Girl in a leather jacket

Как описать этот странный приём и не пуститься в нудный пересказ всей социальной палитры города? Как оказалось, мне и не нужно додумывать ничего, всё это за меня сделал мой сегодняшний член команды. Антонио Мартинес — отец Леона Мартинеса, с которым я играла в школе. Лео смог задеть каждого в своё рассказе «иерархической цепочки» богатеев Батон-Руж. Коксы находились где-то в самом низу, но легкий и стойкий характер Джозефа помогал ему сохранять дружбу с влиятельными обитателями «более высоких ступеней». — Ты здорово выглядишь. — Говорит мне Леон. — Спасибо. — На автомате отвечаю я, понимая, что он просто хочет подойти ко мне поближе, и ищет нужный ключик. Его попытки меня одновременно и смешили и раздражали. — Расскажи о себе. — Снова говорит он. — За целый день я не услышал о тебе ни единой истории. — Может, потому что я не хочу? — Я смотрю прямо в его карие глаза. — Я не экспонат музея и уж тем более не какая-то шлюха с квартала красных фонарей, чтобы обсуждать меня и распускать слухи. — Незачем так резко. — Леон ничуть не смутился. — Поверишь или нет, но мы сами приезжие. Отца перевели сюда, а мне было четырнадцать, возраст сложный, и понятное дело, я тоже не хотел ничего о себе рассказывать. Но мне не повезло, я сразу подрался с другими парнями, а когда начал гулять с одной девчонкой слухи поползли не лучшие… — Я ценю откровенность в людях, — Я оглядываюсь вокруг. — мне просто не нужны лишние знакомые в «верхах». — Я не мой отец. — Леон морщится и отпивает из своего стакана. — Вот он сплетни распускает. На пару с матерью. Будешь? — А что это? — Я беру стакан в руку и делаю глоток…водки с содовой! — Ты с дуба рухнул?! — Тсс, это всего лишь водка с содовой, всё окей. — Хмыкнул Лео, забрав у меня свой стакан. — Хочешь сказать, что не пила такое дома? — Я всё равно не скажу, можешь не пытаться. — Я вдруг заметила, что мне издалека машет Робин. Лейла рядом с ней выглядит немного встревоженной. Я попрощалась с Лео и ушла. — Что случилось? — Спрашиваю я. — Антонио не очень лестно выразился по воду вашей мамы. — Шепнула мне на ухо Лейла. Робин явно ничего не понимала, а я не очень хотела, чтобы она сейчас услышала лишнего. Поэтому я просто кивнула ей на дверь, и пока она шла чуть позади меня, посмотрела на Лейлу через плечо. Она проводила нас взглядом до двери, и сама куда-то ушла. — Почему мы уходим? — Спросила Робин, когда мы встали около нашей машины. — Дедушка с другом немного повздорили, — Я пожала плечами. — не волнуйся об этом. Робин опустила голову, якобы рассматривая свою обувь. Но я слишком хорошо её знаю, и не стала мешать ей обдумывать мои слова. Надеюсь, она не найдет в них брешь. — …не лестно выразился по поводу вашей мамы… Хм, это как же? Я буду удивлена, если Джозефа вывело из себя напоминание, что его дочь забеременела мной от неизвестного. Или есть что-то ещё? Когда хмурый Джозеф под руку с обеспокоенной Лейлой вышли из дома семьи Антонио Мартинеса, я увидела махающего мне в дверях Леон. Он показал мне большой палец в знак поддержки, я махнула ему рукой. Либо он взращивает надежды переспать со мной, либо хочет чего-то ещё. У меня нет времени обдумывать это. Путь до дома прошел в полнейшей тишине. Джозеф, пусть и пытаясь делать это незаметно для Лейлы, бросал в зеркало заднего вида взгляды, не означающие ничего хорошего. Голубые глаза, которые многие бы сравнили с бушующим в шторм морем, я назову ледяными. Казалось, что Джозефа удерживают какие-то невидимые стальные тросы, ведь по виду его казалось, будто он хочет вышвырнуть нас с сестрой прямо на дорогу. Наконец, вдали замаячила крыша дома. Но мне стало не по себе. Я не знала, каким мой дед бывает в гневе, и, смотря на его поведение, страшно было предположить, что может случиться дома, где наших криков никто не услышит. — Воображать, будто твой дед серийный убийца! — Думала я. — Очаровательно, черт возьми. В десять часов тринадцать минут Робин уже без задних ног спала у себя, а я, как хорошая сестра, с прогрессирующим параноидальным психозом, сижу у окна. Я сомневаюсь, что сегодня смогу сомкнуть глаза. Почему-то не лезли из головы сегодняшние события. Кларк, Леон, Джозеф, не клеятся у меня нормальные отношения с мужчинами, смотрят на лицо, смотрят на буфера, и думают, тупая и лягу под любого. Интересно, это ли про меня думает Джозеф и это ли сказал отец Лео? Неужели репутация моей матери была настолько плохой? Облокачиваюсь лбом о стекло, но мысли и завтрашнем дне наводят раздражение и тоску. Наверняка, завтра все узнают, из-за кого случился скандал в доме Мартинесов.

