Проклятие для бескрылой ведьмы

В холле Школы вовсю кипела работа. Несколько студентов под руководством преподавателей размахивали руками, творя магические плетения. Повинуясь их усилиям, по стенам ползли венки из бересклета, еловых ветвей и рябины. Время от времени то один, то другой венок судорожно дёргался, когда незадачливый колдун путал руны или отвлекался. Ещё пара студентов трудились наверху, украшая деревянную Кахут сверкающими гирляндами. В воздухе витал аромат свежей хвои, и я с удовольствием вдохнула его полной грудью. Совсем забыла о грядущем Зимнем солнцестоянии! Его наступление обозначало бурное веселье по всей Школе и непременный Зимний Бал. Интересно, успею ли я метнуться в Злату Рощу за обновками? И хватит ли у меня денег? Может, попробовать занять у матери в счёт будущей зарплаты? А то не хочется щеголять перед новоиспечёнными коллегами в старье! От всех этих мыслей праздничное настроение взлетело до небес, и я чуть было не запрыгала от восторженного предвкушения. Один из венков с шуршанием упал на пол. — Сколько можно повторять! — в сердцах выпалил один из преподавателей, пожилой грузный колдун, чьё лицо было мне незнакомо. — Когда завершаешь плетение, отводишь правый мизинец вправо, а не болтаешь им в воздухе, будто его тебе йорму откусил! И дал провинившемуся студенту несильную затрещину. Тот понурился и, пробормотав: «Простите, магистр Людвиг!», кинулся подбирать венок. — Ahoj, панна Мёдвиг! — окликнул меня магистр. — С вами всё в порядке? Я недоумённо взглянула на него, гадая, откуда ему известно моё имя. Неужели мама развесила мой портрет с подписью по всей Школе? Неужели мои мысли так ярко отражаются на лице? — Ahojte, пан, — торопливо ответила. — Всё хорошо. Не обращайте внимания, продолжайте, прошу вас. Магистр Людвиг повернулся к своему подопечному, а я прошмыгнула мимо. Надо бы при случае выкроить время и заново познакомиться тут со всеми, чтобы не опростоволоситься в самый неподходящий момент. Весь остаток дня ухлопала на уборку в комнате. Расписание, молчаливым укором белевшее на столе, нагоняло на меня такую сильную тоску, что я никак не могла заставить себя усесться за подготовку к завтрашнему занятию. Пришлось утешать себя тем, что в процессе уборки обязательно найду какие-нибудь записи старого магистра, которые помогут в этом нелёгком деле. Когда за окном заиндевели синие зимние сумерки, а я уже основательно покрылась серыми космами пыли и паутины, удача мне улыбнулась. В глубине одной из полок книжного шкафа нашёлся деревянный ящик с пухлыми старыми тетрадями, исписанными убористым стариковским почерком. Я быстро перелистала их и чуть не застонала от восторга: моим глазам предстало планирование лекций, списки вопросов и билетов к зачётам и экзаменам, а самое главное — материалы к лекциям. Они были разбиты по темам и курсам, и всё, что оставалось, — перечитать их и вникнуть в суть. Вопросы к завтрашнему зачёту помогли мне окончательно воспрять духом. Все ответы на них я прекрасно знала и без подготовки. Отвечай сама себе, непременно получила бы не просто высший балл, а высший балл с особым мнением, если не золотое перо в придачу. — Спасибо, магистр! — с чувством сказала, подняв голову от кипы бумаг. — Теперь можете совершенно спокойно приходить сюда по ночам и пугать меня! Я вам ни слова не скажу и даже с удовольствием побеседую по душам. Разумеется, никто мне не ответил. Только одна из тетрадей сползла вниз с общей кучи, подняв облако пыли, но я восприняла это как добрый знак. Жизнь определённо налаживалась — сегодняшний день послужил этому подтверждением. Да и левая рука почти не напоминала о себе, лишь изредка вспыхивая горячим покалыванием. В дверь постучали. — Агнешка! — донёсся до меня голос пани Збижнев. — Пошли ужинать! Заодно расскажешь, где сегодня была!

