Girl in a leather jacket

«Дом милый дом.» — как выразился бы любой нормальный человек, вернувшись в родные места. «Здравствуй, отчий дом.» — как сказал бы тот, кто вырос в отчем доме. Мы с Робин родились здесь, играли на этом крыльце и отсюда же бежали (конкретно я). Сказать, что я буду скучать, наверное, слишком громкие слова, но и оставаться тут нам никак нельзя. Неизвестно, что стало с Мэри и Филом, и знать не стоит. А тело нашей матери перевезут в Луизиану, откуда она и была родом. Кстати туда мы с Робин тоже уезжаем, только на своих ногах. Стоило родителям Оливии узнать, что их внучки стали практически сиротами, да ещё и объявлены без вести пропавшими, они забили тревогу. Конечно, полиция не нашла ни меня, ни сестру, но наличие нас в мире живых, физически здоровых и более менее соображающих, не могло не порадовать родственников. Мы находились здесь, чтобы забрать одежду, некоторые вещи, ну, и чтобы получить документы из школы. Разумеется, ими займется дедушка, как только прилетит. А пока мы были под наблюдением пары полицейских и школьного психолога, которая отлично знала нас с матерью, ведь: а) с Оливией Кокс они когда-то сидели в одном классе и б) она часто разговаривала со мной, ведя воспитательные беседы о вреде табакокурения, употребления алкоголя и психотропных веществ. Признаться, нам с Робин было жалко оставлять тут некоторые вещи. Она не желала оставлять вещички типа старых игрушек, хотя понимала, что переросла добрую половину из них, а мне не хотелось оставлять тут свои плакаты и книги. Вопрос с домом тоже вызвался решить наш дед, хотя мне показалось, что он с превеликой радостью продаст его. Это тоже в какой-то степени бесило. — Мы можем забрать это? — Спросила Робин у меня, держа в руках игрушечного утконоса и сборник детских сказок. — Это ваши подарки… — Да, Роб, я помню. — Я взяла в руки игрушечного утконоса. — Мне тоже хотелось бы всё забрать. — А дедушка… — Робин задумчиво погладила шею. — Он какой? — Я видела их очень давно. — Пожав плечами, я присела на кровать. — Плохо помню. Робин кивнула, забрала игрушку и вышла. Я вздохнула, пытаясь как можно быстрее вытрясти из головы воспоминания о тех временах. Я пыталась забыть, что причиной ссоры двух поколений Коксов стала очередная беременность Оливии. Беременность на почве сделки. Об этом Робин знать не должна. Когда-нибудь, потом, я расскажу ей, но сейчас пусть её грузом будет переезд. Примерно к пяти вечера дедушка позвонил в звонок. Я с некоторым волнением побрела ко входу. Открыв дверь, я на пару секунд замерла, рассматривая его. На пороге стоял мужчина, семидесяти с небольшим лет на вид, в обыкновенной рубашке и брюках, накинутом сверху пальто и держащем в руке дипломант. — Джозеф. — с каменным лицом произнесла я, кивнув. — Джоанна. — мужчина кивнул в ответ, произнеся моё имя с тем же тоном, что и я. Пропустив его в дом, метнула не самый доверчивый и добродушный взгляд в его спину. Я плохо помнила деда, ведь все возможные фотографии своей семьи мама выбросила давным давно. Робин тогда даже в планах не было. — Вы уже собрали вещи? — Спросил Джозеф, снимая ботинки. — Практически. — Я скрестила руки на груди, облокотившись об стену. — Дай угадаю, многие нужные вам вещи придется оставить тут. — Мужчина повесил своё пальто на вешалку. Я только кивнула. Краем глаза, я увидела, что Робин нерешительно смотрит на нас из-за угла двери маминой спальни. Я, изобразив улыбку, повернулась к сестре всем корпусом. Джозеф повернул голову в сторону и наконец впервые увидел свою младшую внучку. Зрительный контакт длился дольше чем у нас. Я посмотрела на профиль деда, а потом начала понимать, что заставляет его так долго смотреть на Робин. Она, кроме глаз, напоминает маму. Такие же тёмные волосы, линии скул, даже пальцы на руках были такими же тонкими и едва ли не аристократическими. — Можешь выходить, Роб, он свой. — я пошла по направлению к ней, и наклонившись, прежде чем самой зайти в спальню матери, шепнула: — Я проверила. Разумеется, зная о существовании демонов, невольно начнешь видеть их во всех людях. И мне хватило ума произнести имя Христа на латыни себе под нос, пока дед раздевался. Мамина комната. Я редко здесь бывала. Здесь пахло