***

Дин с самого утра предчувствовал плохую погоду. И не прогадал, ведь небо заволокли серые и тяжелые облака. Стало душно, подул ледяной ветер. Сэм долго копошился с вещами, что дало старшему Винчестеру шанс прочитать информацию ещё раз. Помимо всего произошедшего с той девочкой Робин, Дин заинтересовался Джо. Ей даже шестнадцати ещё не было, а она уже видела тёмную сторону мира. Он знал на своём опыте, как неокрепшее в понятиях и принципах сознание «приспосабливается» к такому. Не слишком толстая папка синего цвета хранила всю возможную информацию о так называемой «ученице». Имя: Джоанна Рейчел Кокс. Дата рождения: 28 ноября. Мать: Оливия Элеанор Кокс. Отец: - Дин задержал взгляд на пункте «Отец». Конечно, мужчина, который оставил своего ребенка с матерью, да ещё и с какой, редчайшая сволочь. Дин не мечтал о детях, но знал, что за них нужно отвечать. — Который раз ты уже перечитываешь её дело? — спросил Сэм, приближаясь к машине. — Мне казалось, она тебя раздражает. — Да, она та ещё. — Дин задумчиво перелистнул страницу. — Но мне кажется, я уже видел её. Джо похожа на кого-то, я определенно знал этого человека. — Ты про её маму или отца? — спросил Сэм, заглядывая брату через плечо. — Ты точно в этом уверен? — Абсолютно. Без понятия, кто она на самом деле, но я определенно помню её лицо.

***

Честно говоря, я бы предпочла мотаться с Робин по мотелям, чем просиживать бесценные часы своей жизни на уроке математики. Несмотря на три листа тетради, исписанных уравнениями, которые, кстати, решены правильно, я всё равно хочу выбраться из этого ужасного помещения. Смотрю на часы. 8:21. Ещё двадцать с лишним минут. — Мисс, вы уже закончили? — около моей парты встала низкого роста женщина, немного пухлая, с копной седых волос и цветастом платье. Миссис Кирк. — Можете посмотреть. — Протянула я, подавая её свою тетрадь. Она нацепила очки на край носа, спешно перебегая с одной строчки на другую. Пару раз она порывалась что-то сказать, но после замолкала, хмурясь ещё больше. Мне становится неуютно. — Всё верно. — даже с некоторым удивлением, произнесла женщина. — Ваше имя. — Кокс, Джоанна Кокс. — Так ты внучка Джозефа и Лейлы? — её седая бровь приподнялась. — Да, мэм. — я кивнула. — Дочка Оливии… — задумчиво пробормотала она. — Ты не слишком похожа на свою мать. — Да, мне это часто говорят. — Я отвела взгляд в сторону и вперилась в парту. — Постарайся не стать ею. Заявление прозвучало как гром среди ясного неба. Блин, неужели у мамы была настолько плохая репутация? Что она такого делала…хотя, кажется поняла. Девчонка с развязным поведением, вредными привычками и прогулами уроков сексуального воспитания. Мило. В столовой я поняла, что проголодалась. За завтраком я отлучилась, запершись в туалете, потому, что взгляды, которые на меня бросал Джозеф пробирали буквально до костей. Лейла рядом, значит, Робин ничего не грозит. Но мне кажется, что скоро Джозеф что-то учудит. Со мной. И чутьё подсказывает мне, что это мне не понравится. Это третий день в новой школе. Среда. Пока всё нормально. В руке бутылка воды, в сумке припрятана шоколадка. Делаю глоток, убираю в сумку. Иду медленно, чтобы никого не сбить, двери почти рядом. — Упс! — пропела какая-то пышногрудая курица. Секунд пять, я соображала, какого черта мне так холодно, а лица всех остальных искажаются от ухмылок. О, прелесть какая, кола прямо на новую кофту? Девушка засмеялась вместе со своими подружками, которые не уступали ей в полноте бюста и, как видно, пустоте голов. Вот же…я вспомнила! Это та деваха из спортзала, которая сжигала меня взглядом, из-за того, что я играла с парнями. — Я такая неловкая. — Принялась наигранно оправдываться она, не забывая ухмыляться. — Если я дам тебе деньги, обещаешь купить себе что-нибудь приличное, а не спустить на травку или пиво? Её свита, как и несколько людей за рядом стоящими столами, захохотали. Хм, она приревновала? К Леону, к Кларку? Хочет проверить, насколько я сильна? Не на ту она напала. Я улыбнулась, подцепив область промокшей кофты в области талии пальцем. — Брось, трава и пиво это не серьёзно. Кстати, спасибо за колу, теперь, все парни хотят меня, а не тебя. Все перестали улыбаться. — Кажется, мне придется снять это. Я опускаю сумку на пол, хватаю края своей зеленоватой кофты и стягиваю с себя. Под шумный вздох, мир видит мой чёрный бюстгальтер. Никакого кружева, рюшечек и прочего. Обыкновенный лифчик. Я вижу, как Леон, Кларк и их компания оценивают меня, и подмигнув, нагибаюсь предельно низко, подхватываю сумку и прохожу в двери. Эта школа ничем не отличается от моей старой. Здесь те же порядки, те же группы. К счастью, сегодня есть физкультура, и у меня есть сменка в шкафчике.

