Глава восьмая
1 февраля 2016 г., 21:21
Лёжа на животе, Лидия слушала рассказ братьев о присланных подарках и лёгком недовольстве — миссис Уизли снова прислала свитера на всех своих детей, и на Вест с Гарри в том числе.
Рождественские каникулы казались волшебнице чем-то недосягаемым. Филч постоянно сторожил свой кабинет после выходки ребят, Снейп заставлял гриффиндорку тереть котлы каждый третий вечер, Фред и Джордж стали больше времени проводить с Джорданом. Поэтому она и не думала, что сможет дожить до этого святого праздника. Считала, что умрёт за очередным котелком, а точнее всё за одним и тем же — котлом Ремуса Джона Люпина.
Маг, кстати, так и не прислал ответного сообщения. Подруге Уизли стало казаться, что сова просто не долетела до получателя. Или Ремус вообще ничего ей не писал, и Лидии всё показалось, но заданный утром вопрос от Джорджа по поводу Ремуса дал понять, что всё это не сон. Но что тогда сдерживает Люпина от ответа? Дементоры?
Перевернувшись на спину, волшебница опустила голову вниз, к полу, и положила на живот одну из подушек друзей. Смотреть на тех в перевёрнутом виде было сейчас куда веселее, чем в обычном положении. Или ей просто хотелось изменить точку зрения, потому и легла в такой позе.
— А не боишься, что голова лопнет от прилива крови? — усмехнулся Джордж, разглядывая себя в зеркале — бордовый свитер с буквой «Д» уже прижился на теле своего хозяина.
— Неа, не боюсь, — фыркнула девушка, разглядывая Фреда.
Они вернулись в комнату пятнадцать минут назад. Ходили к Гарри и Рону, которому попался свитер ненавистного для него бордового цвета. Такой же, только размер и буквы не совпадают. У Гарри свитер был приятного на взгляд цвета, и Лидии даже показалось, что мальчик светился от счастья.
— Парни, вы ведь не собираетесь прекращать обстрел Квирелла? — неожиданно спрашивает Лидс, размышляя по этому поводу.
Дред и Фордж никогда не оставляют дела недоделанными. И поэтому для Вест будет шоком, если они перестанут кидать снежки в профессора Защиты от Тёмных сил — на них это не будет похоже, что позже плохо на них скажется. Подруга же должна понять, почему они перестали!
— Нет, мы… — закончить Фреду не дала уже знакомая Лидии сова, которая появилась со стороны улицы и теперь внимательно следила на трио через разноцветные куски стекла.
Тут же поднявшись, Вест быстро открыла окно, впуская птицу, и закрыв его обратно. Существо прилетело на держатель полога и теперь величественно смотрела на них, держа в клюве конверт, на котором корявым почерком написано «Для Лидии Вест». Поняв, что это от Ремуса, Лидия стала манить сову к себе, но та продолжила сидеть на держателе и даже не шелохнулась.
— Во капризная, — фыркнула девушка, нахмурившись, — Сахару ей подавай! А если нет?
Сова, похоже, поняла, что была не права. Слетев с верха, она села на плечо Вест и протянула конверт, требуя внимания — после вручения такого драгоценного для гриффиндорки письма она потёрлась клювом о её щеку.
— Дайте ей что-нибудь сладкое, — сев на кровать Джорджа и разрывая конверт, попросила Лидия.
Первое, что увидела волшебница, была фотография. Помятая, с оторванным краем, поблёкшая, но действительно волшебная — позади людей стояла большая ёлка.
Фред нагнулся к птице и вручил её кусок хлеба, после чего та пересела ему на плечо и спрятала голову под крыло.
«С Рождеством, Лидия!
Мне жаль, что так долго не отвечал. Мне пришлось уехать из дома, а вернулся я только вчера. Поэтому постараюсь ответь на все вопросы и, может, ответь на те, которые ты наверняка хотела задать ещё неделю назад. О том, что ты увидела в шаре предсказаний. Я прекрасно понял, кто это был. Это наш знакомый с твоей матерью, но мы оба потеряли с ним контакт. И ты верно поняла, что он сидит в Азкабане. Он совершил ужасный поступок — убил мага, лучшего друга. Любой, кто разговаривал с Сивиллой, говорил мне, что она чокнутая. Поэтому я знаю, что она действительно придурковатая. Однажды мы с ней встретились и она поведала мне о смерти твоей матери. Но, как видишь, она жива, провела тебя до Хогвартса в одиннадцать лет и сейчас спокойно работает. Так что, не удивляйся, если Сивилла наговорит какой-то чуши. Любимая фотография Милы связана с твоим детством. Единственное, что я могу сказать, так это то, что на ней изображён Джеймс Поттер. Он был другом твоей семьи, Лидия. И именно он подарил тебе кулон с твоим именем. На первое Рождество, ещё до появления Гарри и до их с Лили смерти. А я решил не только поздравить тебя с Рождеством, но и подарить подарок, но совиная почта его не приняла. Поэтому я попросил директора передать его за Рождественским пиром. Надеюсь, он тебе понравится. Мила сказала, что ты любишь вещи такого типа.Ремус Люпин.»
