Обезличенная

Я знаю, что порой непросто жить, Но стоит лишь весь мир узнать чуть лучше, И ты поймешь, кем именно нам стоит дорожить, Как можно чувствовать сильнее, ярче, глубже…

      Вот она. Та самая мельница, так или иначе разделившая двух схожих, почти разделивших свою судьбу людей, по разным концам, казалось, бесконечной дороги. Старое сооружение, заставляющее его раз за разом раскрашивать эту картинку в голове, вспоминать мельчайшие детали, точно ядом, давиться неудержимым воображением, рисующим все новые и новые сценарии для этого спектакля. Те же самые дряхлые доски, из которых было сделано крыльцо и большая часть дома, броскими пятнами красовавшиеся неприкрытые дыры, насквозь проеденные термитами ставни, темные, слегка пыльные окна и пугающая темнота внутри. Широкие массивные крылья мельницы оставались абсолютно неподвижными и даже неработоспособными, казалось, уже целую вечность. Внешне строение больше напоминало детские страшилки, нежели место, где может жить такая прелестная дама, как Элис.       Он не мог себе представить, не видел, как нежные руки должны были день и ночь работать без остановки, чтобы прокормиться, как на чистом, светлом лице могли появиться следы грязи и копоти от тяжелой ноши, что она несла на своих хрупких плечах. Да, её одежда была близка к реальности, но душой и телом она была ужасно далека от всех этих суровых хлопот и жестокой правды настоящей жизни. И как же он был глуп, если думал, что вернуться к привычной рутине будет для неё лучше неизвестной судьбы с ним. Он ощущал, как она могла чахнуть здесь, раз за разом понимая, что не сможет вырваться из этой клетки, что бы ни ждало бедняжку в будущем. И она сгинет в этом сыром, пропахшем плесенью и отчаянием месте, если он не спасет её.       Скривившись от зрелища перед собой, лучник быстрым шагом направился к двери, издающей отвратительные, режущие уши звуки от легкого покачивания на ветру. Крыльцо неприветливо скрипнуло под весом мужчины, практически прогибаясь от старости и плесни. Дверь держалась только лишь на одном добром слове, в углах дверного проема скопилась свисающая сеть паутины. Этот дом умирал. И как он раньше этого не заметил? Как посмел отпустить её в эти руины? А ведь так сложно было рассмотреть этот ничтожный дом за яркостью её глаз. Он не мог не признать, что отвлечься от неё, когда девушка, точно видение, утекала сквозь его пальцы, было труднее всего, что только можно представить.       Внутри раздалось лишь звонкое эхо от его шагов, когда половица, наконец, перестала отчаянно бороться с незваным гостем и, признавая поражение, позволила войти внутрь. Справа жалостливо и протяжно скрипнула старая балка, готовая вот-вот потерять опору и рухнуть, насквозь пробивая хлипкий пол тяжестью своего веса. Луч света одиноко лился через разбитое стекло, игриво освещая часть этого мертвого места. По спине пробежал холод. Однако среди всего этого бардака можно было рассмотреть скромные пожитки, очевидно оставленные здесь на растерзание молью и термитами. Нетронутая, но подпорченная суровостью времени и природы мебель делала комнату не такой устрашающей, как казалось на первый взгляд. И все же… это было гиблое место…       Теперь он точно это знал. Толстый слой пыли на столе, прогнившие доски, грязь, пыль, холод — все в этом чертовом месте говорило о том, что её здесь не было. Нетронутый рукой человека месяцами или даже годами дом медленно пропитывался безысходностью и одиночеством. Все это время она лгала ему, а он наивно полагаясь на охотничье чутье, без малейших сомнений потонул в её глазах. Глупец. Он не мог верить никому и ничему. Элис вмиг стала совершенно чужой, незнакомой… опасной. С уверенностью и грацией самой королевы девушка умело водила его за нос, отчаянно рвалась в это место, к мельнице. Но для чего все это? Чтобы просто исчезнуть, не пролив ни единого луча света на все это? Столько усилий ради прогнившего дома к западу от королевского замка.       