***

Дин оставил брата в бункере, а сам вновь рванул в Даллас. Несмотря на все вопросы, протесты, предложения помощи от брата, старший Винчестер хотел сам разобраться с девчонкой, что невольно стала третьим пассажиром на некоторое время. Дин вновь припомнил Джо: русые волосы, округлое лицо с немного грубой челюстью, тонкие бледные губы, зелёные глаза, каких редко удавалось видеть. Она не была общительной, и покидая с братьями город, явно не жалела, но какие-то знакомые, которым было до неё дело должны быть. Обязаны быть. Оставив машину за пару кварталов от дома, Дин осмотрел фасад. Оглянувшись, мужчина осмотрел улицу, и не заметив свидетелей, выломал стекло. После пролез уже через открытую раму. Внутри было холодно, пахло пылью. Дин прошел в комнату на нижнем этаже. Вроде бы простая спальня. — Ну, Оливия, — Дин открыл дверцу шкафа, внизу лежала коробка. — посмотрим, кто ты. Дин взял предмет в руки и пошел на кухню. Солнце светило не слишком ярко, поэтому пришлось использовать фонарик. Содержание этой коробки чем-то напоминало Дину их небольшой сундук с фотографиями и другими памятными вещичками. Первая фотография было измята, и дата на ней была старая: двадцать лет назад или около того. На неё темноволосая девушка улыбалась, стоя перед тортом с погашенными свечами. Дин подумал, что эта Оливия, поскольку у неё были общие черты с той женщиной, которую растерзали гончие в сентябре. В руках оказались две фотографии, скреплённые скрепкой. На первой Оливия держит на руках маленькую девочку, которой даже года нет. Винчестер отсоединил тонкие бумажки, и посмотрел на число первой. Я и Джо. Первое Рождество. Когда же Дин посмотрел на вторую фотографию, то не мог даже пошевелиться. Он не слышал не своего дыхания, ни стрекотания сверчков за окном, вообще ничего. Он увидел себя. Себя ещё молодого, и Оливию рядом с ним. Они смотрели друг на друга, и скорее всего, их сфотографировал кто-то другой. На обороте было подписано Я и Дин. Некоторое время спустя, совершенно обескураженный, Дин держал в руках помятый, исписанный с обеих сторон лист. Читать чужие записи невежливо, но это могло прояснить многое, поэтому Дин расправил его и начал читать. Я не знаю, что мне делать. Девять месяцев назад, я считала, что приняла верное решение. Я думала, что оставить её будет правильным. То ли тупые гормоны ударили мне в голову, а может, я просто поддалась на уговоры людей о том, что я не останусь одна. Джанин работает в дневную смену, снимает дом напополам. Ночью ухожу я и она нянчится с ней. Признаться, мне приятно хотя бы час не слышать плача и визгов, не нужно никого укачивать, но…. Наверное, бродить от безумия к примирению с рассудком в моем положении нормально. Кажется, это называется послеродовой депрессией, Джанин всё время повторяет, что бояться своего ребенка, ненавидеть его после родов — нормально. Но я отчетливо понимаю, что никогда не полюблю своего ребенка также сильно, как любят других детей их матери. Отчасти, она напоминает мне её отца. И я злюсь на него через нашу дочь. Это ненормально, это дико, но по-другому я не могу! Он был красивым, похожим на актера, зеленоглазым парнем в кожаной куртке. Мы знали имена друг друга, и этого вполне хватило. Оливия. Дин. Очень приятно. Папа говорил мне избавиться от ребенка. Он кричал, что я ставлю крест на всей своей жизни. Ну что ж, я никогда не слушала отца, с чего бы мне слушать его и в этот раз? — думала я. И в принципе, я рада, что уехала. Да, тяжело, но для меня нет ничего невыполнимого. Я думаю над именем. Около месяца, наверное. Алекс, Кэтрин, Нел, Сара, Диана (?), Грейс, Лорен. Это всё не то! А может…Джоанна Рейчел Кокс? Неплохо… Мне иногда кажется, наверное бред, что Дин вот-вот приедет в город снова. Чтобы вспомнить старое, может, чтобы встретиться со мной. Я бы хотела, чтобы он знал свою дочь, и чтобы она знала своего отца. Дин на мгновение закрыл глаза. Информацию надо было переварить. Тут же на Винчестера одна за другой навалились мысли. Не справился! Обложался! Кобель! И ты ещё осуждал мужика, что бросил их! Ты бросил её. Бросил своего ребенка… Вдруг, Дин услышал шум. Наверху явно кто-то был, охотник знал. Выхватив пистолет, он прошел к лестнице, и медленно начал подниматься. — Де жа вю. — подумал Дин. Шум шел из комнаты Джо. Винчестер помнил, где она. А сейчас, учитывая всё, что он узнал, эта комната станет для него прямым поездом в жизнь его дочери. Медленно, дыша тише, Винчестер поворачивает ручку и смотрит в щель. После, открывает нараспашку, и видит то, чего не жал совершенно.

