Не такая как все...но, все же, убийца

      На следующий день всё было бы как обычно, если бы не одно но, которое уж сильно усердно маячило перед глазами учеников 3-Е класса и обоих учителей мужского пола в частности. Ирина-сенсей вроде и была одета, как всегда, но почему-то именно сегодня она сияла, во всех смыслах этого слова. Хотя, занятным выглядело не совсем это, а то, с каким трепетом и любовью учительница подошла к своему делу. Сказать, что она была далеко не оригинальна в своих действиях — значит просто промолчать. Но следует признать, что упорства этой нагловатой с садистскими уклонами дамочке было не занимать. Мика ещё вчера успела оценить шансы обоих участников пари, и это сравнение выходило далеко не в пользу взбалмошной убийцы, но если бы ей подвернулась бы возможность поставить на кого-то из них, она б, не то из жалости, не то чисто из-за женской солидарности, поставила на Битч-сенсей.       Пока девушка прокручивала все эти мысли в голове и параллельно повторяла кое-что из математики, шансы на победу мисс Ёлович медленно, но верно таяли, как шоколадка, спрятанная от надоедливых спиногрызов в не подходящем месте. Она бежала и спотыкалась, спотыкалась и бежала, и опять спотыкалась, но бежала. Однако, ключевую роль в этом спринтерском забеге на короткую дистанцию сыграло то, что она так усердно пыталась выдать за актерскую игру.       — Блин, даже моя бабушка сыграла бы лучше, — недовольно буркнула Иночи, привлекая всеобщее внимание.       — Сначала попробуй, а потом суди, — философски заметил парень из первого ряда с золотистыми волосами.       — Фигня вопрос, — парировала девушка и, положив очередную русскоязычную макулатуру, поднялась. Странно, но на этот раз этот манёвр заметили.       — А что ты читаешь? — поинтересовалась, если не ошибаюсь, Каяне, с интересом рассматривая странные символы на обложке.       — Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита» в оригинале, — быстро и сухо отрапортовала ученица, а потом, спохватившись, добавила, — на русском языке.       Далее вопросов не последовало, хотя среди учеников кое-кто начал перешептываться, но студентка этого уже не услышала, вполне по естественным причинам. Хотя, это будет враньём, если сказать, что её вниманием на тот момент не завладела сногсшибательная блондинка в мини юбке и с глубоким декольте, а когда она заговорила…       — Учитель Карасума! — с розовым термосом в руке и отравленной жидкостью в нём, это выглядело по крайней мере смело. — Вы так много работали, хотите пить? Вот, вкусный, прохладный… Давайте же, попробуйте, вкусно… — В такой глубокой прострации не бывал, наверно, даже сам Господь Бог.       — Наверное, это мышечный релаксант, — без запинки произнёс Карасума-сенсей, чем ввел «бедную милашку» в отчаяние, — хочет меня обезвредить, а потом прикончить.       Девушка была готова аплодировать стоя. Вроде бы он ничего такого и не сказал, но это только с первого взгляда. Ведь, указать профессионалу на его недостатки — всё-равно, что вылить на голову ведро помоев, а потом извиниться, отговариваясь тем, что перепутал с мусорным ведром. Хотя, человеку от этого легче не станет, а даже наоборот.       — Слушай, — тяжелый вздох полный разочарования, казалось, означал конец разговора, но учитель продолжил, — я даже подпускать тебя к себе не хочу, чтоб ты меня опоила.       — Ой, да ладно, я оставлю это здесь, — сказав это, женщина присела, а потом упала и, прямо как ребёнок, начала хныкать. В глазах по крайней мере одной ученицы, Ирина-сенсей упала не только в прямом, а и в фигуральном смысле.       Мужчина буркнул что-то не членораздельное, а именно то, что не пропустила цензура и гордо, как малость подбитый орёл, ушёл по своим делам. К превеличайшему сожалению всего класса, на этом развлечения подошли к концу. Как бы ни было обидно за импульсивную убийцу, но, видимо, она сдулась.       «Интересно, а что будет если она таки не выиграет? Каково будет учиться без её милой мордочки, а ведь она такая хорошенькая…» — подумала было девушка уже мысленно вознося Битч-сенсей в небо, как новоиспеченного ангелочка, но тут собственная ехидность решила взять вверх, — «Хотя, спортзал ей бы не повредил.»       Почему-то в тот момент раздражение из девушки шло так сильно, что его можно было уже использовать вместо печенек к чаю. К тому же, за своими уединёнными мыслями время подошло к обеду, что не предвещало ничего интересного: Ирина-сенсей ушла зализывать раны, тот странный иностранец Ловро, как ей удалось выяснить — учитель Ирины, тоже куда-то пропал, а Карасума-сенсей был во дворе, обедал. И тут Иночи вспомнила про позабытую вчера вечером книгу и поспешила, собственно, к учителю, так как он точно должен был её найти.       Девушка вполне бодро потопала к тому самому дереву неизвестной породы, как её взгляд зафиксировал неуклюжее движение по левую сторону от ученицы. С одной стороны, это было вполне логично, что пари до сих пор действовало, но с другой, немного неожиданно увидеть женщину с такой нежной и предвкушающей улыбкой, которая с маниакальностью пьяного ёжика штурмовала кирпичную стену головой с разбега. Не мудрено, что трезво рассуждать уже не мог никто, однако Битч-сенсей порой выдавала такое, что мёртвые позавидуют живым, или как-то так.       