии.       – Полностью согласен.       Людвиг подумал, что компания компанией, а бросить курить тоже нужно. К тому же избавляться от вредных привычек лучше всего на пару.