Дело Дяди Феанора

Час прошел, как на иглах, и рыжий не мог придумать, чем себя занять. Сеансы должны что-то привнести в их жизнь, но что, пока было не очень понятно, и эта неизвестность изводила Руссандола все то время, что он ждал возвращения Фингона. Было тревожно — вдруг Финьо вспомнит что-то... Что-то такое? Что-то, что заставит их отдалиться друг от друга? Бред, сказал он сам себе, они вместе столько пережили, что поздно отдаляться. На ум пришли примеры ситуаций, когда человек, вспомнив о любви всей своей прошлой жизни, уходил из семьи ради былой привязанности, или когда люди, не знавшие друг друга ни дня, вдруг встречались, вспоминали все и на следующий день шли расписываться. А некоторые, наоборот, пытались отомстить в новом воплощении за прошлые обиды. Майтимо не знал, давал ли он Фингону повод для мести. Уже стемнело, когда Финдекано вернулся в их комнату. Руссо от нечего делать сидел за доисторическим компьютером, играя в косынку, и настолько увлекся, что, когда за спиной послышался звук открываемой двери, даже не повернулся. - Как сеанс? - уронил он будто бы невзначай, не отрывая взгляда от экрана. Откуда-то из противоположного угла комнаты в ответ ему донесся тяжкий вздох, и тогда рыжий наконец оторвался от игры и развернулся на стуле. Он посмотрел на развалившегося на кровати Фингона с непониманием и легким недоверием. - Ну так? - протянул он выжидающе, но Финдекано не среагировал - просто устало смотрел в сероватый потолок. Майтимо напрягся. Он, на самом деле, не очень хорошо себе представлял, что должно произойти после сеанса. Воспоминания о прошлом должны были внести какие-то изменения в Финьо, но какие, Нельяфинвэ и представить себе не мог. Он обдумывал разные варианты: от самого обыденного, где Финдекано остается прежним, просто знает чуть больше, до того, где они отдаляются друг от друга по причине того, что Финьо приходится одному тащить груз знаний, или до того, что Финьо прекращает быть Финьо, и становится кем-то другим — Фингоном ли Отважным, принцем ли Тирионским, но не собой. - Иди сюда, - слабо позвал темноволосый, и Маэдрос, настороженно и внимательно поглядывая на кузена, осторожно забрался на кровать. Руки Финьо, протянутые к нему — сильные, но аккуратные руки человека, который следил за своим телом, но не обременял себя тяжким физическим трудом — казались тонкими и неестественно белыми в искусственном освещении их подвальной комнаты. Руссо качнулся вперед, в ловушку из этих цепких рук, и Финдекано слабо ухватился за его плечи, цепляясь за них по-странному судорожно. Майтимо устроил голову на чужой груди, вслушиваясь в биение сердца, не думая ни о чем, слушал шум крови в чужих венах напряженно и молча, все ожидая, когда Фингон что-нибудь произнесет. Фингон снова выдохнул и крепче обнял кузена, стискивая так, будто только-только обрёл его после долгой разлуки. - Все нормально, - тихо заверил Нолофинвион, запуская ладонь в рыжие пряди, и хоть лицо Финдекано все так же оставалось уставшим и нечитаемым, но Нельо ощутил его хмык где-то в глубине самого себя . - Это все еще я, расслабься. - Что вспомнил? - полюбопытствовал Маэдрос, пытаясь заставить голос звучать непринужденно и обыденно. - Ой, чего только ни вспомнил... - протянул загадочно Финдекано, и Руссо закатил глаза. Финьо растянул губы в усталой улыбке. - На самом деле, ничтожно мало. Ничего интересного и стоящего твоего внимания. - Расскажи. - Тебе будет неинтересно. - Мне уже интересно. - Это пока ты не знаешь, а потом как узнаешь, так начнешь жалеть о том, что это узнал. - Вот теперь я ни за что не поверю, что ты узнал что-то маловажное, - фыркнул Руссандол и пробежался пальцами по ребрам друга. Тот дернулся от щекотки, и рыжий самодовольно ухмыльнулся ему в щеку. - Ну, давай. - Давай не будем об этом, - Фингон виновато отвел взгляд в сторону, внезапно посерьезнев. Майтимо смотрел на него долгую минуту, а