Выбор

Данте щурится. Ярко-апельсиновое солнце медленно катится к западу. Маленькая рука Неро в его руке сжимается чуть крепче. У Данте это вызывает лёгкую улыбку. Они не так часто гуляют здесь, Неро должен быть в восторге. Он обожает эту изумрудную поляну, по щиколотку заросшую травой и дикими цветами. Каждый раз они возвращались отсюда, пропахшие душистой полынью, горячим солнцем и цветущим вереском. Здесь было слишком тихо, слишком спокойно. До тех пор, пока маленький Неро не нарушал собой знойный штиль. Данте знает, что ребёнку не терпится высвободить руку и пронестись по поляне, сгребая в охапку цветы. – Не убегай от меня далеко, ладно? Неро смотрит на него снизу вверх огромными бледно-голубыми глазами. В них уже играют озорные искорки. – Хорошо, – отвечает мальчишка, не скрывая восторг. Данте отпускает его руку, и Неро, не теряя ни минуты, бежит вперёд, влекомый кружащими над поляной бабочками. "Дьяволёнок", – думает Данте, закидывая руки за голову. Неро стал его единственной заботой на неопределенное время и Данте хочется думать, что он неплохо справляется с ролью отца. Нет, дяди. Бабочки, испугавшись мальчишки, разлетаются в разные стороны. Неро подпрыгивает, пытаясь дотянуться до одной хотя бы кончиками пальцев, но бабочка взмывает всё выше, прощально взмахивает золотыми крыльями и исчезает вдалеке. Неро это нисколько не расстраивает, он бросается за другой наперегонки с ветром. Данте не сводит с мальчишки глаз. Обычно нескончаемая энергия Неро жутко утомляет, но сейчас Данте хочется присоединиться к его бессмысленной игре в ловлю бабочек. Заразившись этой ребячливостью, Данте срывает несколько белых цветков. Нежный запах щекочет ноздри. Слишком сладко. Так похоже на Неро. Тот, наконец угомонившись, подбегает к дяде, сжимая что-то в руке. – Данте, посмотри! – с невероятно гордым видом Неро раскрывает ладонь. – Это сокровище? Данте усмехается, рассмотрев его находку: алый кристалл со сколотыми краями – отголосок прошлой жизни. Нужно ли говорить, что теперь эта вещица стоит ровным счётом ничего? – Да, сокровище. – Тогда можешь взять его. Мужчина удивлённо приподнимает бровь: – Зачем? Неро молчит, уткнувшись взглядом себе под ноги. Данте совершенно не понимает чем вызван этот широкий жест, но не получив ответа, всё-таки берёт кристалл. Мальчишка тут же убегает собирать полевые цветы. Ну и что это значит? Тряхнув головой, Данте хмыкает и убирает безделушку в карман брюк. И как понять этого ребёнка? Он не спеша шёл за несущимся вперёд мальчишкой. В который раз про себя Данте сравнил его с ураганом. Крошечное облако, способное несмотря на свои размеры, снести всё на своём пути. Именно по этой причине Данте не складывал журналы на краю стола. Он вообще больше ничего не ставил на край стола. И оберегал проигрыватель виниловых пластинок от Неро почти также как самого Неро. Музыка была одним из их немногочисленных развлечений. Лишиться её – всё равно что оглохнуть. Данте оглянулся, сощурившись. Солнце ещё высоко, до захода куча времени. И всё же мужчина инстинктивно коснулся револьвера на поясе. С ним было куда спокойнее. Блестящая обойма на бедре, стянутая тугим ремешком, – ещё один элемент предосторожности. Неро уже не бежал впереди, а ждал когда его догонит дядя. Данте не спешил, лениво потянулся, наблюдая за мальчишкой из-под полуприкрытых век. Тот нетерпеливо крутил в руках пёстрый букет. – Ну, что у тебя тут? – Данте! Покатай меня, Данте. – Покатать? Боюсь не смогу, – вздыхает мужчина, пряча улыбку в уголках губ. – Ну, Данте! Пожалуйста, – Неро дёргает его за край плаща, умоляюще смотрит ясными голубыми глазами, а потом сует в руку цветы. Несмотря на тон и взгляд, Данте видит как Неро, подробно ему, пытается скрыть озорную улыбку. И ему самому не верится как легко он каждый раз поддаётся очарованию этого ребёнка. Бросает букет на траву: – Ладно, иди сюда. Данте наклоняется, крепко берётся за протянутые руки, стараясь не сжимать как в прошлый раз. Неро в ответ хватает его за рукава плаща. – Боишься? – Нет! Неро чувствует, что взлетает. Ступни отрываются от земли и перед глазами всё кружится. Он прикрывает веки, воображает что летит на самом деле, как одна из бирюзовых бабочек. Ветер скользит по лицу, ласковыми пальцами ерошит волосы, шумит в ушах. Неро не знает почему, но это ужасно весело. Так весело, что невозможно сдержать смех. И в этот момент Данте перестаёт его кружить. Сначала замедляется, а потом и вовсе отпускает на землю. Неро нехотя открывает глаза и поначалу совершенно ничего не видит. Только размытые зелёные краски, в вихре танцующие с рыжими пятнами. Сохранять равновесие становится труднее и мальчишка оседает на траву. – Всё так кружится, – он потирает глаза и ложится на землю, чтобы точно не упасть. Данте возвышается над ним как огромное дерево с красной листвой. – Ты в порядке? Неро смеётся в ответ. А на Данте вдруг налетают воспоминания о собственном детстве. Таком далёком, безоблачном и совершенно невозможном. Улыбка Евы, заботливые руки отца, Вергилий... Вергилий... Воспоминания тают – перед глазами лишь раскинувшийся на траве ребёнок. Беззаботный мальчишка с живым огнем в голубых глазах. Совсем не похож на Вергилия и всё же что-то в его внешности глубоко задевает Данте, бередит заржавевшие струны души. Данте трясёт головой, прогоняя туманные образы, и садится рядом с Неро, скрестив ноги. Тягуче шелестит ветер в траве. Время тянется медленно, позволяя насладиться каждым мгновением спокойного вечера. Как будто впереди ждёт только бесконечная тревога. Краем глаза Данте замечает, что Неро встрепенулся. А следом ловит взглядом хаотичное движение. Данте уже вскидывает руку, чтобы схватить револьвер, но мгновение спустя понимает, что опасности нет. Рядом с ними всего лишь пролетает бабочка. Данте таких в жизни не видел. Зелёные крылья. Её легко можно было бы спутать с листком, невесть как занесенным сюда порывом ветра. – Не шевелись, – шёпотом командует Неро и сам замирает. Данте смотрит на него с лёгким недоумением, но подчиняется. Бабочка порхает от цветка к цветку, пока её внимание не привлекает бледное лицо мальчишки. Неро кажется совсем не дышит, только неотрывно следит взглядом за зелёными крыльями. Покружив над его щеками, бабочка наконец садится на кончик вздёрнутого носа. Расправляет крылья, бросая тень на лицо. Мальчишка приходит в восторг, сияет словно зажжённая звезда. Данте всё это время невольно улыбается. А потом замечает, что Неро смотрит на него поверх виридианового блеска и едва заметно улыбается лишь уголками рта. Улыбка дьяволёнка, ужасно довольного собой. От усмешки Данте бабочка вздрагивает, напоследок проводит крылом по носу Неро и взлетает. Исчезает в солнечном вечере, не дав даже попрощаться. Наконец-то мальчишка может выдохнуть и рассмеяться. – Видел, Данте? Я поймал её! – А по-моему всё было наоборот. Тебя поймали. Прямо за нос. – Нет! – Да. Глубоко вздохнув, Неро снова ложится. Он знает, что прав, и потому не хочет спорить с дядей. Данте вертит в руке белый цветок. Может быть ему кажется, а может в самом деле в детстве Ева плела ему с братом венки именно из этих цветов. Данте никогда не мог уследить за её ловкими пальцами, хотя она пыталась научить его. Тогда у Данте получалось лишь скручивать стебли в узел, в какое-то уродливое создание с паучьими лапами под нежными лепестками. Может быть сейчас получится лучше? Глупая затея, и всё же Данте пробует связать два цветка. Перебирает пальцами интуитивно, стараясь вспомнить как это делала Ева. И через несколько пустых попыток цветы наконец сплетаются в подобие венка. Звонкий голос Неро отвлекает его: – Данте! Вон то облако похоже на тебя, – мальчишка тычет пальцем в небо. – Чем же? – Данте