В голове мужчины будто что-то щелкнуло. Замок. Вот где он по-настоящему сможет узнать всю правду. Именно туда, как сказала девушка, она относила муку, прежде чем пережить увлекательное приключение, чуть не лишившись драгоценной темноволосой головы. Лучник встрепенулся, мигом вылетел из дома и, ничуть не сомневаясь в своем триумфе, вновь углубился в лес, навстречу массивному, остроконечному и не менее устрашающему темному замку.       О Злой королеве ходило немало слухов, легенд, мнимых или же правдивых рассказов, но Робин и подумать не мог, что при всем своем могуществе и силе она не могла собрать хорошую армию из безупречно-обученных солдат и стражников. Тщеславные, самовлюбленные и совершенно бесполезные, они были с легкостью повержены одним мужчиной с наметанным глазом и крепким дубовым луком. Как и в прошлый раз, два стражника мирно склонили головы на плечи друг на друга и не без принуждения погрузились в сладкий безмятежный сон, даже не подозревая, что ждет их после короткого визита одного особенного человека в королевский замок.       Бесшумно передвигаясь по коридорам, он смел полагаться лишь на свое чутье, которое, к сожалению, вне леса было практически бесполезным. Мужчина чувствовал себя таким беспомощным, что готов был рвать на себе волосы от невозможности просчитать следующий ход. Оставалось только полагаться на бесконечную удачу.       Свет практически не проникал в это место, ведь на каждом окне красовалась плотная завеса в виде тяжелых бархатных штор с крупными кисточками и окантовкой. Длинные коридоры освещались лишь тусклым пламенем свечей в канделябрах. Несмотря на раннее время, в замке не было ни души. От стен веяло холодом, а камни, казалось, были пропитаны злобой и отчаянием. Это место отталкивало, заставляло чувствовать свою ничтожность, делало краски жизни серыми, бесцветными, тусклыми. Ему было неизвестно это чувство, но где-то в глубине души он ощутил, как дегтем в его нутро прокрадывается липкий, вязкий страх, медленно и почти незаметно разъедающий каждую клетку. Тишина поражала своей глубиной, необъятностью, неколебимостью.       Он знал, что должен был разыскать путь на кухню, но было в этом месте что-то такое любопытное и приторно-сладкое, закрадывающееся в горло, обволакивающее изнутри и снаружи мягким бархатом, несмотря на первоначальную неприязнь. Красный ковер, ведущий вглубь бесконечных коридоров, расположился прямо у дверей, чтобы с самого начала заманивать людей в свои ловушки, затуманивать разум, точно смолой приклеивать их мысли к этому месту, чтобы они сполна ощутили, как холод прокрадывается в живые сердца.       Громким сигналом в его голове послужил ритмичный стук каблуков, с каждым ударом о каменную поверхность становясь все ближе и ближе к своей цели. Сердце изошлось в бешеном ритме, когда к нему пришло осознание всего, что он натворил. Конечно, было довольно глупо беспокоиться о своей безопасности и огромном риске, что подстерегал его за каждым углом, в то время, когда он переживал и не такое, но что-то заставило его окончательно потерять покой, при одной только мысли, что он мог узреть саму королеву. Он никогда не имел ярого желания увидеть её, а тем более познакомиться с той, кто в порыве ярости могла одним взмахом руки лишить его воздуха или же сжечь живьем, но сейчас желание и наивное любопытство пересиливало все тщетные попытки инстинктов его самосохранения оказаться отсюда как можно дальше. На самом деле лучник полагал, что бояться женщины как она было по-настоящему глупо. Но может он и был здесь самым большим глупцом…       Шаги приближались, и Робину ничего не оставалось, как затаиться в самом темном углу, куда не доставал даже самый проворный луч игривого пламени. Тишина отразилась в его ушах отчетливым звоном, когда фигура остановилась и позволила молчанию омрачить необъятный холодный коридор. Он все еще не мог отчетливо видеть предмет своего любопытства. Была ли это королева? Свечи бросали отчетливую тень на стену, позволяя ему видеть лишь очертания загадочной дамы. Безупречный силуэт вырисовывался прямо в нескольких метрах от него самого. Мягкие плавные изгибы, казалось, безупречного тела, струящееся платье, туго обхватывающее фигуру в самых необходимых и притягательных местах — все это делало его желание выглянуть из своего укрытия еще сильнее и ярче. Следом он услышал семенящий робкий топот и увидел низкий широкий силуэт, как видимо, некого мужчины, так нагло прерывающего её уединение.       — Ваше Величество, прошу прощения, что прерываю Вас, но мне нужно обсудить с Вами некоторые детали для бала, что будет на этой неделе, — голос то и дело обрывался и запинался даже на самых простых словах от сильного волнения мужчины.       Она. Королева.       — Разве ты не способен разобраться во всем этом сам, Нортон, — её голос был холодным, точно лед, невозмутимым, уверенным и… смутно ему знакомым…       Он почувствовал, как что-то внутри дрогнуло от его слов. Этот голос. Такой твердый, неколебимый, но уже медленно растекающийся по его жилам, точно мед. Холодные нотки, надменность, сдержанность — все это он уже слышал, чувствовал, как распадается на части даже от пары ничего не значащих для него слов. Звон, разнесшийся по коридорам после её простой, казалось бы, фразы, волнами бился о скалы в его голове.       — Да, безусловно, если Вам так угодно, — этот бесхребетный человек, откровенно говоря, теперь раздражал даже его. Промямлив что-то похожее на оправдание в ответ, он покорно замолчал и опустил голову.       — Уходи прочь! Не хочу больше слышать твое бормотание, — она устало махнула рукой, переводя взгляд на собеседника, что дало разбойнику отчетливо увидеть безупречные черты её лица. И все же… было в ней что-то знакомое…       Вторая фигура немедленно удалилась, быстро перебирая ногами и углубляясь в самые недра замка. Королева устало вздохнула и на мгновение застыла на одном месте, как бы размышляя о чем-то своем. В этот момент он думал, что наверно никогда в своей жизни не попадал в более странную ситуацию.       И следом, когда фигура медленно выступила вперед, так, чтобы он мог её отчетливо видеть, мужчина буквально потерял всякую способность ясно мыслить. Точно в замедленном действии, королева взмахнула темными ресницами и выдохнула через красные губы. Те самые, что нередко виделись ему в виде невозможных иллюзий. Он вновь видел её, но в этот раз наяву, и это в считанные секунды все сильнее переворачивало его осознание реальности с ног на голову. Живая, настоящая, королева… Будто пораженный громом, он молча рассматривал её, чувствуя как перед глазами все плывет. Невозможно, нереально… Неужели все это время он видел в Элис жестокую правительницу королевства. Мягкий свет делал черты её лица еще мягче и натуральнее, что вкупе с властным нравом создавало запредельный контраст. Вот она. Та самая королева, что он тайно искал в каждом вот уже несколько суток, стояла прямо в паре метров от него и с напряженным лицом осматривала свои владения.       Казалось бы, что соединяло двух этих девушек? Ничего. Но в голове одна за другой плыли картинки, доказывающие совершенно обратное. Обе они сплетались судьбами, мыслями, своей резкостью, самоуверенностью и властным тоном. И этот голос… Королева оглянулась и напряженно, слегка по-детски закусила нижнюю губу, все еще оставаясь неподвижной. В этот момент в его сознании что-то щелкнуло, стоило ему вспомнить, как Элис, раздумывая над чем-то, всегда неизменно повторяла этот самый жест. Похожие душами, но разные снаружи. Кажется, он медленно сходил с ума…       Королева замешкалась, но затем обернулась и, пересекая помещение быстрым шагом, исчезла в темноте замка. Он не мешкал, ни единого мгновения не задумывался о последствиях, а лишь уверенно вышел из укрытия и поспешил за ней в попытке, наконец, раскрыть все секреты этой девушки.       Пробраться в королевскую спальню, куда и зашла девушка, не составило никакого труда. Двигаясь точно тень, ловко огибая каждый угол, каждый роковой для него поворот, мужчина не задумываясь, точно в тумане, пересек следом за ней большую часть замка и сейчас, не смея даже полноценно дышать, притаился за дверью и стал выжидать подходящий момент. Королева устало, но уверенно прошествовала к большому зеркалу на стене и напряженно вгляделась в свое отражение. Что она искала в нем? Это было известно лишь ей одной.       Взгляд лучника упал на туалетный столик, удобно расположившийся неподалеку от массивной кровати. Цветок. Маленький, ослабевший, такой неприметный среди роскоши и богатств, но все еще не менее значимый жест их памяти. Растение было бережно поставлено в хрупкую вазу, напоминающую ему саму девушку. Элис или же королеву? Уже не важно. Главное, что она помнила.       