Рождение легенды (Before the Legends)

      Спустя неделю, Спок незаметно проскользнул в столовую, когда уже все сидели на своих местах. Капитанские посиделки пятничным вечером становились все более и более популярными, с тех пор как Кирк принял командование и завел эту традицию.       Присутствовали все, кроме одного. До сих пор. Никто не заметил прокравшегося Спока, кроме лейтенанта Ухуры, которая, собственно, и упросила его прийти. Ей нужен был аккомпанемент для песни, и Спок согласился сыграть на своей лире, прежде чем понял, на что подписался. — Я очень рада, что вы пришли, — негромко сказала Ухура, подойдя к Споку.       Краем глаза Кирк отметил движение лейтенанта и повернул голову в ее сторону. И его глаза расширились от удивления, когда он заметил своего старпома. — Спок! Вы здесь! — голос Кирка был наполнен искренней радостью от встречи с ним. — Я никогда не был уверен, захотите ли вы прийти, и не хотел давить на вас, но всегда надеялся, что вы почтите нас своим присутствием.       Спок поднял лиру. — Я здесь, чтобы аккомпанировать лейтенанту Ухуре.       Кирк заметно оживился, взглянув на инструмент: — Я никогда не слышал, как вы играете. И, в общем-то, я вообще не слышал о том, что вулканцы музицируют. — Одно из преимуществ вулканской лиры в том, что на ней легко можно исполнить как земные, так и вулканские мотивы, — ответил Спок. Это было одной из причин, по которой он выбрал именно этот музыкальный инструмент; во время своего бунтарского периода он считал правильным уделять свое внимание и человеческой, и вулканской половине к превеликой жалости Сарэка. И все это было прежде, чем он полностью принял вулканскую логику, как основу своего существования. Парадокс, думал Спок, что именно его решение вступить во Флот привело его к тому, о чем мечтал Сарэк: он стал вулканцем.       Экипаж все еще был в расслабленном состоянии, но по мере того, как Спока стали замечать, в воздухе начинала царить нервозность. Он знал, что почти всегда так действовал на людей: все из-за честности, которая часто приводила к неловкости. Кирк ободряюще взглянул на него, а затем прошелся вдоль рядов, желая команде хорошо провести время. Спок почти вздохнул с облегчением, поскольку внимание переключилось на капитана. Ухура очень внимательно его разглядывала. — Мы можем еще немного подождать, — сказала она. — Я знаю, что Алекс из отдела безопасности хотел сыграть соло на тромбоне.       Ухура оказалась права; после невероятно долгого соло тромбона, все забыли о присутствии Спока. Лейтенант подала ему знак, когда пришло их время, и Спок занял место рядом с ней. Все начали аплодировать: должно быть, соло Ухуры было популярно на этих посиделках. Когда хлопки стихли, Спок начал играть, глядя только на свои пальцы, перебирающие струны, чтобы не встретиться ни с кем взглядом. Это продолжалось какое-то время, ведь он играл на публике и не хотел отвлекаться.       Время пролетело быстро — и по окончанию выступления раздались аплодисменты. Ухура подхватила какие-то цветы, брошенные ей и Споку, а гул в зале все нарастал. Это было приятнее, чем он ожидал — аплодисменты аудитории. Он поднял глаза и встретился взглядом с капитаном. Кирк выглядел действительно пораженным и Спок откинулся на спинку стула, чувствуя облегчение и уверенность в себе. Он не мог понять, почему раньше не делал ничего подобного. — Это было превосходно, — сказал Кирк, протискиваясь к Споку сквозь толпу. — Я и понятия не имел, что вы так хорошо играете. — Прошло много лет, с тех пор как я в последний раз исполнял эту вещь, — скромно сказал Спок.       Кирк махнул рукой. — Нет, правда. Вы все время удивляете меня. — Аналогично, — ответил Спок. — Я думаю, нам некогда будет жаловаться на скуку, — сказал Кирк с улыбкой.       Спок собирался уходить, когда они с Ухурой закончили, но вдруг сам удивился тому, что захотел остаться. Они с Кирком заметили пустой стол и разместились за ним; после того как Спок понял, что капитан не имел музыкальной подготовки, он старался объяснить Кирку динамику каждого произведения. Что было самое странное, некоторые люди подходили и поздравляли его с удачным выступлением.       