вскидывает голову, чтобы найти наглого двойника. – Оно грустное, как ты. – Вот как? Данте только сейчас замечает, что ветер с востока гонит большие пушистые облака. Может быть стемнеет раньше. Данте мрачно хмыкает, возвращаясь к венку. – А то облако похоже на кролика... А вон то на чудовище... – Неро! – обрывает Данте и затем терпеливым тоном подзывает племянника, – Принесешь мне те цветы? – он пальцем указывает на виднеющиеся вдалеке лепестки алых лютиков. – Красные? – Да. Неро с радостью принимает поручение и оставляет дядю. Ему невдомёк, что чудовища гораздо ближе тех облаков. Данте ослабил петлю и продел в неё ещё один стебель. Совсем не похоже на то, что делала Ева. Его венок пестрел всеми возможными красками. Голубые колокольчики сплетались с белыми ромашками, ароматной душицей и розовым клевером. Не хватало красных лютиков. Данте обернулся по привычке, просто убедиться, что с мальчишкой всё в порядке – за Неро всегда нужен был глаз да глаз. Тот с любопытством рассматривал что-то на земле. Данте не стал просить его поторопиться и вернулся к венку. Не хватало всего пары цветов, чтобы закончить венок, но Данте уже слышал лёгкие шаги у себя за спиной. Неро подкрадывался к нему осторожно и медленно, еле слышно ступая по шуршащей траве. Данте решил подыграть и не стал оборачиваться, сделал вид, что всё также увлечён своими цветами. Кажется, мальчишку это воодушевило – он был совсем близко и остановился, должно быть, в нерешительности. Конечно, вряд ли он рассчитывал так долго оставаться незамеченным. Но мгновение спустя Данте был оглушён звонким возгласом, и следом Неро прижался к его спине, одновременно закрывая глаза своими маленькими ладонями. Лютики ткнулись в переносицу, Данте узнал их по запаху. – Угадай кто я! – Хм-м, – улыбнувшись, протянул Данте, – Неро? – Это было слишком просто, – мальчишка боднул Данте в затылок и разжал пальцы, но не спешил убирать руки с лица, – Тогда угадай кого я видел. – В лесу? – Нет же, здесь. Данте вслух перебрал всех знакомых птиц и насекомых, но Неро упорно мотал головой. Впрочем, ни его пальцы, ни щебетание над ухом не помешали Данте доплести венок. А закончив, он наконец-то обернулся и сгрёб племянника в охапку. Неро пытался вырваться из тесных объятий, но лишь потерял равновесие и упал на колени Данте. Неро ужасно боится щекотки. Данте, зная об этом, решает сыграть против правил. Мальчишка взвизгивает всего лишь от нескольких тычков в бок, и спасаясь от рук Данте, перекатывается на спину. – Так кого ты видел? – Не скажу, ты не угадал. Неро, надувшись, поудобнее устраивается на коленях дяди, явно не собираясь расставаться со своим секретом. – Что за непослушный дьяволёнок? Данте нарочито небрежно убирает чёлку с его лица. И не дав Неро даже почувствовать опасность, начинает щекотать. Извернуться мальчишке не удаётся, также как отпихнуть огромные руки дяди. – Ящерица! Я видел ящерицу! – сквозь смех выкрикивает Неро, лишь бы спастись щекотки. После этих слов мальчишка выскользнул из объятий, нырнув прямо в траву. Прохладная земля коснулась распалённых щёк, в нос ударил приторно-сладкий запах ромашек. Неро никак не мог отдышаться, воздуха было так мало, словно кто-то крал каждый его вдох. Он ещё чувствовал зуд под рёбрами, оставленный грубыми пальцами Данте. Перевернувшись на бок, мальчишка взглянул на дядю сквозь колышущиеся цветы. Дыхание приходило в норму. Солнце приятно грело щёку. И дядя кажется совсем не сердился. Данте поймал его пристальный взгляд. – Эй, мелочь, иди сюда. Мальчишка фыркнул. – Неро, – уже мягче прибавил Данте. Неро лениво встал и нехотя с опаской приблизился к дяде. Страх рассеялся, как только он увидел в чужих руках букет переплетённых цветов. С наивностью, присущей только детям, он воскликнул: – Ух ты! Данте посчитал это лучшей оценкой своей работы. Блеснувших искорок в