Убийцы убийц

      Под тусклым светом софитов сцена всплыла из небытия. Притихшая публика осталась частью теневого мира, и взоры посетителей были прикованы к подиуму.       Сначала из темноты показался оркестр. Софиты старались не бить в глаза, а потому люди в строгих костюмах и шляпах с полями, надвинутыми на брови, казались эфемерными сгустками сумерек. Их лиц было не разобрать, да и не нужно было. Оркестр – лишь верный громогласный инструмент, оттеняющий красоту бархатистого голоса.       Легкий стук каблуков возвестил о восхождении новой звезды. Анна шла робко, кидая застенчивые взгляды на потонувшие в темноте столики. Как будто не выступала раньше. Она остановилась у микрофонной стойки и, убрав пряди с лица, кивнула оркестру.       Музыканты затянули грустную, лиричную мелодию. Анна покачивалась с пятки на носок, пытаясь поймать волну. Этот жест стал ее визитной карточкой. Анна нащупывала ритм, пытаясь слиться с мелодией, чтобы раствориться в ней без остатка. Она никогда не сачковала, вкладывала в каждое исполнение крупицу таланта. И люди верили, очарованные красотой ее голоса.       Оркестр стих, и Анна затянула свою грустную балладу. Хотелось пойти за ее голосом без оглядки. Анна словно околдовывала, этакая чаровница, манила, оставаясь недоступной, держась на расстоянии. Она казалась весьма опасной сиреной, сладкоголосой, но уводящей в плен.       Но не только в ее голос можно было влюбиться. Чувственные, ярко-алые губы, тонкие брови, легкий румянец на щеках. Девушка-мечта, кроткая и нежная. Завитые черные волосы каскадом ниспадали ей на плечи.       Песня закончилась, и бархатистый голос затих, протяжно вытянув последнюю ноту. Зал потонул в аплодисментах.

***

      – Как тебе шоу, Иван? – осклабился Рудольф, стряхивая пепел.       – Весьма неплохое, – ответил его собеседник и поднес к губам мундштук. Запах корицы успокаивал нервы. А хладнокровие ему было нужно. Он ведь решил, что не уйдет домой один. Не этим вечером. Птичка попалась в клетку, осталось только договориться с толстым котом об оплате.       Софиты погасли, и сцена погрузилась в темноту. Зато включились лампы, висевшие вдоль стен, и рассеяли темноту.       Глаза Ивана невольно сощурились из-за бившего сквозь жалюзи света. И кто вздумал их развернуть, превратив в вертикальные палочки?       – Так ты не отказываешься от предложения? – Рудольф протер тряпкой взмокшую лысину. Он из кожи вон лез, чтобы угодить богатому клиенту. Конечно, ведь сделка могла озолотить его и покончить с долгами.       Вот только Рудольф не догадывался, как много терял. А вот в коллекции Ивана появится чистейший бриллиант. Он сводил коллекционера с ума, и Иван думать о чем-либо другом не мог. Только бы овладеть ею, превосходной певицей. Последней недостающей деталью в паззле успеха. И тогда можно отправляться на гастроли с плеядой лучших голосов. Теперь-то, когда ведущие партии будут отданы на откуп такой красавице…       – Нет, но цена немного завышена, – Иван вдохнул сладковатый дым. Выпустив несколько колец, он добавил: – Бледновата девка. И под глазами мешки. Не даешь ей высыпаться?       – Что ты, что ты, – принялся увиливать Рудольф. – Просто она много репетирует. Идеалистка. Или как их там называют, таких людей.       – Перфекционисты.       – Точно-точно. Так что к моменту, когда поступит в твои руки, точно будет выглядеть лучше некуда.       – Минус пять процентов от оговоренной суммы и по рукам.       Иван блефовал, но он знал, что даже таких денег будет достаточно Рудольфу, чтобы покончить с проблемами. Счетчик крутился в голове владельца забегаловки.       За окном застучали капли дождя по промерзлой мостовой. Иван хотел уже развернуться и уйти, как Рудольф согласился на выставленные им условия.       – Хрена с два. Что мы будем за каждую копейку давиться? Я согласен, – Рудольф пожал руку Ивана. – Жду перечисления денег.       Иван набрал комбинацию на экране умных часов и стал ждать подтверждения.       – Давайте я вас пока провожу к нашей милой барышне. Уверен, она вам понравится не только как певунья, – потирал потные ручки Рудольф.       Иван нахмурил лоб. Он надеялся, что чистую нимфу никто и пальцем не тронул. Но в таких дешевых кабаках что только не могло произойти… И, тем не менее, он согласился на прогулку.       Пока они шли мрачными коридорами, деньги пришли на счет обрадовавшегося Рудольфа. Он толкнул дверь в гримерку и поспешил удалиться. Иван дал ему наказ подготовить вещи Анны и зашел в комнату, не предназначавшуюся для посторонних.

***

      Снимавшая тяжелое и массивное колье Анна казалась грациозной ланью, попавшей в вольер. И ключи от свободы оказались в руках порядочного человека.       Анна развернулась, и на челе ее отобразилось смятение. Певица рванула к выходу из каморки, но Иван преградил ей путь.       – Куда это ты собралась, красавица? Я уже договорился о гастролях…       – Ты… когда-нибудь оставишь меня в покое? – всплеснула руками Анна. – Зачем ты меня преследуешь?       Иван отбросил прелюдии в сторону. К чему они, когда маски сорваны?       – Анна Соколовская, вы подозреваетесь в убийстве мужа, – сообщил детектив Иван Носов. – Я знаю, вы давно уже скрываетесь и водите следствие по кругу…       – Ты ничего не помнишь? – выдохнула Анна, присев на край стола. – Не может быть…       Слова Анны сбили с толку детектива. А ему только казалось, что он разом накроет и наркопритон, организованный Рудольфом, и убившую любовницу и собственного мужа гражданку Соколовскую.       – Вообще-то это ты меня убил, – на животе Анны расплылась мерзкая клякса, а с уголка губ потекла тоненькая струйка.       – Нет, этого не может быть…       Иван упал на колени перед девушкой, умолял ее не оставлять его одного. Но как он ни бился, исправить содеянного не мог.       Он не подарил ей свободу. Он одарил ее пожизненным заключением под крышкой гроба.

***

      Дождь барабанил за окном. Будто насмехался. «Лейтесь, слезы!» -–звучал заурядный лейтмотив.       Документы на имя Эммы Хейуорт лежали в сумочке, равно как и пригласительный билет на гастроли. Она пела просто превосходно, и все оркестры мира желали видеть ее своей лид-вокалисткой. Даже продюсеры восхищались ее талантом и шикарной внешностью. Даже самые злобные критики признавали, что таких голосов во всем мире наберется не больше дюжины.       Поправив солнцезащитные очки, девушка мягкой походкой подошла к стойке регистрации и распечатала билет. За ее спиной послышались голоса. «Мужчина заколот заколкой!» По иронии судьбы он сидел возле той самой девушки в солнцезащитных очках. Только крики смолкали, а в голове уже играл оркестр. Анна мысленно подпевала торжественному маршу, которым откроет выступление.       Протянув посадочный талон перед входом на самолет, Анна Соколовская распрощалась со старой жизнью, надеясь, что больше не встретит предателей на своем пути.