вином, недорогим парфюмом и пылью. На туалетном столике и подоконнике уже лежал небольшой слой. Я увидела на одеяле небольшую вмятину, и поняла, что Робин так пыталась привнести сюда минимум изменений. Я села на кровать. По рассказам маминых подружек из её бара, мама рожала дома. Но только меня. И эта комната была тем самым местом, первым местом, которое увидело меня маленькую. Свет не горел, только лучи уходящего солнца, пробивающиеся сквозь тонкие полупрозрачные шторы помогали что-либо увидеть. Последний закат в этом доме. Внезапно поняв, что я смогла зайти сюда на своих ногах, не под отборный мат, не лицезрев очередную постельную сцену, понимание о смерти Оливии Кокс врезалось в голову, как снежок в затылок. Резкий и неожиданный снежок, какие запускают в тебя с целью причинить боль, вовсе не ради шутки. Не помню сколько, но сидела так долго. Даже вошедший Джозеф не смог оторвать меня от самокопаний. Я сидела к двери лицом, но всё равно не видела (а может не хотела видеть) ни его, ни стоящую позади Робин. Несмотря на почти чужого человека, она подошла ко мне и прижалась, сжав в руках полы моей рубашки. Ни одна из нас уже не сдерживала слёз, но пыталась хоть как-то успокоиться, успокоить другую, но отрицать что нам было совсем не тяжело, нельзя. Джозеф куда-то исчез, вероятно, посчитал нужным дать нам проститься с матерью. Не понятно как можно проститься, просто поплакав в комнате ушедшего. Люди странные как и их суждения. — Я скучала по ней там. — Говорит Робин шмыгнув носом. — Она что-нибудь говорила? — Говорила, чтобы я увезла тебя отсюда. — Я решила, что это ей можно знать. — Пошли, думаю, Дж…дедушка, заждался. — Мы поедем прямо сейчас? — отчаянно схватив меня за руку, спросила она. — Нет. Завтра, рано утром. Поедим, поспим и уедем. Робин утерла слезу, что покатилась по моей щеке, я сделала тоже самое для неё, и мы как истинные бойцы вышли из спальни погибшей матери как с поля боя. Мы выиграли битву, но война только начинается. Когда я зашла в гостиную, то увидела стоящих в ней Винчестеров. Сэм что-то говорил Джозефу, а Дин задумчиво рассматривал комнату. — Джо, это твои знакомые? — Дед напряженно всматривался в лица охотников. — Они мелят какую-то чушь по поводу Оливии и тебя с Робин. — Они помогли мне найти Робин. — Я утвердительно кивнула. — Они что-то вроде частных сыщиков. — Сыщики, значит. — Джозеф по прежнему отстраненно глядел на то подобие Эмпайр-Стейт-билдинга, называющее себя человеком. Сэм был выше его чуть ли не на две головы. — Да, сэр. Так точно. — Выпалили Винчестеры одновременно. — Кто вас нанял? — поинтересовался Кокс-старший. — Мы были проездом здесь.- Начал Сэм. — Шумиха, поднятая из-за убийства Оливии Кокс заинтересовала нас и мы решили понаблюдать. А потом, когда натолкнулись на Джо, решили, что поможем ей найти сестру. — Полагаю, что я должен оплатить вам ваши услуги. — Он достал из внутреннего кармана кожаную книжечку, вырвал один лист, расписался на нём и протянул Сэму. — Спасибо, что нашли мою внучку и что заботились о другой. — Это наша работа. — Ответил Сэм, беря чек. — Думаю, нам пора. Мы просто пришли убедиться, что Джо и Робин есть куда идти. — Да, мы с женой забираем их к себе. — Кивает дедушка. — Это здорово. Когда Дин попросил о разговоре, я не посмела отказать. Мне хотелось лично поблагодарить его с братом, и сказать «спасибо» отдельно Сэму у меня тоже будет возможность. Но его не оказалось у машины, и нахмурившись, я спросила: — Сэм присутствовать не будет? — Он обходит территорию, — Дин облокотился о дверь водителя — чтоб не было хвоста. — Велиар? — интересуюсь я, чувствуя как желудок завязывается в узел, а сердце жаждет прорваться сквозь грудную клетку. — Да. Он сильный демон, экзорцизм для него лишь временная помеха. — Винчестер, прокашлявшись, дает мне бумажку. — Эти три номера будут нужны тебе, пока мы не разберемся с ним. Мой, Миссури и Рэя. — Каким боком он сюда влез? — Беру листочек и кладу в карман джинс. — Он попросил. — Пожав плечами, Дин стал рассматривать потемневшее ночное небо, но спустя пару секунд под моим прожигающим взглядом, рассказал, нагло улыбаясь. — Ты ему понравилась. Он, конечно, чудаковатый, сама видела. — Я вспомнила, как он поцеловал мою