Кирк усмехнулся, заметив удивление Спока. — Думали, на вас никто не обратит внимания? — Да, признаюсь, я удивлен, — ответил Спок. — Я не ожидал такой реакции. — Вы должны чаще приходить. Многие хотели бы узнать вас лучше вне работы. — Было бы интересно, — уклончиво ответил Спок, хотя и признавал, что мог бы подумать над этим. С экипажем Пайка он чувствовал дискомфорт, но сейчас ощущал себя гораздо свободнее, будучи частью команды впервые на своей памяти. Он сомневался, что захочет проводить больше времени в компаниях, но ведь редкие встречи по пятницам не убьют его, как говорили люди. Он просто не понимал, почему никогда не уделял внимания своему комфорту, хоть и признавал, что какая-то его часть навсегда останется верной Пайку и его команде. Он встретился взглядом с Кирком и капитан усмехнулся.       Почему он был так предан Пайку? Пайк никогда не был рад провести время с ним или с кем-либо еще. Всякий раз, когда Спок должен был работать с кем-то из экипажа, у него возникало чувство, будто они хотели избавиться от его общества поскорее, чтобы вернуться к своей жизни. Пайк никогда не интересовался вулканскими традициями, в отличие от Кирка. Пайк никогда не вникал в его обязанности, что делал Кирк. Спок никогда не получал приглашений от членов экипажа Пайка, в то время как лейтенант Ухура первая осмелилась это сделать. У Пайка на корабле было комфортно просто существовать. Кирк же быстро сделал Энтерпрайз домом; то, что он никогда не рассматривал как нечто нужное.       Спок вдруг увидел все так ясно. Кирк был единственным, кто заслуживал его уважения и расположения. Не то, чтобы он забыл, что Пайк сделал для его карьеры, но Кирк дал ему нечто большее. Капитан стал его другом, первым человеком, о котором Спок мог сказать подобное. Ему казалось, что он наконец-то нашел себя.       Звук чьей-то гортанной речи вывел Спока из замкнутых мыслей; он поднял голову и увидел стоящего доктора Пайпера. — Я просто хотел поблагодарить вас всех. Я ухожу в отставку на следующей неделе и пока есть время, хочу сказать, что это отличный экипаж, и я думаю, что оставляю команду в хороших руках, — он махнул рукой в сторону Кирка и капитан поднялся, чтобы пожать ее и поблагодарить за хорошую службу.       Спок не забыл, что Пайпер уезжал, но не думал об этом. Он знал, что их новый начмед доктор Леонард МакКой был старым другом капитана Кирка с несколько необычными личными характеристиками. Раньше он не придавал этому особого значения; Спок посещал лазарет, только если у него не было выбора. На тот момент его главной заботой было то, что МакКой имел диплом ксенобиолога вместе со своей основной специальностью, что очень впечатляло вулканца. Еще тогда он был уверен, что Кирк сделал хороший выбор, но сейчас вспомнил, что капитан и доктор были хорошими друзьями. Станет все только лучше, чем сейчас? Или же будет как с Гэри Митчеллом? Логично было предположить, что Кирк будет нуждаться в ком-то, кто знает его больше, и кто будет относиться к нему лучше, ведь они одного вида и расы. Странно для Спока было испытывать замешательство от подобных мыслей. Теперь, когда у него была эта дружба, мысль о том, что он может потерять ее, почти приводила в ужас. — Я уже и забыл, что МакКой присоединится к нам в ближайшее время, — сказал Кирк Споку. — Такое чувство, что корабль наконец-то стал моим. — Каким образом? — спросил Спок. — Вы пробыли на Энтерпрайз семь месяцев и двенадцать дней.       Кирку усмехнулся. — Я знаю, хоть с большей частью старшего экипажа, который остался от Пайка я еще не совсем сработался… но это в человеческой природе, мистер Спок, чувствовать, что что-то действительно твое. — Капитан, я не понимаю, — сказал Спок. — Мистер Скотт и я тоже остались от экипажа капитана Пайка.       Кирк пожал плечами. — Я этого не ощущаю, знаете? Вы и Скотти полностью часть моего экипажа. Если, конечно, для меня не преступление так говорить.       Спок подумал, что капитан, скорее всего его дразнит, но он не был уверен. Кроме того, то, что говорил Кирк, было отражением его собственных мыслей.       Человеческая поговорка гласила: «Великие умы мыслят одинаково». В любом случае, казалось, что они оба находились там, где должны были.