бледно-голубых глазах и радостной улыбки было более чем достаточно. – Подарок за твоё сокровище. Неро, казалось, растерялся и не знал что ответить. А Данте, не дожидаясь благодарности, нахлобучил венок ему на голову. Цветы сползли на лоб и Данте принялся поправлять их, заодно убирая за уши выбившиеся пряди шелковых волос. Мягкие, белые, как только что выпавший снег. “Чёрт, совсем как у Верга”, – неожиданно для себя вслух роняет Данте. Он так сосредоточился на причёске, что едва расслышал тихий голос Неро. – Данте. – М-м? – Когда придёт папа? Данте замер на мгновение. И, оторвав взгляд от пунцовых лютиков, посмотрел на ребёнка. Только что его лицо сияло от радости, а сейчас вдруг помрачнело, стало таким серьёзным. Что ответить? Снова "не знаю"? Но Данте правда не знал. От Вергилия не было вестей уже почти год. Он ушёл, не попрощавшись, не сказав, куда идёт. Лишь замаячил перед глазами призрачный огонёк силы, – и Вергилий уже устремился в неизвестность. Где бы он ни был, Данте хотелось верить, что брат нашёл то, что искал. Но если нашёл, почему не возвращался? Не мог Вергилий так просто пропасть, исчезнуть. И всё же... Они близнецы. Между ними особая связь. Невидимая, тонкая, невозможная. Как нить, протянутая сквозь всю жизнь, прочно сплетающая одну судьбу с другой. Раньше Данте не обращал на это внимания, но когда связь ослабла, он почувствовал. Ощутил это внезапной пустотой где-то глубоко внутри. Никогда в жизни с ним не было ничего подобного. Даже за несколько лет разлуки с братом. Никогда чувство одиночества не душило его так сильно. Данте тяжело вздохнул: – Я думаю он не придёт. Слова прозвучали тихо и Данте с тревогой взглянул на мальчишку. Неро молчал. Не плакал, не закатывал истерик, просто молчал. Как будто Данте всего лишь озвучил то, о чём он и так догадывался. И всё же нельзя было не заметить как по лицу Неро пробежала тень, уголки губ опустились, искорки в глазах потухли и в них застыла такая безграничная печаль, что Данте только сейчас опомнился. – Чёрт! Неро, прости, я не... Мальчишка не даёт ему закончить, обвивает руками шею и прижимается к широкому плечу. От неожиданности Данте замолкает и замирает в растерянности. И зачем он это сказал?! А Неро как будто даже не хочет слышать оправданий. Может так лучше. Для них обоих. Когда-нибудь всё равно пришлось бы сказать. Данте молча приобнимает мальчишку в ответ, чувствует как шеи касаются его волосы и лепестки цветов. От его живого тепла сердце щемит только сильнее, и тоска по брату накатывает с новой силой. Наверное Неро чувствует то же самое. Не может выразить или даже осознать, но по его опустошённым глазам всё становилось понятно. На мгновение Данте почувствовал, что удушающая тяжесть спала с его плеч. Всё это время он вынужден был скрывать от Неро свои опасения, тревогу, злость, идиотский иррациональный страх; всё, что могло хотя бы ненароком задеть в Неро воспоминания об отце. Но в бессонные ночи не мог отделаться от мысли о том, что им надо вернуться. В город, домой. Найти следы Вергилия, пока ещё не поздно. Но как, если во всём этом бесконечном мире дом – единственное место, куда им невозможно попасть? Даже если бы Данте наплевал на опасность, даже если бы готов был рискнуть жизнью, чтобы найти брата, он не мог. Поддаться порыву, отправиться на восток – значит ставить жизнь Неро под угрозу. И это то, чего Данте не мог допустить. Стало так тихо, что сквозь лёгкий шёпот ветра, Данте услышал сердцебиение мальчишки. В нём столько жизни, волнения, страхов, бесконечного любопытства. Столько неиссякаемой живой энергии. Данте обнял хрупкое тельце чуть крепче. Возможно живой Вергилий? И точно живой Неро? Нет, Данте не может броситься искать брата, рискуя всем, что у них было – шаткой безопасностью, завоёванной с таким трудом, собой, жизнью Неро и его доверием. Ему нужно признать себе, что