Пропасть

Тогда, скрыв свои яркие полосы на руках и ногах одеждой, я просто пошёл на работу. Не думаю, что отдых пошёл мне на пользу. Я только сильнее разнервничался, а после этих следов того, что меня выбросили из студии во сне, я совсем сходил с ума. — Эй, Санёк. Чего грустишь? — кажется, с ноткой наигранной грусти и интереса спросил мой лучший друг и одновременно сосед по кабинету — Евгений. Работаем мы вместе на одной должности. — Да, знаешь, — я хотел признаться ему, я хотел показать ему мои отметины на ногах и руках, я хотел, чтобы он знал. Но, заметя его усталое и измученное проблемами личного характера, а именно проблемами с его недодевушкой, за которой он уже несколько лет бегает, — Алиной, я ничего не сказал. Только покачал головой и добавил избитую фразу всех мужчин. — Хочется остепениться, не знаю, семью завести. — Эээ, брат. Ну ты махнул. Я думал, ты закоренелый холостяк. Тебе только пострелять и выпить хорошую кружку пива, - я, наверное, развеселил Евгения. Он засмеялся, похлопав меня по плечу рукой. — А как же эта, как её… Марта? — Марта, да Марта. Нет её, — откровенно взбесился я, скинув руку друга с плеча. — Сам знаешь, она в командировке какой-то. Да и ни в чём я сейчас не уверен. Думаю, стоит указать, кто такая Марта. Всё-таки, читателю может быть интересно. Марта Дайцен, ей тридцать пять лет, но, скажу, довольно неплохо она выглядит. Она сразу понравилась мне, и я даже построил на неё некие "планы". Неоднократно я намекал ей на свою симпатию, да и Марта тоже, кажется, отвечала взаимностью. Часто она ухаживала за мной, делала какие-то поблажки. Но, к сожалению моему, Марта уехала на неопределённый срок. Уже два месяца я не видел и не слышал её, а неделю назад получил короткое сообщение на факс. "Александр Юрьевич, здравствуйте. Прошу, пришлите мне бумаги, что лежат у меня на столе в кабинете. Ключи я оставила Вам в тумбочке. Доверяю и рассчитываю на Вас. Вы справитесь, начальству не говорите". — Ну чего, чего не уверен? Приедет эта твоя Марта, и ты серьёзно с ней поговоришь, — Евгений будто разбудил меня ото сна и сладких воспоминаний о Марте. Я медленно перевёл на него свой взгляд. — Да знаю я, знаю… Это был весь наш разговор за день. Из кабинета мы не выходили, только перепечатывали бумаги, которые нам отправляли из управления. Разговаривать было не о чем. Его давно известные мне проблемы с Алиной поднимать я не мог и не хотел. Он и так страдает. Но вот рабочий день был окончен, и мы с ним разошлись по домам. Я неспешно брёл по улицам. Быстро стемнело, и поднялась небольшая вьюга. Я накинул капюшон, который особо не защищал от порывов ветра и снега, а шапку я никогда не носил. Домой добрался нескоро, так как пару кварталов шёл, а не как обычно ехал на автобусе. Я открыл дверь ключом и не успел войти, как Джо кинулся мне в ноги. "Соскучился?" — подумал я, наклонившись и погладив своего пса. Вечер прошёл на удивление быстро. Поев остывших макарон и запив кружкой холодного пива, я улёгся спать в десять вечера. Пропасть #4. "Напомнил мне. Теперь буду думать о ней… Прекрасно". Я брожу по лесу с фонарём в руках. Деревья, какие-то высокие, с пятиэтажный дом, а какие-то маленькие, недостающие мне по пояс, окружают меня. Такая странная картина. Чувствую себя и лилипутом, и гигантом одновременно. Безветренно. Не знаю, сколько я тут уже хожу, я потерял счёт времени. Как только я поднимаю голову к небу, его закрывают ветви высоких деревьев. И я оказываюсь в полутьме. Смотреть по сторонам уже наскучило. Морально тяжело видеть одну и ту же картину повсюду. Не хожу ли я кругами? Следует присесть. И я увидел ближайший огромный пень. Скорее пошёл к нему, но он отдалялся. Я побежал. Ни на метр пень не стал ближе. Иллюзия? В этом ли причина моего бесконечного хождения по лесу? Я сел прямо на сырую землю, поставив рядом с собой фонарь. Он, кстати, был старый, не электрический, а со свечой внутри, сделанный из стали и мутного стекла. Но светил мой фонарь хорошо. Я видел почти всё вокруг. Одежда моя очень подходила к "стилю" фонаря. Я одет в потрёпанные короткие штаны и какую-то несоизмеримо огромную со мной рубаху, которую я заправил в те коричневые штаны. Знаете, я напоминаю сам себе крестьянина из Средневековья. Оно, наверное, так и есть. "Ведь это сон!" — осенило меня. И как раньше я не понял этого. Что-то вскрикнуло. А я подскочил на ноги. Вижу огни сквозь деревья. И… людей. Они идут с факелами и наверняка кого-то ищут. Я стою на месте с моим фонарём и пытаюсь позвать людей. Они же явно передвигаются по этому лесу, может, и меня выведут! Размахиваю руками. Меня замечают и даже идут ко мне, в ответ подняв над головами свои фонари и факелы. Я развёл руки в стороны. Им до меня осталось пару метров. "Aleх! Alex! Wo bist du gewesen?"* — кричит одна женщина на немецком языке. Благо, в школе у меня было по этому предмету пять. Алекс? Но, ведь я Александр. Знаю, что разница не велика, но ведь это просто не я. Оглядываюсь. Сзади меня никого нет, а женщина впереди всей толпы явно идёт на меня. Она протягивает руки и обнимает меня. Мой фонарь падает на землю, стеклянная дверца открывается, и свеча потухает, только достигнув сыроватой листвы, укрывающей ковром лес. Я медленно открыл глаза. Я чувствовал прикосновение немки. Её тёплые руки, что нежно, по-матерински обняли меня, её облегчённое тихое дыхание и медленное, почти замершее, биение сердца. Она прижалась к моей груди, зарывшись лицом мне в плечо. Во сне, была ли она мне матерью? Что за воплощение… Слегка улыбнувшись, я прочитал сообщение на дисплее моего телефона. "Ну что, Санёк, готов отправится в зал?" — написал Борис Беликов. — Он ещё спрашивает! — высказался я вслух. — Суббота же!