затем, моргнув, пожал плечами. - Ладно. Они полежали в уютной тишине пару мгновений, прежде чем Финдекано с неохотой признался: - Я начинаю жалеть о том, что выбрал знание. - Там что-то...? - Не очень приятное. На самом деле, приятного там и правда было мало. - А я там был? - вдруг поинтересовался рыжий в приступе детского любопытства. - Мы были там? Вместе? Он почувствовал себя до отвращения глупо, будто он десятилетняя девочка, желающая полностью присвоить себе мальчика, в которого влюблена — со всем его прошлым и будущем, его увлечениями и мыслями. Майтимо не знал, как отреагирует, если Финьо скажет "нет", но если Нельо обидится, то сам себя начнёт презирать. - Ну да, - ответил Финьо немного удивлённо, так, будто это был глупый вопрос и он даже не знал, как по-другому ответить на него. Будто это было само собой разумеющимся, будто это был естественный ход вещей — то, что Майтимо был тогда, в прошлом, с ним. Неизменный факт, что-то постоянное во Вселенной — рядом во всех жизнях: и в прошлых, и в настоящих, и в будущих тоже. Что-то затеплилось в груди, что-то успокаивающее и греющее, и рыжий в приступе нежности потерся щекой о чужую грудь. Грел даже не сам факт того, что они и в прошлой жизни нашли друг друга, сколько уверенность, с которой Финдекано ответил. Будто и быть не могло иначе. - Знаешь, я думаю, нам надо дать нашим близким знать, что с нами все в порядке, - сказал рыжий. - Они не станут волноваться, пока не пройдёт минимум дней пять, - пожал плечами Фингон. - Я со своими неделями могу не связываться. - У нас в семье не так, - нахмурился Маэдрос. - У нас с братьями даже есть чат в мессенджере... - Подумаем об этом завтра, - настоял Фингон. Утром за завтраком айнур настоятельно рекомендовали не сообщать никому о своём местоположении. К интернету подсоединиться возможно было только в столовой; в столовой же (и ещё на балконах комнат, находящихся на пятом этаже) ловила сеть. Маэдрос сорок минут по телефону объяснял работодателю, что из-за болезни младшего брата он вынужден взять недельный отпуск, и начальник, долго сопротивлявшийся, сказал, что этот отпуск будет за его счёт. - Я верну деньги, - пообещал Роместамо, все это время стоявший рядом с видом надзирателя, и Майтимо согласился. На балконе они с Финьо задержались немного дольше, чем оборотень — тот полетел по своим важным делам, а парни остались стоять. Закат розовым и рыжим отражался в окнах доисторических многоэтажек, лиловые тени расползались по земле от самых высоких деревьев и зданий, и Фингон оперся на низкие деревянные перила древнего, не застекленного балкона, выдыхая и задумчиво глядя на открывавшийся пейзаж. - Мне все это очень не нравится, - признался Маэдрос, пряча ладони в карманы веселой жёлто-серой ветровки. Их фигурки застыли на балконе пятого этажа, единственные обитатели этого спального квартала, и длинные тонкие полоски-отражатели на рукавах Руссандола поблескивали в наступающей темноте. - Но при том я ощущаю, что поступаю верно. Двойственное чувство. - Думаю, это предчувствие, - задумчиво протянул Финдекано и глубже вдохнул влажный сырой воздух. - Мне не нравится, что нам не дают нормально связаться с близкими и все объяснить, мне не нравится изоляция от внешнего мира, но... - Ничего внутри не вызывает возмущения или сопротивления, да? - повернул голову к Фингону Нельо. - Будто ты там, где нужен, и делаешь то, что должен, или будешь делать. - Именно, - выдохнул Нолофинвион и подставил лицо соленому ветру, прилетевшему с берега. - Айнур готовят что-то, Намо сказал. Он не просто помогает мне вспомнить, что было, но и... готовит меня. Как воина. Как к войне, понимаешь? Маэдрос слушал внимательно. Фингон смотрел мимо него, куда-то вдаль и вниз, и взгляд его был потерянным. - Все эти упражнения на решительность и стойкость, - с отвращением и сдавленным вздохом произнёс Нолфинг, отворачиваясь в сторону заката. - Сегодня