***

Наутро я немного задержалась, выбирая из своего скудного гардероба подходящий для преподавателя наряд. Не найдя ничего более-менее стоящего, кроме старого бордового платья до колен, наспех причесалась, хлебнула холодного чаю и побежала на занятие. У дверей аудитории уже собралась приличная толпа. Студенты толкались, шумели, листали конспекты и никак на меня не реагировали. Подойдя к ним вплотную, я ощутила непривычную дрожь в коленях. В самом деле, куда полезла? Справлюсь ли? Половина из них выглядят старше меня, а ещё половина выше на одну-две головы! Зачем согласилась на эту авантюру? Ещё не поздно бросить всё и сбежать обратно в Кёльин! «Прекрати, Агнешка! — разозлилась сама на себя. — Вспомни о деньгах!» Это немного отрезвило. Как раз вовремя: шум голосов приутих и студенты начали оборачиваться ко мне. Я откашлялась и громко сказала, постаравшись выжать из собственного голоса побольше уверенности: — Ahojte, панны и паны! Я ваш новый преподаватель основ изготовления талисманов, амулетов и оберегов, Агнесса Мёдвиг. Пропустите меня к дверям, будьте так любезны. Голоса понизились до любопытного перешёптывания. Студенты неохотно расступились, и пока я пробиралась к двери, в спину прилетело нагловатое: — Брешешь! Сама, небось, со второй ступени, значок где-то украла, нацепила и радуется! Я вспыхнула от такой дерзости. От мгновенного приступа бешенства ключ запрыгал в пальцах, из-за чего секунд десять провозилась, пытаясь воткнуть его в замочную скважину. Когда мне наконец это удалось, распахнула дверь и обернулась к разом притихшим студентам. — Кто тут умный такой, что решил позубоскалить? — Ну я! — отозвался всё тот же хамский голос. Растолкав сокурсников, вперёд вышел светловолосый рослый парень. Рядом с ним тут же возникло двое других, почти не уступающих ему в росте. Он скрестил на груди руки и, усмехаясь, взглянул на меня свысока. И в прямом, и в переносном смысле. — Имя, фамилия! — рявкнула я. Голос не дрогнул. Знала: стоит только один раз показать слабину перед наглым студентом, как остальные с радостью сожрут тебя с потрохами и прости-прощай дисциплина на занятиях. Об этом я судила из личного опыта. Только в последний раз на месте наглеца была сама. — Ну, предположим, Милош Эрицис, — с издевательским спокойствием протянул студент и победоносно переглянулся со своими спутниками. Те прыснули в кулаки. Я почувствовала, что начинаю терять контроль над ситуацией и разозлилась ещё больше. — Очень приятно, пан Эрицис, — елейным голосом протянула. — А теперь будьте так любезны проследовать за мной в аудиторию. Вы пойдёте отвечать первым. Издевательское выражение исчезло с лица Милоша. — Но зачёты магистр Жданек всегда принимал письменно! — возмущённо заявил он. — Считайте, что я тоже, — не осталась в долгу. — Напишете всё, что знаете по билету, а потом озвучите это передо мной. Ничего сложного, верно? И, обведя взглядом остальных, добавила: — Я не магистр Жданек, да опахнёт его крылом великая Кахут. Начинайте к этому привыкать! Милошу достался не самый сложный билет — «Подготовка самоцветов к изготовлению амулетов. Принципы создания оберегов», и он уселся с кислой миной отвечать почти сразу же. Я нарочно потянула время, проведя перекличку на предмет отсутствующих (таких не оказалось), смахнув со стола невидимые пылинки и поправив значок факультета на преподавательской пелерине. Её мне выдала всё та же панна Збижнев ещё вчера после ужина. Она попыталась мягко настоять на том, чтобы я всё же смыла красную краску с волос, но меня невожно было переубедить. Пелерина оказалась впору, но в ней я ощущала себя непривычно скованно и серьёзно. — Можно начинать? — с неприязнью глядя на меня, угрюмо спросил Эрицис. Я посмотрела на студентов, прилежно скрипящих самопишущими ручками по бумаге, и милостиво махнула рукой: — Приступай! — и приготовилась ощутить превосходство мастера, обладающего обширными знаниями, перед учеником, урвавшим их жалкие крохи. Милош открыл рот и заговорил. Спустя несколько секунд моё самодовольство покрылось жгучими пятнами стыда. Когда я вчера просматривала список вопросов, казалось, что знаю всё. Теперь же, слушая студента, поняла, что «всё» обозначает «помню только основы» и что к зачёту всё же надо было готовиться. Если про подготовку самоцветов я всё прекрасно знала, то в проклятых принципах создания оберегов не просто плавала, а тонула, камнем отправляясь на дно самолюбования. Эрицис тараторил, а я кивала, стараясь не выдать охватившую меня панику. Вот скажите на милость, принцип равнозначности действительно входит в список или Милош его только что придумал? А принцип взаимодействия? Синтонности? Анфилий их знает! — …это всё, — закончил свой пространный ответ Эрицис и выжидающе уставился на меня. Я нервно сглотнула, но не подала виду, чтобы не опозориться совсем. Студенты разом, как по команде, подняли головы. Я оказалась абсолютно беззащитна перед обстрелом двух десятков глаз, и немедленно показалось, что паника отчётливо проявилась на моём лице. Сейчас они поймут, что я ленивая самозванка. — Вы уже подготовились? — хрипло уточнила, облизнув пересохшие губы. Головы тут же испуганно опустились, и я перевела дух, возблагодарив Кахут. Сделаю вид, что всё в порядке, выпровожу этого наглого юнца, и дело с концом! — Неплохо-неплохо, — милостиво отозвалась, покачивая ручкой над ведомостью. — Вижу, что ты изучил материал. Так уж и быть, поставлю тебе высший балл. Давай сюда зачётку… — Но как же так, магистр Мёдвиг! — раздался из аудитории высокий девичий голос. Я вздрогнула и посмотрела на студентов: рыжеволосая девушка подняла руку и отчаянно размахивала ею. — Что ещё, панна… — Румир, магистр. Беата Румир. Почему вы не поправили Милоша, когда он назвал принцип синтонности? Ведь он неприменим к оберегам… — Заткнись, Румир! — гаркнул тот, красный не то от стыда, не то от гнева. Я хлопнула ладонью по столу, от души выругавшись про себя. Ненавижу всезнаек-выскочек!