Сомнений не осталось. Не было места для укоров и терзаний. Только он, она и тысячи нерешенных проблем, сотни незаданных вопросов.       — Здравствуйте, Ваше Величество, — все еще оставаясь в тени, Робин выступил вперед, резко нарушая спокойствие королевы.       Он отчетливо заметил, как она вздрогнула, едва услышав звук его голоса.       — Или может мне стоит обращаться к Вам чуть по-другому, — на его лице красовалась усмешка, но глаза упорно вглядывались в её, пытаясь найти там хоть каплю правды среди моря лжи.       — Что ты… — искренняя растерянность и живой испуг отчетливо вырисовывались на лице королевы, что немного поумерило пыл лучника. Затем натура взяла свое. — Кто ты и что забыл здесь?       Он готов был поклясться, что именно так представлял себе живой огонь в глазах этой дамы из сна.       — Уже не узнаешь? — мужчина приподнял бровь и сделал еще один шаг ей навстречу.       Сомнений не осталось. Это была она. То, как девушка отреагировала на его появление, былой блеск в глазах, те же повадки, тот же сладкий низкий голос. Каждый её жест, каждый вздох, каждая эмоция на бледном лице — все буквально кричало, на обозрение открывая за надколотой маской все самые важные секреты. И лишь тогда, когда королева кинула молниеносный взгляд на вазу с цветком, как бы защищая его от чужих глаз, противоречия в его голове растворились вместе с густым туманом из догадок.       Королева же была абсолютно потрясена. Как он нашел её? Как узнал, кто она на самом деле? И вот он вновь врывается в её жизнь, снова разрушая хлипкие барьеры, построенные только лишь на одном самовнушении. Разрываясь на куски, она была готова на что угодно, только бы прекратить эту пытку, заставляющую терзать свежие раны.       Должна быть сильной.       Держать себя в руках.       Но как?       Её губы слегка дрожали, но расстояние хорошо скрывало эту маленькую слабость. Он пришел, но за ней ли? Осознавал ли он, в какой угодил капкан, связавшись с ней. Как же странно, ведь все начиналось лишь с невинных разговоров и простого человеческого любопытства, а закончилось зияющей пропастью в её душе.       Ну же. Нужно быть достойной себя и своего титула. Быть королевой!       — Ни единой догадки, вор. Проваливай из моих покоев, пока еще не поджарился, — в её глазах сверкнули искры азарта. Но он почему-то был абсолютно уверен, что она не причинит ему вреда. Не после всего, что было.       — Я-то думал, что Злая королева никого не щадит, — девушка вздрогнула всем телом, когда он произнес это, по сути, простое слово на букву «з».       — Что же, если ты искал приключений, сейчас ты их получишь, — её глаза сверкали, но рука, готовая вот-вот уничтожить её самую болезненную и поражающую слабость, слегка подрагивала в нерешительности.       — Ты не сделаешь этого, — он усмехнулся, одаривая королеву сильным чувством дежавю.       — Отчего же? — она фыркнула, в душе безмерно радуясь, что ему хватило смелости и наглости остановить её.       — Что бы ты не думала, в тебе нет этого, — он сделал паузу и внимательнее впился в её глаза, стараясь различить там знакомые черты, — Элис…       Девушка скомкано скривилась и нервно сглотнула. Дыхание участилось, в то время как земля начала медленно уходить из-под ног.       Попались, Ваше Величество…       — Что ты несешь?! — она заметно нервничала, но старалась достойно держаться в его присутствии.       — Лишь пытаюсь напомнить, — он начал медленно приближаться, от чего все нутро королевы сжалось в жалкий комок. — Знаешь, магия — странная вещь. Даже когда ты пытаешься сбежать от неё, она просачивается и начинает бежать по венам даже без твоего контроля. И вот, когда я думал, что наконец-то оказался от неё достаточно далеко, появилась ты и перевернула все с ног на голову.       Она часто заморгала и открыла рот, чтобы попытаться произнести хоть пару связных слов, но снова была прервана знакомым звуком его голоса.       — Так кто же ты на самом деле, незнакомка из леса? — он всматривался в её лицо пронзительным взглядом голубых глаз, наконец, улавливая такие привычные черты. Между ними был всего лишь метр, в то время как ей виделась пропасть, а ему ничтожные миллиметры.       — Не нужно, Робин, просто уходи, — она вздохнула и нахмурилась, отводя глаза в сторону.       — Теперь ты вспомнила мое имя, — он слегка улыбнулся, разряжая обстановку вокруг, но этим накалял её до самого предела. — Но я… я не понимаю, Элис, зачем было все так запутывать? Хотя… я почти уверен, что это даже не твое настоящее имя…       — Ты прав, — голос дал слабину. — Не мое…       — Кто же Вы, Ваше Величество… — он снова подошел до невозможности близко, как тогда, когда её сердце чуть не поверило в наивное светлое чувство и не отказалось от драгоценной сладкой мести. В то время как горячее дыхание почти обдавало щеку, она не могла сдвинуться с места, а лишь прерывисто дышала, не смея отвести глаз.       — Реджина… — она прошептала, и точно ветер прошелся мимо его ушей.       — Что? — он слегка сдвинул брови и пробежался глазами по её лицу.       — Мое имя. Реджина…       Легкая улыбка появилась на его лице, когда мозаика в голове, наконец, обрела первоначальный истинный вид. Это имя было таким настоящим и полностью описывающим всю её суть, что хотелось раз за разом, не останавливаясь, произносить его, хранить для себя одного, каждый раз, точно в первый, пробовать его на вкус. Она сквозила королевским величием, пусть даже скрывая под ним все страхи, печали и улыбки, как и её имя. Наверно, стать королевой было предназначено ей судьбой, точно так же, как судьба послала её ему.       Теперь, по кусочку узнавая её все больше и больше, мужчина понимал, какой смысл имела каждая сказанная ею фраза со дня их знакомства.       Оставалось лишь узнать немного больше.       — Рад знакомству… — уже не хотелось ничего выяснять, спрашивать, спорить. Он просто видел эту смущенную девушку, уже мало чем походившую на ту самую великую и ужасную Злую королеву, готовую провалиться под землю от одного его пронзительного взгляда, и медленно забывал все свои вопросы.       Близость настолько дурманила головы обоих, что напряжение становилось почти невозможным. Девушка ощущала лишь тишину и громкое дыхание, не дающее здраво мыслить.       Она не могла объяснить свое до смешного странное поведение. Королева просто застыла на месте, теряясь во вновь обретенной свежести леса, растворяясь под его внимательными глазами и теряя всякую способность обороняться вновь. Пропала…       — Зачем ты вернулся? — она отважилась первой разорвать тишину.       — А как ты думаешь?       — Это очень опрометчиво, поверь, — она усмехнулась и поникла. — Ты должен был забыть обо всем. Забыть нашу встречу, забыть Элис, забыть меня…       — Но что если я не хочу забывать? — он придвинулся ближе и коснулся щекой её виска. Этот запах, такой забытый, почти потерянный, но каждый раз, точно в первый, заставляющий его сходить с ума.       — Не нужно, — девушка отстранилась, словно обжигаясь о его кожу. — Ты думаешь, что знаешь, кто я, но сильно ошибаешься. Ты знаком девушкой из леса лишь пару дней, но что это дает?       — Но…       — Ты искал не меня, ты искал Элис, — она подняла глаза и качнула головой в сторону. — Что же, её больше нет, а это значит, что ничто тебя здесь не держит. Уходи…       — Послушай меня, — прежде чем она могла оказать сопротивление, лучник успел перехватить её руки и заставить посмотреть ему в глаза. — Я вижу, как ты борешься, сопротивляешься изо всех сил, но почему не можешь просто поверить мне?       — Я не готова, ясно! — она тряхнула головой, со всей силы дергая рукой, в попытке вырвать её, но затем прекратила всякие действия, поняв, что каждая попытка будет тщетной. — Я не готова отказаться от мести, от всех планов, что строила многие годы, от попыток довести дело до конца. Не могу, понимаешь!       — Но посмотри правде в глаза! Куда все это тебя привело?!       — Может ты и прав, ведь в последний раз, пытаясь отомстить, я встретила тебя и глубоко пожалела об этом, — она прошипела сквозь зубы, яростно презренно рассматривая мужчину.       