В общем, на Карасуму-сенсея сейчас наступают две девушки, очень приятной наружности и многообещающей внутренней составляющей. И если с наёмницей он уже знал, что делать, чай не в первый раз, то со второй, это, надо признаться, было для него в новинку. И тут, наконец, пришёл момент, чтобы описать более подробно героиню. В данный момент, к учителю направлялась высокая, в меру неуверенная в себе, в меру упрямая, ученица 3-Е класса. Её густые голубые, с отчётливым переливом: от бледно синего у корней и до иссиня-черного у концов, волосы подчёркивали излишнюю, можно даже сказать, аристократическую бледность. Глаза были идентичны по цвету её волосам, и, казалось, что они не отражали ни одной эмоции, кроме напускного спокойствия и отчуждения, надёжно скрывая глубокую точку и страх. На ней была одета стандартная форма ученицы частной школы Кунугигаока, вот только носила она её не так как все: пиджак, который должен был одет и застёгнут на все пуговицы, на самом деле буквально спустя уже полчаса перекочевывает на талию и носится на манер мастерки, волосы, которые то распущенные свисают до талии, то завязаны в высокий или низкий хвост, то вообще, в косу, придаёт девушке не совсем необычный, но всё же неординарный вид. И сейчас эта мисс Неординарность приближалась к подавившемуся от такой популярности среди противоположного пола мужчине. Увы, девушке не довелось подойти к нему первой, так как Битч-сенсей, перевод чьей клички чётко раскрывал характер убийцы-блондинки, оттолкнув «соперницу», поскакала на крыльях любви к желаемой цели. Вот… нехорошая особа.       — Есть минутка, Карасума, — спросила, на удивление всех и вся, серьёзная Ирина, пока девушка покрывала учительницу добрым старым трёхэтажным.       — Ну, будет тебе, Карасума, — ответила женщина, снимая пиджак. К сожалению, Мика не могла ни услышать, ни увидеть то, что отвечал ей учитель. Поэтому остальное ей приходилось додумывать самой. — Я очень хочу здесь остаться, ты же знаешь. Один удар и всё кончится, — её рука «соблазнительно» зарылась в волосы, при этом она сопровождала всё действо такой гримасой, что ученице стало не по себе. От смеха. — Ты не пожалеешь за это жизни. Это будет лучшее, что у тебя с кем-то было.       Всё, если у девушки было какое-то самообладание, то оно приказало долго жить после этой фразы. Тело девушки скрутило от немого хохота, а дальнейшее развитие ситуации только подзадорило её буйную фантазию. Когда учительница, раскрыв все карты, уже сидела на Карасуме-сенсее, в Иночи проснулось врожденное упрямство и один занимательный эпизод из жизни, когда отец ещё был с ней.       — Мика, — недовольно пробурчал мужчина, в очередной раз помогая маленькой, слегка запачканной девчонке подняться, — я же тебе постоянно твержу, что нападать со спины это самая идиотская идея, которая только может возникнуть. — продолжал синеволосый парень, продолжая свою импровизированную лекцию, — ты меня слушаешь? Ладно, давай ещё раз, и на этот раз тихо, а не как гиппопотам на рельсах. Давай, чего сидишь? — «оригинально» подбодрил он малышку…       «Со спины, значит, не очень? — подумала девушка, мало отдавая отчёт своим действиям, и сняла мешающую тихо ходить обувь.       — Попался, — победно сказала Битч-сенсей и нож в руке едва не достиг цели, если бы не быстрая реакция учителя.       — Было близко, — буркнул Карасума, что, кстати, было единственной его фразой, которую она уловила за весь их разговор.       «Что ж, моя очередь,» — решила Мика, прежде чем тихо подойти к ним, а так как оба были уж слишком заняты друг другом, такую мелочь, как ученица 3-Е класса, они просто не могли заметить. Но, когда нож вырвался из захвата учителя, Мика быстро его остановила и легко удерживала одной рукой.       — Хм, — их молчание девушка расценила по своему и продолжила, — я, конечно, прошу прощения, что прервала вашу орг… то есть милое общение, но могу ли позаимствовать у сиятельной и блистательной Ирины Ёлович скромного учителя по физической подготовке. Я обещаю, что это не займёт много времени, и потом вы обязательно сможете вернуться к вашей ор… вашему общению, — сказав монолог, достойный злодея из русской классической литературы, девушка как бы невзначай отпустила импровизированное оружие, которое упало на груды мужчины уже не нужным куском резины. В этот момент сзади кто-то подошёл, и, положив руку на плечо девушки, видимо, чем-то поинтересовался. Девушка, поборов жгучее желание скрутить смертнику руку, чтобы её больше никто не смел так пугать, обернулась. Перед ней стоял тот самый Ловро, убийца, участвовавший в пари, а в руках у него была забытая вчера вечером где-то в школе, книга.       — Это ведь принадлежит вам? — со спокойствием сытого шакала поинтересовался визитёр, отдавая книгу в руки немного растерянной девочки, которая, скромно поблагодарив мужчину, быстро обулась и ушла.       Он смотрел ей в след и наблюдал за её походкой, замечая то, что не поняли другие.       — Неужели… — было начал убийца, но потом осёкся и сам над собой рассмеялся, — да не может быть, или же…       Сомнения не развеялись, перестали терзать, но не исчезли, засели где-то в глубине. Бессмысленная, иррациональная и глупая надежда…