он топил меня у меня в голове, он дал мне прочувствовать, каково это — умереть. Сначала страх, паника, потом неизвестность. Можешь умереть в ужасе, а можешь смириться и просто с напряжением ждать, а потом резко — пустота, и ты просто есть посреди неё, и тебя нет, а она вся тебя заполнила, и не существуешь, даже не думаешь, нет ничего, как пустой сон! Я думал, будет иначе, и вроде и привыкнуть должен, но каждый раз больно. Майтимо не знал, как реагировать. Что-то ему подсказывало, что достаточно просто стоять вот так и слушать. Финдекано достал из кармана пайты пачку сигарет, ловким движением выхватил одну и подкурил. Желтоватый блик упал на его лицо, на плотно сжатые губы, и ладонь, закрывавшая сигарету от ветра, зачернела на фоне рыжего всполоха зажигалки. - Будешь? - предложил Финьо другу, но тот отрицательно покачал головой. - Воздух тут другой, - заметил Майтимо. - Курить не хочется. Они постояли в тишине. Фингон, постучав тонким пальцем по крышке упаковки, спрятал в карман зажигалку и пачку, Майтимо облокотился на стену спиной и наблюдал за сиреневыми облаками. - А после смерти что? - спросил он. - А потом оказываешься в Чертогах. Ну как в рукописи, место для мёртвых, - ответил Финьо, жестикулируя занятой рукой. Потом поспешно пояснил, повернувшись к кузену: - Не настоящие Чертоги, а те, что у меня в воспоминаниях о смерти. Забавно, да? Помнишь все до смерти, и в самой смерти тоже все помнишь. Сегодня я четыре раза утонул, а до этого, вчера, я умирал в боях, - Финдекано затянулся, сжимая сигарету большим и указательным пальцем, и выпустил дым вниз резко и нервно. - Мне кажется, он пытается отбить у меня страх смерти. - Дай сюда, - внезапно протянул к другу ладонь рыжий, и Нолфинг передал ему наполовину истлевшую сигарету. - Чего это ты? - не понял Финьо, и Маэдрос, медленно втянув в себя, очень неторопливо выдохнул. Лицо его было странно безэмоциональным. Он плюнул на окурок и бросил его куда-то за перила. - Да ну это, - сказал он зачем-то. - На хер. - Что? - Все. Следующие несколько дней прошли однообразно: их держали подальше от информации и других людей, Руссандол пытался следить за событиями в Тирионе через лагающий интернет, а Финдекано много времени проводил с Намо. После сеансов он всегда был притихший и минимум минут по пятнадцать сидел, вцепившись в Майтимо. Сначала это были нервные объятия, чтобы успокоиться и выдохнуть, но потом поведение Нолфинга приобрело оттенок изможденности. Первые дни Маэдрос думал, что Финьо о чем-то размышляет в минуты тишины, переваривает информацию, тяжело переживает эмоции прошлых жизней, отходит от череды следовавших одна за другой мини-смертей, но однажды Нельо, наплевав на свои принципы, из любопытства нарушил личное пространство друга, прощупал эмоциональное состояние Фингона в момент, когда тот подвис, и, к своему удивлению, не встретил никакого сопротивления. Сомкнув ладони на спине Финдекано, рыжий устроил подбородок у него на плече и, закрыв глаза, шагнул в приглашающе распахнутые чувства. Он упал в пустоту. Это была не пустота пугающая, не отсутствие жизни, не замкнутое в себе ничто, не ощущение, будто человека рядом с тобой не существует как мыслящего существа, нет — это была Тишина, абсолютное внутреннее довольство и безразличие вместе с тем, когда все твои эмоции и силы сбалансированы и мысли спокойны, и нет нужды в том, чтобы тратить силы на звуки. В словах нет смысла, передал ему чувствами Финдекано, и Майтимо, ошеломленный, так и замер, размеренно дыша и наслаждаясь этим покоем. Это был заслуженный покой человека, который долго страдал, который изодрал себе душу о кошмарность мира и чужую черствость. Это был усталый покой, надрывный, наступающий после долгих рыданий, и это была апатия и равнодушие, охватывающие тебя после отчаяния, когда пути назад нет, и еще это было шаткое равновесие, перехватывающая дух гармония, и ещё - надежда