Лидия перевела взгляд с письма на фотографию. Вот её мама, смеётся и придерживает полугодовалую Лидию; вот её отец и крёстный, и снова-таки папа чем-то недоволен; а вот и Джеймс Поттер. Волшебница видела его на вырезках старых газет, которые собирал когда-то отец и после отдал её матери. Волосы взъерошены, очки насажены на кончик носа — Гарри вылитый отец. С обратной стороны фотографии снова ничего не оказалось — ни единой пометки, чтобы понять, кто же ей Ремус. Складывается ощущение, что он просто не хочет говорить. Что мама к этому не причастна. Вест вспомнился тот мужчина, которого она описала в предыдущем письме. Он знакомый Ремуса и Милы? И он убил лучшего друга. Но почему? Что тогда случилось? Не мог же он просто так возненавидеть его и запустить Авадой. Слизеринец, может, и поступил бы так, но этот товарищ наверняка учился на Гриффиндоре, а для гриффиндорца ещё нужны причины, чтобы причинить кому-то боль. Фред сидел на полу, поглаживая сову по оперению. Та довольно что-то угукала, продолжая скрывать мордочку в крыле. Джордж, казалось, вообще испарился. Он стоял позади Лидии, вчитываясь в текст и удивлённо вдруг что-то пробурчал. — Что такое? — спрашивает Лидия, развернувшись к нему. — А? — оторвавшись от листка, переспрашивает Джи, — Н-ничего. Показалось.***
В Большом зале совсем тихо — почти все ученики разъехались по домам. Остались только некоторые: Перси, близнецы, Рон, Гарри и Лидия. Слизеринцев вообще нет, что дало ребятам облегчённо выдохнуть. Уплетая рождественский завтрак, Джордж всё гадал, померещилось ему или нет. Говорить об этом брату и подруге он не решается, а то идиотом посчитают. Да и вряд ли это действительно так. Опустив голову на руки, Лидия разглядывала фотографию. Они тут… такие молодые. А она и не помнит никого, даже отца родного — а видела она его целых три с половиной года! Неужели не смогла запомнить хоть что-нибудь, что помогло бы сейчас в его поисках? Перси что-то говорит о заколдованных снежках, но никто его не слушает. Каникулы же! Зимние! На то и снег, чтобы кидаться им и закапывать друг друга в него! А не для того, что просто ходить и не прикасаться. Но для старшего Уизли только такое понятие имеется для слова «зима». Одно слово, описывающее рыжего зануду. За-ну-да. Ничего не изменилось. Мимо прошелестела мантия профессора Квирелла, который с лёгким испугом смотрел на их маленькую компанию. Он до сих пор помнит, как в него летели снежки, а потом он весь промок до нитки. Но не решается рассказать Дамблдору. А то ещё сильнее получит… Тряп-ка. Трус. Не-до-тё-па. Вест заметила за собой, что всё чаще она говорит о людях, проговаривая каждый слог слова. Она будто пробует это слово на вкус, хорошее ли оно, правильное. И правильное не относится к тому, хорошо ли это говорить. Правильное относится к тому, правда ли это. И пока она ни разу не ошиблась. За-уч-ка. Хуже Грейнджер, похоже. — Лидия! — громко шепнул Гарри. Девушка оторвалась от лицезрения «подарка» и уставилась на чёрноволосого паренька. Полная копия отца. Только глаза матери. И волосы другого цвета… Но не такие грязные, как волосы Снейпа. — Что это за фотография? — следом спрашивает мальчик, разглядывая собственного отца. — Да, Гарри, это Джеймс Поттер, — ответила на незаданный вопрос девушка, — Твой отец. Можно было бы отдать подарок Гарри, ведь ему он наверняка важнее, но Лидия решила про себя, что не отдаст ни единой присланной фотографии, пока не разберётся, что случилось в прошлом. — Ты можешь?.. — Извини, но нет, — тут же отвечает гриффиндорка. Гарри заметно загрустил. Злю-ка. Это про неё. Точно про неё. И никого больше. <…>Остальное время до полудня троица проторчала возле Чёрного озера. Фред и Джордж гадали, где же закидать Квирелла, а Лидия старалась пройти по льду хотя бы на несколько метров от берега. Опасно — да. Но опаснее жить без отца, о котором ни черта не знаешь. И постоянно оглядываться назад в поисках ответов на вопросы тоже опасно. Можно ведь узнать очень горькую правду… Неудачно пройдя несколько шагов, Лидия споткнулась и упала на лёд. Тут же братья бросились к ней, проскальзывая несколько метров. Девушка тем временем отключилась, пропадая в мир сновидений.***