Вергилий мертв. Но если это не так... От бессчётных противоречий вскипал мозг. Легкие жгло. Как же Данте устал. Он тяжело вздохнул не в силах унять собственное бешено колотящееся сердце. Неро всколыхнул всё то, что Данте постоянно пытался подавить. Устал. Хотя должен идти вперед, бесстрашно, самоотверженно. Но что впереди? Что их ждет там, в неизвестности? И не лучше ли пока не поздно повернуть назад? Опять назад. Домой... Поздно. Теперь они оба знают, что Вергилия больше нет. Мёртв он или обращен значения не имеет. Одинаково – Вергилия нет. Кровожадное существо без тени самосознания, живой мертвец, упивающийся человеческой кровью. Кто угодно, но не Вергилий. Но если есть ничтожный шанс, что он всё ещё жив, всё ещё человек... Эти тревожные невыносимые мысли не давали покоя. Вся жизнь Данте – беспечная мимолетная шутка – вмиг стала такой неприподъёмно тяжелой под грузом ответственности. Он злился на брата за то, что тот взвалил это на его плечи и ушел умирать. А теперь Данте стоял перед выбором – наплевав на опасность, броситься за братом по выжженой земле, через логова вампиров, сквозь кромешную тьму, ради... того, кого может быть уже не спасти? Но как же Неро? Этот хрупкий, беззащитный ребенок. Между Неро и безумными монстрами, бесконечно безжалостным жестоким миром всего одна стена – Данте. Разве он может так рисковать и брать ребёнка с собой в это опасное приключение? Неро нуждается в нем не меньше Вергилия. Остро, каждый день. Сколько раз он порывался уйти – мысли о Неро останавливали. Даже сейчас, смотря на восток, на сиреневые облака у верхушек деревьев, он обнимает Неро. Данте слышит тихий всхлип и отстраняется, чтобы взглянуть на ребёнка. – Эй! Дьяволёнок, не плачь. – Но ты сам плачешь. – Я? Нет... Неро недоверчиво склоняет голову на бок и бесцеремонно проводит пальцами по его щеке, стирая влагу. Чёрт. – Ладно, подловил, – усмехается Данте, но не может снова натянуть маску безразличия, словно та рассыпалась под мягкими пальцами ребёнка. Данте сдавленно вдыхает. Этот сладкий запах цветов, теплое дыхание летнего вечера, апельсиновые сумерки. Всё это лишь сильнее терзает его измученную внутренними сомнениями душу. И горячее солнце жжёт вскрытую рану. Неро робко зовёт его по имени и это единственное, за что хватается Данте в густом тумане собственных мыслей. Данте читает в его взгляде такую странную нежность, наивную отзывчивость на безмолвную просьбу о помощи. Неро не отводит взгляд, даже несмотря на подступающие слёзы. На секунду Данте чудится призрак матери за спиной мальчишки. Неро не похож на Вергилия. Неро похож на Еву. Данте ощущал себя зажатым в тиски, пока не почувствовал настоящее тепло, исходящее от Неро. Всего лишь ребёнок, но ослепительный, как луч чистого света. Именно этот свет разгоняет окружающий их мрак с прячущимися в тенях притягательно-опасными химерами. И Данте понимает, что не может допустить, чтобы Неро шагнул в этот мрак. Он просто не в силах потерять племянника вслед за братом. Неро – всё, что у него осталось. – Всё будет хорошо, – роняет мальчишка. Он в замешательстве, никогда ещё дядя не вёл себя так странно и не был так сильно расстроен. Неро хочет ему чем-то помочь, и потому говорит то, что часто повторяет сам Данте. Для Неро это не просто слова, а магическое заклинание. Он верит в них, потому что верит дяде. А большего и не нужно. Данте бы усмехнулся в ответ, если бы в голосе Неро не было этой искренности, уничтожающей любые сомнения. Даже отчаяние постепенно проходило, уступая зыбкой надежде. – Ты прав, – хрипло говорит Данте, – пойдём домой, дьяволёнок. Поднявшись на ноги, Данте протягивает Неро руку, и тот спешно хватается за неё. Данте бережно смыкает пальцы на крохотной ладони, сознавая важность выбора. Теперь есть только они двое, и нужно двигаться дальше без оглядки на беззаботное манящее прошлое.