на лучшее для себя. Надежда стойкая и уверенная. Не неуверенное и трепещущее ожидание чуда, не отчаянная мольба к высшим силам, но знание, что есть ещё, ради чего стоит цепляться за этот мир. Майтимо откинулся на подушки, удивлённо глядя в потолок и вместе с тем отстранённо отмечая собственное удивление как что-то ненужное, двойственное и чуждое. Бесконечное умиротворение отбивало желание думать, и сам процесс продумывания мыслей казался бессмысленным. Это спокойное и уютное молчание длилось ещё минут десять; и они просто гладили плечи, скулы и щеки друг друга в проявлении естественной для их сущностей нежности и молчали, и Маэдрос чувствовал себя завершенно и свежо. Впервые за долгие годы он понял, каково это — отдыхать душой. - Так вот чего ты такой молчаливый стал, - проговорил будто не своим голосом Майтимо, когда их зацикленность на себе и чувствах друг друга оборвалась и внешний мир снова стал давить на их сознания. Финдекано пожал в ответ плечами, словно не мог выдавить из себя слов, будто ему нечего было сказать. Сказать действительно было нечего. - Ты расскажешь мне, что вспомнил? - Когда-нибудь даже покажу, - пообещал Финьо, но Руссо понял, что слишком надеяться не стоит. Эти переживания принадлежали Фингону, а Маэдрос от своих сознательно отказался, и как бы близки они с кузеном ни были, Нолфинг все ещё не обязан был с ним делиться. И если ему, чтобы пережить сдвиг в сознании, вызванный сеансами, нужен был какой-то уголок в душе, недоступный никому, кроме него одного, и чувства, что принадлежали не им двоим,а лично Фингону, и тайны, что были бы только его — что ж, это его право, и Майтимо должен быть счастлив, что его друг имеет личное пространство. Это уж точно лучше, чем сумасшествие, комплексы или внезапная зависимость от алкоголя или наркотиков. Раздался звук остановившегося у подвала микроавтобуса, затем — грохот отъехавшей в сторону дверцы и шаги ступивших на асфальт людей. Приглушённые голоса взрезали вечернюю тишину, и Финдекано автоматически прислушался к их разговору. Не меньше пяти человек так точно. Голоса говорили взволнованно и резко. - Надо посмотреть, что там, - сказал Фингон и нехотя высвободился из объятий друга. Вечера становились все холоднее. Фингон выполз из их комнаты в подвале и, щурясь от прохладного ветра и кутаясь в темно-серую пайту, с отвращением огляделся по сторонам. Влажный ледяной сквозняк резанул по щекам и запутался в волосах, побежал мурашками по спине. Позади Фингона, пригнувшись, чтоб не удариться о низкий пластиковый козырёк, вынырнул в ночную черноту Руссо. Голоса стали четче но — с их появлением — тише. Голые кусты сирени, росшие на обочине под стенами многоэтажек, частыми ветками скрывали за собой молодых людей, столпившихся у того автомобиля, на котором почти неделю назад привезли братьев. Пахло дождем и тянуло тиной, издалека доносился рокочущий гул океана, тучи были низкими, редкие звезды — слишком высокими, одиноко горели жёлтые окна столовой, настроение было молчаливым и до странного паршивым. Опустившуюся на посёлок темноту прошивали лишь фары микроавтобуса, в свете которых то и дело мелькали насекомые и одинокий мерцающий уголек чьей-то сигареты. Майтимо осмотрел айнур и шестерых незнакомцев с недоверием и вопросом в сведенных бровях, Фингон — все с тем же настороженным прищуром. - А мы как раз к вам, - весело обратился к парням Роместамо, разводя руки в стороны, словно для приветственных объятий. Он действительно приобнял обоих кузенов, положив широкие шершавые ладони на спины им. - Вот что, - заговорил он чуть тише, отводя парней в сторону от новоприбывших. - Поздравляю, вы переселяетесь на второй этаж. Кстати, теперь вы официально числитесь без вести пропавшими в ходе уличных беспорядков в Тирионе. Собирайте вещи, я покажу вам вашу новую комнату, её как раз сейчас убирают. - Уличных что, блять? - вежливо уточнил Маэдрос, чуть