Лидия открыла глаза, когда услышала голоса Дамблдора и МакГонагалл. Они обсуждали её саму, её падение и то, что если бы Уизли не подоспели, она бы попала под лёд — оказалось, что упала волшебница на тонком участке ледника. Промычав что-то о ноющей боли в голове и пояснице, Вест приподнялась на локтях, но её мгновенно уложили обратно две пары одинаковых рук, обвитых бордовой шерстью. Два взгляда голубых глаз, полных волнения, уставились на неё. — Что… случилось? — спрашивает гриффиндорка, чувствуя в горле сухость и неприятные ощущения из-за этого. Во рту ужасно пересохло. Джордж — именно он подался первым, чтобы уложить подругу — повернулся в сторону профессоров, сказав им, что Лидия очнулась. Альбус и Минерва поспешили к больничной койке и стали напротив жертвы. — Ты могла утонуть, моя дорогая, — произнесла декан Гриффиндора, — Зачем ты полезла на лёд? Лидия вдруг поняла, что она пошла на озеро не по своей воли. Ею что-то двигало туда идти, но это не было чем-то плохим. Ощущение будто хотело что-то показать ей, дать ответы… — Хорошо, что подоспели твои друзья, Лидия, — произнёс Дамблдор, — Именно они привели тебя в Больничное крыло и не дали провалиться под лёд. Вест оглянулась на друзей, которые стояли возле кабинета мадам Помфри и о чём-то разговаривали. Джордж старался что-то доказать близнецу, но тот отказывался верить в это, всплескивая руками. — Мадам Помфри, она ведь может пойти на Рождественский пир? — вдруг спрашивает Фред, заметив вышедшую Поппи. Женщина ничего не ответила, подходя к единственной занятой койке. Подойдя к ней, волшебница смерила Вест неодобрительным взглядом — второй раз попадает к ней за полгода! — и кивнула самой себе. — Если ты хорошо себя чувствуешь и голова не кружится, ты можешь пойти на пир, — вынесла она вердикт, — Только прошу вас, мистер Уизли и мистер Уизли, проследите за ней. Если ей станет плохо — сразу же ведите ко мне! Копии друг друга согласно кивнули, радуясь такой удаче. Лидия усмехнулась, слушая рассказ братьев, как они всё же закидали Квирелла снежками — пока ждали, что их пустят в Больничное крыло. И кидали они не своими руками, а с помощью колдовства. Чтобы их потом действительно пустили, а то мокрых к больным тоже того… не допускают. <…>Сидя за праздничным столом, Вест взорвала одну из хлопушек, которую ей вручил Альбус Дамблдор. Вместе с конфетти из шутихи вылетела коробочка средних размеров, обрамлённая со всех сторон надписью «Алохомора» и с фотографией её самой. К коробке была приделана бирка, на которой всё тот же почерк, уже полюбившийся Лидии, вывел поздравления с Рождеством и имя адресата. Взяв коробку в руки, Лидия покрутила её и постаралась открыть, но ничего не получилось. — Попробуй заклинание, написанное по бокам, — посоветовал Перси, сидя напротив девушки. С этим Уизли никакого веселья нет. Он даже не дал возможности повозиться с подарком, как обычно это делают другие дети. Не дал рассмотреть коробку поближе, постучать по ней, проверяя, что там. Зануда. Уже без слогов. Потому что это точно. — Алохомора, — приставив палочку к коробке, прошептала гриффиндорка, гневно смотря на Перси. Крышка тут же открылась, ленты, на которых и была написана надпись, разорвались и упали на стол. В коробке оказался простой блокнот и ручка — магловская, которую не все волшебники в глаза видели. Вместе с подарком лежала записка, объясняющая, что это такое. « Мила сказала, что ты любишь всё нескончаемое. Блокнот прослужит тебе долгую жизнь. Ты можешь исписать все страницы, но они всё равно будут добавляться и книжонка никогда не закончится. Если захочешь что-то прочитать из давних записей, просто назови год и, может, число, когда ты писала. С ручкой пришлось повозиться — все волшебные магазины продают нескончаемые перья. Но я нашёл. Чернила в ней никогда не закончатся, можешь исписать ими хоть все пергаменты и чистые листы — ты не дождёшься того дня, когда надо будет покупать новую ручку.С Рождеством, Лидия!
» Девушка отложила записку и посмотрела на блокнот, застёжка которого была плотно закрыта. Только девушка притронулась к ней, женский голос потребовал пароль. Не понимая, что случилось, Вест получила записку от Джорджа, на котором был написан пароль. Произнеся его, только шёпотом и уже в своей комнате, Вест увидела ещё одну фотографию, вложенную в блокнот. Мужчина, с шрамом поперёк носа, стоит и машет ей рукой. Это, наверное, и есть Ремус. Но… Он не похож ни на кого из тех мужчин, что были изображены на предыдущих фотографиях. Оборотное зелье, чтобы не дать ей узнать себя? Вы промахнулись, Ремус. Она узнает. Когда увидит, тут же узнает. И заставит рассказать всё, что он знает о прошлом семьи Вест.