На его лице не дрогнул ни один мускул, а яркие пронзающие глаза все еще светились огнем правды. Внезапно буря стихла, и, преодолев пару безмолвных мгновений и едких взглядов, он тихо произнес:       — Чего ты боишься?       — Я боюсь, что теперь не смогу отвязаться от тебя до конца своих дней, — девушка сделала еще один рывок и, стиснув зубы, брезгливо сморщила нос.       — А на самом деле? — лучник потянул руки королевы на себя и придвинулся как можно ближе, утыкаясь носом в её лоб.       Реджина упрямо молчала, сжав губы в тонкую линию и упорно пытаясь держать себя в руках. Внутри же она взрывалась от напряжения и покрывалась холодным потом от одной только мысли о чем-то большем.       — Но если тебе все равно, зачем было хранить это? — слегка повернув голову, все еще не отрываясь от нее, он указал лукавым взглядом на цветок. Она молчала. — Может, ты и не веришь мне, может ты все же права в том, что я не достаточно хорошо тебя знаю, но я хочу узнать.       Перед ним стояла незнакомка. Он никогда прежде не встречал её настоящую, не имел возможности видеть её эмоции, когда она смеется, улыбается или плачет, не мог прикоснуться рукой к бледному лицу или увидеть страсть в её глазах, но что во всем этом мире мешало ему выяснить это теперь?       В этот момент он понял, что наверно смог бы полюбить её любую, носила бы она серые лохмотья или королевский шелк, ведь не каждый день судьба преподносит такой подарок — возможность сперва узнать душу.       — Ты меняешь меня… — она тихо шептала себе под нос, стеклянными глазами глядя в пол. — Меня пугает, что мое «я» может исчезнуть из-за тебя. Я не знаю, что происходит, но каждый раз, когда ты появляешься в моей жизни, во мне что-то ломается, и я просто не успеваю отстраивать это вновь. Вся моя жизнь держалась лишь на мести. Я чувствовала силу и темноту, но затем, с твоим появлением, все стало пропадать. Я боюсь этих изменений, боюсь другой меня.       — Если ты позволишь, я могу помочь тебе преодолеть это… — он улыбнулся, и внутри девушки будто что-то оттаяло.       Проблемы накрывали Реджину с головой, но он не отказывался от неё, а лишь с большим напором предлагал свою помощь и дарил какие-то новые краски её миру. Она все еще сопротивлялась, боролась с правдивостью его слов, из последних сил держалась за остатки сломанной стены, но все аргументы уплывали от неё, точно корабли, унося вместе с собой сожаления и черноту. С каждым мгновением на сердце становилось легче, даже не смотря на балласт памяти, продолжающий тянуть её ко дну. Противоречия настолько разрывали её, что она готова была обмякнуть в его руках, чтобы дать себе хоть немного времени на окончательный выбор. Но девушка держалась, пусть мысли и улетали далеко от неё.       Что будет, если она поверит?       Если допустит такую непозволительную для себя роскошь.       Робин заметил, какой каскад эмоций отображало её лицо. Неужели её прошлое действительно так сильно давило на слабые плечи? В любом случае, никогда не поздно разделить с ней этот груз…       — Но, — он сделал вид, что погряз глубоко в раздумьях, но улыбка все же не сходила мужского лица, — вот только я, кажется, забыл кое-что сделать…       Так и не сумев подавить улыбку, он склонился к слегка напуганному лицу девушки и оставил свой след на её горячих губах. Она чувствовала, что эмоции брали верх, когда приятное тепло разлилось по телу от его прикосновений. Неизведанно, непривычно и прекрасно… Она окончательно поняла, что сломалась рядом с ним, когда позволила себе отозваться на тепло его рук и прильнуть еще ближе, навстречу страху.       В этот момент она не чувствовала особых изменений, а лишь обрела странную легкость, что захлестнула в волне новых ощущений и понеслась в погоне за юркими лучами солнца.       А может, судьба все же не играла с ней в игры, не стремилась сломать её и испепелить душу, а лишь создавала препятствия на пути к истинному счастью? Может, все-таки не просто так жизнь привела её к одному особенному голубоглазому вору из чащи леса, который смог достучаться до израненного сердца одной особенной незнакомки…

Так просто жить, когда летит душа, Легко парит открытой всем на обозрение, Когда не нужно боль, усталость испивать до дна, И долго думать о своих решениях…