руку при встрече и рефлекторно погладила костяшки. — Но дай ему шанс, Джо. — Ладно, я подумаю. — Ответила я. — Кстати, чем тебя так привлёк мой дом? — Что? — Ты рассматривал гостиную, так, будто уже был здесь. Да и в городе ты ориентируешься лучше любого другого приезжего. — У меня есть карта. — Закатив глаза, произнес мужчина- И насчет этого…может, это была охота. Ты жила в этом доме всю жизнь? — Да, почти шестнадцать лет. — Я оглянулась назад. — Стой, так тебе нет шестнадцати? — Казалось, будто глаза Дина сейчас вылезут из орбит, настолько сильно он их выпучил. — Будет в конце ноября. Не волнуйся, я не подам на тебя в суд, за похищение! — я хлопнула его по плечу, и развернувшись на дорожке, добавила: — Спасибо, что помогли мне. Трудно было назвать поедание китайской еды в полной тишине ужином. Ведь под этим словом часто подразумевают семейные обсуждения проблем и всего того, что обычно бывает у обычных людей. И впервые я подумала, что мы правда сможем стать чем-то на подобие, но моментально отвела эту мысль в сторону. Не хватало мне ещё и сопли распускать, с чем я и без этих грёз отлично справляюсь. Джозеф был не таким болтливым как большинство людей его возраста. Он понимал (или делал вид, что понимал) что нам с Робин требуется время. Он не знал где мы были, не знает того, что знаем мы, но знал, что с такими потерями люди не могут справиться годами, не то что за недели. Остаток времени, которое было отведено, я продолжала укладывать вещи. Дорожная сумка, которая пережила со мной эти месяцы сплошного страха и отчаяния, теперь просто кладезь одежды, книг, постеров, винтовки. Да, моя стальная подруга даже в другом штате будет со мной.

***

Солнце едва выглядывало. Смена климата не пошла на пользу моему организму. Слабость в конечном итоге так добила меня, что я буквально бегом бросилась прямо в Миссисипи. Разумеется, парочка случайных прохожих подумала, что я тону, но я успокоила их, выплыв на берег своими силами. Как я докатилась до жизни такой? Но веселье только началось. Мы прибыли маршрутом Дуглас-Батон-Руж через тридцать часов. Признаться, с Винчестерами ехать было куда уютнее, нежели с Джозефом. Звучит абсурдно, если посмотреть со стороны. Но вы наверняка понимаете, а может и нет, что порой с чужими лучше чем с родными. Хотя какие родные? Узнали, что дочка залетела от случайного парня и лишили наследства. Офигенные родные, ничего не скажешь. Дом в котором некогда жила Оливия, был двухэтажным, с камином и миленьким садиком с зеленой лужайкой. Типичный дом, как говорится, для типичной американской семьи из четырех человек. Думаю, тут надо немного рассказать об остальных членах семьи Кокс. Джозеф Кокс женился на Лейле Уолш на третьем курсе, после долго вкалывал на фабрике по изготовлению сигарет, дабы оплатить долг за обручальные кольца и жильё. А потом родился мой дядя — Кристофер. Он карьерист с ярко выраженной потребностью доказать кому-то что-то, даю подсказку: доказать своему отцу, что не такое он ничтожество, хотя на первый взгляд не скажешь. Но это я знаю только со слов, небрежно брошенных мамой. — Папочкин сыночек, которому нужно одобрение. — говорила она. Оливия же родилась на три года позже. Как вы можете видеть сами, у детей, росших в одинаковых условиях, судьба сложилась по-разному. Крис имеет свой дом, машину, жену, которая вроде беременна и гигантскую вероятность заработать невроз к пенсии. Оливия же, кхм, имела обшарпанный дом, дерьмовую работу и плохие знания в области контрацепции. И с родителями этих двух диаметрально разных людей мы с Робин теперь будем жить. Очешуенно, аж в штанах зудит. — Это была комната твоей матери. — говорит Лейла, включая свет. — Я думала отдать её Робин, но… — Да, это была плохая идея.- я прошла мимо Лейлы к кровати.- Спасибо. — Ужин будет ближе к шести.- коротко ответила женщина, и вышла, закрыв за собой дверь. Вот так и живем. Вернее, будем жить. Как выразилась бы школьный психолог, это некая реабилитация после травмы. Хотя, я бы назвала это адаптацией. Незнакомые условия, другие люди, а я будто растение, выросшее в засушливой среде, привыкшее у бурям, пересаженное в болотистую и туманную местность. Посмотрим, адаптируюсь ли я, найду ли выход…

или завяну