Пропасть

"О воскресенье! Обожаю тебя", — в очередной раз подумал я, прогуливаясь с Джо. Так как сегодня последний день недели, то бишь мой заслуженный выходной, я постарался и даже выполнил все те дела, что задумал вчера перед сном. Теперь, вот, гуляю с Джо Триббиани Младшим. Думаю, стоит уже пойти домой. Всё-таки, какой час гуляем. На обратном пути пытался позвонить Беликову. Не знаю, что-то нахлынуло поговорить с ним. — Привет, Борис, — с некоторой улыбкой сказал я, прикладывая к уху телефон. — О! Какие люди, привет, — услышал я. Правда связь была просто ужасного качества, от того половину фразы я додумал сам. — Как там твои дела, чем занят? — Да знаешь, ничем. Нормально, сам как? — Я… Да я хорошо! — успел крикнуть я в трубку перед тем, как связь прервалась. Странно. Тут я понял, что по телефону я никому уже неделю не звонил, да и не собирался. А раньше из рук не мог выпустить, дай с кем-нибудь поговорить. Наверное, взрослею. В 32 года. К восьми вечера я добрался до дома, а после час убил на приготовление и поедание пищи. В полдесятого решил уснуть. Попытаюсь установить себе режим дня, как все взрослые, успешные люди. Самому смешно. Это был один из тех редких дней, когда я позволил Джо забраться на кровать и уснуть со мной в обнимку. Пропасть #6. Я почувствовал, как качаюсь в чём-то наподобие гамака. Он шерстяной и крепкий. В помещении, где нахожусь, страшная темнота. Я потянулся к верхнему краю моей лежанки, но, не удержав равновесие, падаю вниз. Деревянный мокрый пол. Который тоже качается. Медленно поднявшись на ноги, я пытаюсь нащупать стену. Опершись на неё, я побрёл неведомо куда. К моему счастью, через пару шагов я наткнулся на угловатые крупные ступени. Немедленно поднявшись по ним, я упёрся в крышку деревянного сырого люка, которую я также незамедлительно открыл. В глаза мне ударил дневной, но холодный, свет. Я на корабле, а вокруг так много воды, что невольно я сглотнул. Получив возможность оглядеть себя, я обнаружил тяжёлую шерстяную шубу-накидку, не уступающую по крепости гамаку, надетую поверх толстой суконной рубахи и кожаного жилета. Ноги мои были в толстых портках, сшитых из шкур, и поверх натянуты сапоги до колен. А завершал весь мой образ "дикаря" поясной ремень с богатой бляшкой, на которой красовался охотник, убивающий копьём медведя. Меня кто-то окликнул: "Аликсандэр!". И я повернулся на звук голоса. Ко мне подошёл такой же дикарь, как и я. Только на его голове, без того украшенной всевозможными косами, вплетёнными и умеющими продолжение в светлой бороде, ещё был железный кое-где позолоченный шлем с двумя рогами. Я непроизвольно прикоснулся рукой к своему подбородку. Я, конечно, знал, что иногда запускаю свою растительность на лице, но не настолько же. Думаю, моя запросто могла бы сравниться по длине с его бородой. От чего-то смирившись, что я "Аликсандэр", я спросил, что я тут делаю. У мужчины не было предела удивления: «Неплохо тебя о палубу швырнуло! А я тебе говорил, не подходи так близко к носу, опрокинет!». И он залился громким и резким смехом, который можно было услышать за тысячу вёрст, даже при таких раскатистых волнах, неумолимо бьющихся о наш борт. Мужчина продолжил: "Всё-таки, Аликсандэр, я от тебя такого не ожидал! Какой год ты у меня первый помощник? Шестнадцатый?". И вновь нелепо рассмеялся. Но он произвёл на меня благоприятное впечатление, я подумал, что давно его знаю, и действительно ударился о палубу и всё забыл. "А как твоё имя?" — как-то неуместно, глупо задал я вопрос. "Брат, ну ты нехило стукнулся!" — я увидел на его лице неподлинное беспокойство. — "Я Регнер, ты чего? Может, ты забыл, куда мы путь держим с командой?". Регнер махнул рукой в сторону двадцати-тридцати человек, стоявших немного в стороне и смотревших на нас. А после указал на десятки кораблей, идущих за нами. Я опешил. Заметив моё недоумение, он продолжил: "Мы с тобой, да и все тут, — викинги! Датчане! А идём на шведов! Захватим там пару селений да земель, как разгуляемся!". Его поддержали те двадцать-тридцать человек, закричав и помахав над головами оружием. Сказав, что теперь я всё вспомнил и готов держать путь на подлых шведов ради благого дела, я попытался сделать простое "викинговское" лицо. Кажется, получилось обмануть их. Пару дней мы плыли к своим врагам, я даже привык к постоянной качке. Спокойно теперь я разговаривал с каждым из команды, особенно с Регнером, считавшим меня своим братом названным. Ночами, стоя с ним за рулём, я много нового узнал про наши с ним приключения. Но однажды ему стало не по себе, и Регнер ушёл к себе в каюту, а я, как верный друг, помощник и названный брат, остался за главного. Отвлёкшись на созерцание мирной, безмятежной и безветренной ночи, я подошёл к носу корабля. Вгляделся в тёмную водную гладь, но заметил там что-то намного чернее. То ли рыба, то ли некое морское животное, оно стало выпрыгивать из воды, видимо, приметив меня. Взлетая всё выше и выше, оно почти доставало до моих рук, и я, по глупости, не удержался и дотронулся до склизкой и противной на ощупь кожи. Я очнулся. Первое, что мне пришло в голову, это потрогать подбородок. В своих предчувствиях я не ошибся ни на секунду. Довольно длинная борода, в четыре и даже больше сантиметров. Это притом, что брился я вчера перед тем, как идти с Джо на прогулку. И вновь по глупости, я пошёл и сбрил её, не додумавшись до "фотографирования" доказательства. Чего, я пока не придумал. Уходя на работу, в беспамятстве, я забыл поесть, заправить постель и закрыть за собой дверь.