наклоняясь вперёд и вниз, словно плохо расслышал айну. - В смысле, официально пропавшие? - не понял Фингон и уже шокированно раскрыл глаза, готовый возмутиться, но оборотень торопливо его оборвал. - Сейчас объясню, - заверил он их и крикнул девушке, что показывала парням в прошлый раз их комнату: - Разводи их, я сейчас! - Это кто? - обернувшись на толпу ничего не понимающей молодёжи, спросил Майтимо. Молодежь шестью парами испуганных разноцветных глаз уставилась на него в ответ. Кто-то нервно курил, кто-то запивал водой из пол-литровой бутылки таблетки, кто-то апатично втыкал в смартфон. Две девушки стояли рядом и, держась за руки, постоянно нервно поглаживали запястья друг друга и пытались поудобнее и покрепче сцепить ладони в замок. Какой-то подросток не переставая чесал кожу над губой. - Психи, - пожал плечами айну и повёл их в подъезд. - Эвакуировали из захваченной лечебницы. Там такое творится, о-о-о... - Я не видел ничего об этом в интернете, - пораженно и неверяще произнёс Маэдрос, поспевая за быстро поднимавшимся по лестнице оборотнем. - Пхах, - вырвалось вместе с ухмылкой у мужчины. - Я б удивился, найди ты что-нибудь об этом. Все, что происходит в Тирионе, остаётся в Тирионе. Власти города не допустят, чтоб информация о беспорядках вышла за черту города. Ко всеобщему ужасу, позавчера вечером террористы из МорГот подорвали сразу несколько электростанций и вышек сотовой связи, представляете? - обернулся айну к парням и, бодро взлетев на четвёртый этаж, твердо зашагал по коридору. Лицо его так светилось, будто он говорил о выгодной сделке, которая полностью под его контролем, а не о беспорядках в городе. - А затем, сегодня днём, во время акции протеста вспомнивших под стенами лечебницы, подорвали психдиспансер, как раз тот, из которого мы вывезли этих насильно напичканных таблетками юнцов. Такое невероятное совпадение, один взрыв за другим, ужасающая жестокость. Информация о готовящемся теракте дошла до нас буквально за час до взрыва, и мы, доблестная служба помощи вспомнившим, очень оперативно сработали. Акция протеста расползлась по всему городу, дошла до стен горадминистрации, там им дала отпор полиция, начались массовые аресты, беспорядки, в общем — жесть и побоище. Они дошли до квартиры в конце коридора на четвёртом этаже, и все это время вид у Роместамо был крайне довольный. Он открыл картой дверь и, нажав на скрипучую ручку, приглашающе уставился на кузенов. - Прошу, - протянул он, указывая ладонью на кровать, и зашел следом за парнями. - Энергоснабжение и связи в городе нет, выезд закрыт, все объездные пути забаррикадированы. - Мне надо связаться с братьями, - заявил Маэдрос и, вспомнив, что сети нет, требовательно уставился на Роместамо. - Отвези меня в город. - Ты что, плохо расслышал? - ласково поинтересовался оборотень. - Ничто не въедет в Тирион и не выберется из него, пока не урегулируется ситуация с психами и протестующими. - Но ты же как-то вывез вспомнивших, - сказал Фингон. Роместамо сжал губы и шумно выдохнул. - Как ты мне дорог, - процедил он. - Напоминаю, что вы числитесь пропавшими. - Мне надо знать, что с моей семьёй, - жёстко проговорил Майтимо. - Все в порядке с твоей семьёй. - Я должен быть уверен! - Да мне так все равно, если честно, - выплюнул в лицо рыжему айну. Тот поджал губы, и щека его чуть дернулась от злости. - Я отвезу их, - заговорил Лунь, внезапно появившийся сидящим на кровати. Маэдрос вздрогнул, а Фингон недоуменно покосился на него. - Алатар разрешил. - Да ты хоть представляешь, сколько усилий... - зашипел было Роместамо. - Я представляю, я тоже был там, - резко прервал его Лунь. - Алатар разрешил. Сказал, что они помогут с эвакуацией и организацией лагеря на месте. - Лагеря чего? - не понял Финдекано. - Лагеря помощи вспомнившим, конечно же. Вроде как... - он замялся на мгновение, зажевав губу, видимо пытаясь подобрать слов. - Местного ополчения.