***

До конца дня, на меня бросают взгляды. Кто-то пошлые, кто-то осуждающие, кто-то насмешливые, но мне всё равно. Часть из них хотела посмотреть, что я из себя представляю, другим хотелось лицезреть противостояние новенькой с местной королевой. Я жду Робин, высматривая её фигурку в дверях младшей школы. — Привет. — ко мне подходит Леон. — Угу. — не обращая внимания, я стою как статуя. — Я думал, что сегодня будет скучный день. — Леон ухмыльнулся. — Признаюсь, ты сделала его не таким невыносимым. — Так ты не импотент? — я изогнула бровь, всё-таки посмотрев на Мартинеса. — И смог возбудиться от одного вида моего белья? Вау! — А ты не лезбиянка? — засмеявшись, спросил Леон. — И смогла получить наслаждение от возбуждения местных парней своим бельём? Вау! — Ладно, хватит. — Я вновь посмотрела в сторону. Где Робин? — Кларк говорил, у тебя здесь сестра учится. — Произнес Леон. — Сколько ей? — Ищи девушку к другом месте и без сестер в лице меня. — Я приблизилась к нему. — Что тебе от меня нужно? — Просто подошел сказать, что ты добилась большого успеха — парни и лесбиянки уже строятся в очередь, а Эшли в ярости. — Меня даже девушки хотят? — я засмеялась, отчего проходившие мимо люди недоуменно оглянулись. — Класс, всегда мечтала о знакомой лесбиянке! Леон? — Да? — парень посмотрел на меня. — Ты ведь добиваешься от меня симпатии? — спросила я прямо. — Поцелуя, обнимашек, секса, верно? На какое-то мгновение, парень нахмурил свои чёрные густые брови и напускная безмятежность ушла. Я увидела настоящего Мартинеса — задумчивого, неуверенного. — Объятия — ещё ладно, — наконец сказал он. — а поцелуи и секс я могу получить от своей девушки-байкера. Нет, Джо, я не рвусь лезть в твои трусы. — Твоя девушка байкер? — я ухмыльнулась. — Круто! Ну и, спасибо…что обращаешься со мной, как с обычным человеком. Мартинес кивнул. Попрощавшись, он пошел по направлению к какой-то дорогой на вид машине, в которой сидело ещё несколько парней, среди которых я узнала Кларка. Они засвистели и бросили на меня взгляды, которыми явно цепляли всех местных цыпочек. Не-а, ребятки, я играю в высшей лиге. — Простите? — кто-то одернул меня за плечо. Я обернулась. Передо мной стояла худая, коротко подстриженная брюнетка. — А? — Вы Джо? — Ну типа… А что такое? — Робин подралась. — женщина стиснула голову в плечах. — Вы ведь её сестра? — Да, сестра. — Четко произнесла я. — Подралась? — Идёмте. Я снова иду по тому же коридору. И мысли у меня, как и тогда, спутанные и мрачные. Моя маленькая сестра подралась. Этот одуванчик божий подрался! Она не знает никаких приемов и стоек, и закрадывалась мысль, что это её избивали, а не она кого-то избивала. В маленьком кабинете сидело трое: Робин, какой-то мальчишка и рядом с ним, вероятно, его мама. Женщина была в меховом жилете, с укладкой и сумочкой от «Шанель». О, приехали! У Робин на щеке была царапина, а у её, вроде, оппонента, порван свитер и небольшой синяк на лбу. — Что произошло? — Спросила я, вставая рядом со стулом Робин. — Эта нахалка, — мамаша указала своим наманикюренным пальцем на Робин, — напала на моего Каллума! Порвала такой дорогой свитер! — Напала? — Я изогнула бровь. — Робин, что случилось? — Мальчик поднял на меня полный злости взгляд.- Почему вы подрались? — Он начал смеяться надо мной. — Сестра не подняла взгляда. — За волосы потянул, за юбку. — Почему? — я смотрю на Каллума. — Почему ты потянул её за волосы? — Это было смешно. — буркнул мальчик. Я фыркнула. Ничего у них веселье. Но радовало то, что нет серьёзных травм. И, похоже, надо учить Робин не только катанию на скейтборде. Блин, учить сестру драться я не планировала! — Думаю, что если ты попросишь у Робин прощения, а она у тебя, всё будет нормально. — Сказала я. — Верно? Мы шли и ветер несся с нами, трепля волосы. Робин хмуро шла рядом, облокачиваясь на меня. Я взяла её за руку, и повела в местечко, которое нашла недавно. Это была груда камней, и здесь валялась пара бутылок от пива. Здесь в основном проводятся пьянки и пикники. — Малыш, что такое? — я усадила Робин на камень, а сама села напротив. — Мне не нравится здесь. Дедушка злой, другие ребята не хотят со мной дружить. — Сестра спрятала лицо в коленях. — Я хочу обратно домой, чтобы там были мама и остальные! Она встала со своего камня и подойдя ко мне, уткнулась в ткань кожаной куртки и заплакала. Я обвила её тельце руками, усадила на ноги, и начала тихонько шептать слова поддержки. — Знаю, сейчас тяжело, но потом будет легче. Помни, что я всегда рядом Птичка*. — Спой мне, пожалуйста. — Шмыгает носом Робин. — Какую-нибудь песню, которую мама обычно слушала. Она смотрит на меня, в её глазах страх и тоска. Она скучает по маме, по дому. Ужасно, когда она плачет. Я утираю слёзы с её щёк большими пальцами и говорю: — Хорошо.

Hey Jude, don’t make it bad. Take a sad song and make it better. Remember to let her into your heart, Then you can start to make it better. Хей, Джуд, не будет хуже. Сделай лучше грустную песню. Помни, нужно сердц удать открыться, Тогда сможет песня стать лучше. And anytime you feel the pain, hey Jude, refrain, Don’t carry the world upon your shoulders. For well you know that it’s a fool who plays it cool By making his world a little colder. Я когда почувствуешь боль, хей Джуд, забудь, Не надо носить все проблемы. Не напускай на себя дым играя крутого Делая мир вокруг суровей